Босс №07—08 2017 г. > Первая страница

Виктор ЛЕЩЕНКО: за какую ниточку в освоении Арктики ни потяни, все вытаскивают нас наверх

БОСС-профессия | Босс номера
Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Генеральный директор компании «Нефтегаздиагностика» Виктор Лещенко — автор подходов и разработчик технологий, которые могут быть успешно использованы в освоении Арктики. Он убежден, что развитие Арктического проекта России зависит от комплексного решения задач, возникающих в ходе освоения Арктики, объединения усилий всех государственных и частных структур во имя общих целей. И политической воли к решению этой задачи планетарного масштаба.

А в наличии воли у действующей российской власти нет оснований сомневаться.

Когда тают арабы

— Виктор Викторович, как вы оцениваете динамику развития Арктического проекта России?

— Она очень впечатляющая и обнадеживающая. То, что мы в первую очередь начали с уборки всего того мусора, который скопился за долгие десятилетия, что было брошено еще в советские годы, вызывает искреннее восхищение и вселяет надежду: мы не станем повторять ошибок. Дает надежду, что пришло понимание ранимости арктической природы и уникальности региона по его влиянию на всю планету — от погоды до озоновых дыр. Ведь полюса — это кухня, где рождаются ураганы. Сначала прибрались, а потом стали планомерно заниматься освоением Арктики. Это огромное личное достижение президента Владимира Владимировича Путина.

Я хорошо помню ситуацию в перестроечные годы. Деградация всего и вся: и флота, как транспортного, так и ледокольного, и научных учреждений, метеостанций и даже силовых структур, задействованных там. Разрушение, зачастую осознанное, уникальных институтов, государственных органов и структур.

Например, в советское время в Воркуте базировался отдельный Арктический погранотряд, в ведении которого находилась вся наша северная государственная граница от Норвегии до мыса Шмидта. По сути, это был учебно-методический центр, где располагался не только штаб погранотряда, сети его территориальных подразделений и застав, но и накапливались и анализировались специфические знания, разрабатывались методики, происходила отработка взаимодействия аэромобильных погранотрядов и спасательных групп, проводилось обучение специалистов, включая гражданских.

Как выживать в условиях Арктики, как работать с техникой в арктических условиях, поведенческая подготовка, экологические знания. Ведь регион экстремальный по своим условиям и вместе с тем весьма ранимый. Что можно, что нельзя делать в Арктическом регионе, в том числе и с точки зрения взаимодействия с народами, проживающими в Арктике.

Этого учебно-методического центра больше нет, а как он был бы сейчас нужен! У каждой структуры, работающей в Арктике, собственные центры: у Минобороны — свои, у МЧС — свои, у погранслужбы — свои, у Минтранса — свои, собственные у «Роснефти», «Газпрома», ЛУКОЙЛа и других. Все друг от друга отгородились, настоящей базовой подготовки никто не дает.

А ведь в советское время проводилась единая политика в Арктике, которая позволяла решать задачи в этом регионе наиболее эффективно. Сегодня важно на новом витке развития страны воссоздать единую систему развития Арктики с учетом современных технологических возможностей.

Очень хочется не обмануться, что постепенно мы к этому идем: хорошо бы быстрее. Однако повторю: в целом динамика позитивная. За последние годы мы уже привыкли к тому, что разговоры об Арктике идут постоянно. Хотя для этого есть информационные поводы: реальные начинания в Арктическом регионе.

Да, как ни печально, прежде всего решаются военные задачи. Но, наверно, в современных реалиях так и должно быть: прежде чем что-то осваивать и развивать, это нужно надежно защитить. Наша активность на мировой арене по арктическому направлению — активность, опирающаяся на военную силу, на арктическую группировку Вооруженных сил, — многих приводит в чувство.

Россию вновь начинают уважать за то, что мы четко декларируем: это наша Арктика — только наша, и ничья больше, мы не станем ею бездумно делиться. И это позволяет устанавливать нам на нашей собственной территории свои правила. Хотите вместе с нами участвовать в арктических проектах, развивать бизнес в российской Арктике — «вэлкам», но на наших условиях и по нашим правилам.

А желающих предостаточно: и Китай, и саудиты, и страны Юго-Восточной Азии. Все прекрасно понимают фантастический потенциал этого региона. Под арктические проекты можно привлечь колоссальные инвестиции.

Арктика — наша

— Президент Путин на состоявшемся весной Арктическом форуме заявил, что в Арктике нет потенциала для конфликтов…

— Это, безусловно, дипломатическая формулировка. В реальности вокруг Арктики множество межгосударственных конфликтов — и политических, и экономических.

Кроме того, президент, вероятно, имел в виду, что с позиции планетарного масштаба в Арктике не должно и не может быть конфликтов, ведь через Северный полюс самый близкий путь и для Чкалова, и для ракет. Это должна быть зона международного сотрудничества и кооперации. Однако, чтобы это сбылось, следует пройти длинный путь.

А пока потенциал для конфликтов по поводу Арктики довольно большой. Лакомый кусочек!

Хотя при президенте Путине мы всему миру показали, что это наша территория, и мы в состоянии ее защитить. И в этом смысле убрали поле для конфликтов, которое имелось бы, если бы мы были недостаточно решительны в отстаивании своих интересов.

Забыли о погоде

— Как бы вы дополнили перечень приоритетов освоения Арктики, который звучал на Арктическом форуме, содержится в документах Правительства РФ и Госкомиссии по развитию Арктики — «комиссии Дмитрия Рогозина»?

— В этих документах говорится об освоении нефтегазовых запасов, других полезных ископаемых и природных ресурсах, о Севморпути, об экологии, о социальных условиях для людей, которые живут и работают в Арктической зоне, социально-экономическом развитии «арктических» народов… Это все правильно, и каждый из обозначенных приоритетов способен стать точкой роста российской экономики.

Конечно, освоение полезных ископаемых, и прежде всего углеводородного сырья. Уже сегодня добыча полезных ископаемых в Арктике дает от 10% ВВП, почти 20% валютных поступлений, при том, что население этого региона — около 1% от населения России. Кстати, а ведь здесь колоссальный резерв чистой пресной воды, которая в ближайшем будущем обязательно станет ценнейшим активом.

Идем дальше. Развитие Северного морского пути. Так как это самый короткий путь для доставки товаров из Китая и Японии в Европу, его коммерческое использование очевидно. Предоставление ледокольных услуг по проводке судов, береговая инфраструктура. Более того, этот проект позволит нам решить множество собственных задач. Как известно, у американцев на Аляске в основном нефть, а у нас в Арктической зоне — колоссальные запасы газа, на многие порядки превосходящие его потенциальное потребление в регионе. Севморпуть поможет наиболее разумно и эффективно решить проблему доставки российского СПГ в страны ЮВА — основные потребители газа. Кроме того, развитие Севморпути позволит возродить гражданское судостроение и восстановить наши лидирующие позиции в ключевых областях судостроения. К примеру, у нас есть атомные ледоколы, а у того же Китая нет — пока нет. Только медлить нельзя.

Далее — экологический аспект освоения Арктики. Как верно сказал президент на Арктическом форуме, Арктика должна стать территорией глобального сотрудничества. Любую деятельность в Арктической зоне, любые проблемы развития Арктики необходимо рассматривать с учетом планетарной точки зрения: другой планеты у нас не будет.

А вот приоритет, который не получил, на мой взгляд, достаточного внимания в документах, — восстановление и развитие системы моделирования и долгосрочного прогнозирования погоды — и с помощью метеостанций, и на новых технологических решениях. Сами по себе краткосрочные региональные прогнозы погоды — это высоколиквидный коммерческий продукт, необходимый и судовладельцам, и оленеводам, который покупают, но ведь Арктика — территория, на которой формируется погода на планете Земля. Поэтому результаты исследований метеорологов имеют огромную ценность в масштабах страны, и не только.

Климат — сейчас одна из самых острых тем. До сих пор тема погодного мониторинга как одна из магистральных линий освоения Арктики почти не звучит. Хотя его значение трудно переоценить.

Не контролируя ситуацию в Арктике, мы очень плохо понимаем климатические процессы. Во время нескольких не предсказанных стихийных бедствий в Москве — в Москве! — погибло больше двух десятков человек.

Можно, конечно, успокоить себя тем, что в Гидрометцентре работают отпетые мерзавцы — имеют один из самых мощных компьютеров в мире, а не в силах посчитать погоду! Однако, чтобы правильно считать, нужны данные, а у Росгидромета после перестроечных и либеральных реформ осталось считаное число станций в Арктике, если не ошибаюсь, один из трех работающих метеоспутников, да и не всё можно увидеть и померить из космоса. Сейчас метеорологи слепы. А ведь наша страна — первопроходец в арктической гидрометеорологии. В Советском Союзе была создана целая система арктических дрейфующих станций для наблюдения. Работа на таких станциях — это была тяжелая, уважаемая, героическая, но очень нужная работа.

— Станции надо восстановить?

— На новой основе. Вот смотрите. Сегодня в мире идет процесс взрывного развития беспилотных летательных аппаратов, и это подсказка, в каком направлении развиваться. Несколько базовых метеостанций могут обслуживать и управлять группировками беспилотных аппаратов, способных длительное время находиться в том числе в автономном полете, в разных слоях атмосферы, на разных высотах, на разных глубинах в океане, собирая необходимые первичные данные.

Точное понимание погоды, возможности моделировать климатические явления — мгновенно монетизируемая информация. Она позволяет помимо основных и очевидных приложений, например, заранее прогнозировать урожаи, знать, как действовать на финансовых рынках и рынках биржевых товаров.

— То есть большая арктическая территория — это для нашей страны еще и способ зарабатывать на предсказаниях погоды на планете?

— Совершенно верно. Странно не пользоваться этим преимуществом.

Более того, такая группировка поможет мониторить экологическую обстановку: замерять уровни загрязнений, следить за состоянием нефтегазопроводов, дорог и других объектов, участвовать в спасательных операциях, отслеживать миграцию животных, состояние растительного покрова или, наоборот, ледовую обстановку, раздавать интернет. Да просто выявлять браконьеров и нарушителей границы. Причем достаточно малыми силами можно будет обеспечить круглосуточное покрытие всей территории — знай только запускай и принимай аппараты да заряжай батарейки! Фантастика? А вы вспомните: в начале июля исполнилось всего 10 лет появлению первого смартфона, эре «бытовых» квадрокоптеров несколько лет! Мир меняется с сумасшедшей скоростью.

Безусловно, БПЛА стоят пока довольно дорого, но, во-первых, не дороже человеческой жизни и многократно дешевле снаряжения арктических экспедиций, во-вторых, в большой серии их цена резко уменьшится. Их массовое производство — крупная точка роста для российской экономики.

Кроме того, это серьезные исследования и инвестиции, однако инвестиции, которые мгновенно окупятся. Ведь реализация этой идеи потянет за собой, по сути, создание новой отрасли промышленности, прорывы в создании нейросетевых систем управления и взаимодействия мультиобъектовых систем, систем искусственного интеллекта.

Необходимость охвата огромных малонаселенных территорий прямо диктует и заставляет нас стать мировыми лидерами в беспилотных технологиях.

Вообще, что касается реализации арктических инфраструктурных проектов, за какой ни возьмешься, любой имеет огромный положительный мультипликативный эффект.

Получается, за какую ниточку в освоении Арктики ни потяни, все вытаскивают нас наверх.

Особая территория

— Разрабатывается законопроект об Арктической зоне Российской Федерации…

— Полностью поддерживаю это начинание. Арктика в силу естественных причин особая экономическая, экологическая, технологическая, управленческая зона, особая зона безопасности страны. Ее особость должна быть прописана в этом новом законе.

— Что там следует зафиксировать?

— Раз это особая, уникальная по значению и для России, и для всей планеты зона, богатейшая, но крайне ранимая, то и режим хозяйствования здесь должен быть особым. Чисто рыночные отношения не учитывают эти особости и не в силах соблюсти баланс интересов государства и бизнеса. А следовательно, в Арктике необходимо установить особый правовой режим, обеспечивающий приоритет государственных интересов по ее гармоничному, комплексному развитию при безусловном соблюдении безопасности территории. И первое, что разумно установить: экологическая и технологическая безопасность превыше всего.

Второе: многоцелевой характер, мультипликативный эффект, надведомственность любого проекта, который осуществляется в Арктике. Каждый проект должен быть не ведомственным или корпоративным — он должен реализовываться в общегосударственных интересах.

Третье: особые правила для бизнеса, участвующего в освоении Арктики.

— В чем особость?

— В Арктике безусловные привилегии должны иметь компании, локализованные в России, обеспечивающие технологическое лидерство и в том числе санкционную безопасность, работающие комплексно, решающие социальные задачи.

Ключевой момент: в Арктической зоне не должны действовать чисто рыночные правила. Нужен особый порядок закупок, а не то, что сейчас предусмотрено 44-м и 223-м федеральными законами. Ведь сегодня в 99 случаях из 100 в тендерах выигрывает предложивший меньшую цену. Хотя компании, которые вкладываются в развитие, исследования, в природоохранные технологии или в социальную сферу, всегда имеют большие издержки и затраты, чем временщики. Более совершенное, надежное и безопасное оборудование всегда дороже!

Эту абсурдную ситуацию надо устранить хотя бы в Арктике. Абсолютный приоритет должны иметь компании, обеспечивающие технологическое совершенство. И относительный приоритет — с коэффициентом два или даже три — локализованные компании: то есть те, которые вкладывают в Россию.

Восемь томов или четыре приоритета?

— Каковы должны быть приоритеты поддержки технологий для Арктики? Госкомиссия по развитию Арктики издала аж восемь томов перечня приоритетной технологической продукции…

— Не очень понимаю смысл такой издательской деятельности.

Технологические изменения происходят с довольно большой скоростью. Мир вокруг меняется фантастически быстро, многие перспективные технологии устаревают, не успев развиться. На мой взгляд, правильнее, если это будет регулярно обновляемая база данных приоритетных технологий.

Если говорить о главных технологических направлениях, которые более всего важны в освоении Арктики, то это в первую очередь технологии, связанные с шельфовой добычей углеводородов, как имеющие наиболее очевидную капитализацию. Технологии глубоководного бурения; создания, обслуживания и ремонта подводной добычной инфраструктуры; технологии подводного заканчивания скважин; систем управления подводных добычных комплексов, производство подводных шлангокабелей, телеуправляемых аппаратов тяжелого рабочего класса.

По всем этим направлениям мы пока критически отстаем. Более того, многое, по сути, монополизировано глобальными мировыми корпорациями. Например, в мире существует всего несколько компаний, которые «держат» технологии создания подводных добычных комплексов: FMC technologies, Aker Solution, Cameron, OneSubsea, GE/VetcoGray. Конечно, ничего из ряда вон выходящего, чего мы не смогли бы сделать при большом желании, в этих технологиях нет. Тем не менее изобретать велосипед — не самая умная стратегия.

Разумным представляется мотивировать мировых технологических лидеров открывать производства на нашей территории, локализоваться. Преференции и возможность заработать, участвуя в глобальных проектах, в обмен на лояльность и технологии!

Мотивировать простыми и жесткими правилами: хочешь зарабатывать — будь самым технически совершенным и размещай производство в российской юрисдикции. И никакая ВТО не поможет: наша особая территория с особым режимом хозяйствования — наши правила!

— Согласятся?

— Никого особенно уговаривать и не нужно. Мне по работе регулярно приходится встречаться с топ-менеджерами и руководителями ведущих компаний в этой области. Все только и ждут, когда появится консолидированный запрос от наших нефтегазовых компаний, достаточный, чтобы огромные, долговременные инвестиции приобрели экономическую целесообразность и окупаемость в разумные сроки.

И вот здесь государству следует мотивировать уже наши нефтегазовые компании консолидировать свои собственные программы «локализации и импортозамещения», чтобы создание производств с большими сроками окупаемости, да еще в условиях санкций стало привлекательным. И, конечно, у всех должно быть четкое понимание, что речь идет о создании целой отрасли всерьез и надолго, что жесткие правила для всех без исключения: или так, или никак. В том числе и заградительные пошлины, и гарантии безусловной защиты и неприкосновенности бизнеса.

Это и должно быть в приоритетах поддержки технологий, а не просто стимулирование прямых инвестиций. Развитие технологий — не распил бюджета: новые продукты, которые будут моментально монетизироваться и вытаскивать целые отрасли.

Сегодня Центробанк весьма озабочен тем, чтобы вложение денег не разгоняло инфляцию. Вот одно из таких вложений, которое инфляционно безопасно.

Инфляция разгоняется, когда деньги лежат на счетах, ее разгоняют все новые и новые торговые центры. Однако, когда деньги идут на разработку новых технологий и продукции, они создают кровь и плоть экономики.

Если же продолжить разговор о перспективных технологиях, требующих поддержки и развития, которые очевидно будут востребованы в Арктике, то это, на мой взгляд, малая энергетика. Нет смысла тащить ЛЭП за сотни километров, калеча тракторами тундру. Выгоднее создать автономные электростанции мегаваттного класса на доступных источниках энергии: к примеру, на попутном газе или дающие энергию за счет сжигания мусора.

И, конечно, как я уже говорил, беспилотные технологии. Да, мы пока здорово отстаем от лидеров, но стремительно нагоняем. Сейчас в России имеются очень интересные разработки по летательным аппаратам, на уровне уже летающих прототипов — с гибридным двигателем, большой дальностью полета, вертикальным взлетом и посадкой.

Есть наработки по подводным автономным аппаратам. Несколько российских компаний регулярно показывает крайне интересные и перспективные машины. Важная задача — создание беспилотных группировок различного класса и функционала, работающих в разных средах, на разных глубинах и высотах.

А если удастся реализовать межотраслевой подход, то одни и те же БПЛА могут, например, контролировать стадо оленей, ситуацию на границе и собирать гидрометеорологические данные. Или следить за ледовой обстановкой и перевозить на буровую платформу небольшие грузы.

— Арктика предоставляет широчайшие возможности для применения беспилотных технологий?

— Да. Спектр применения БПЛА огромен: от оленеводства и снабжения удаленных поселков до контроля ледовой обстановки и погоды. Наше арктическое пространство — сотни километров ледяной пустыни, уникальное поле для применения БПЛА, развития этих технологий в мировом масштабе. Грех не воспользоваться этим шансом для создания беспилотной отрасли.

Благодаря развитию Арктики получат большой импульс автономные технологии в целом. Это не только БПЛА, но и подводные беспилотные устройства, системы технического зрения, стационарные системы мониторинга, технологии анализа и принятия решений на основе обработки больших массивов разнородных данных, то есть искусственного интеллекта. И, конечно же, военные, охранно-пограничные приложения беспилотных технологий на таких огромных безлюдных территориях совершенно очевидны.

— Вроде бы развитие беспилотного направления поощряется?

— Теперь мы видим, как буквально из ничего в мире возник рынок домашних, игровых БПЛА. Игрушечные квадрокоптеры от $100, комплектующие к ним — контроллеры, моторчики, гиростабилизированные платформы, копеечные батарейки, а рынок миллиардный! И нас на нем нет вообще!

Кроме того, как у нас часто бывает, правая рука не знает, что делает левая. Недавно вступил в силу новый закон, по которому на БПЛА весом от 200 граммов нужно составлять и согласовывать в компетентных органах полетное задание. В Арктике, во многих точках которой ни одной живой души вокруг на сотни километров, составлять полетное задание? Абсурд. Опять-таки напрашивается необходимость особого правового режима.

— Сегодня наша страна закупает израильские беспилотники?

— Да, причем в Израиле их созданием занимаются наши же бывшие соотечественники — выпускники Московского, Харьковского, Казанского авиационных институтов. БПЛА разрабатываются и в арабских странах, кстати, тоже с участием соотечественников. А мы говорим: в России нет технологий. Я бы вообще добавил в список основных приоритетов по поддержке и развитию технологий программу привлечения наших бывших соотечественников, живущих за рубежом. Многие из них, являясь носителями уникальных технологий, настроены абсолютно пророссийски. Этот потенциал можно использовать.

Важно создать условия, собрать людей, в том числе уехавших, и все у нас будет. Под созданием условий имею в виду защиту интеллектуальной собственности и защиту бизнеса от отъема, с чем у нас в стране сейчас не очень хорошо обстоят дела.

Время возрождать ГКНТ

— Какая роль в освоении Арктики отводится Академии наук?

— При всем уважении к РАН она в нынешнем своем состоянии вряд ли способна сыграть роль двигателя Арктического проекта. Ей бы самой выжить.

Ученые занимаются не столько наукой, сколько составлением бизнес-планов, обоснованиями целевого использования средств и написанием бесконечных финансовых отчетов.

И мое глубочайшее убеждение: важнейшая структура, которую надо воссоздать, — ГКНТ. Это структура номер один в формировании видения технологического будущего и реализации программ по его достижению. Не знаю ни одного разумного, технически грамотного человека, который считал бы, что этот госкомитет не нужен.

Летные испытания перед президентом

— Какие технологические разработки вашей компании могли бы быть использованы в рамках Арктического проекта?

— Мы достигли впечатляющих, признанных и у нас, и за рубежом успехов в технологиях восстановления и ремонта морских подводных нефтегазопроводов. Это технологии, разработанные нами, многие из которых уникальны и весьма востребованы. На данный момент у нас в активе несколько сотен морских ремонтов на разных глубинах в четырех морях! Сейчас по заданию Российского морского регистра судоходства и одной из крупнейших отечественных нефтедобывающих компаний разрабатываем первые в России правила по этой тематике.

Беспилотные аппараты — наше новое направление. Уже созданы прототипы тяжелых БПЛА, которые могут стать основой для серийных аппаратов. Первый из них — биплан-конвертоплан с вертикальным взлетом и посадкой, но летающий по классической самолетной схеме. NASA признала его новым типом летательных аппаратов, а Boing, Airbus и UBER проявляют активный интерес.

Ныне по нему проходим цикл летных испытаний. Уже летаем на 50-килограммовом прототипе. Представляете: чтобы срочно отправить на морскую платформу небольшой груз, не придется гонять вертолет с ценой от 50–80 тыс. рублей за час полетного времени или судно!

Другой тяжелый аппарат классической самолетной схемы, предназначенный для длительных полетов — от 25 часов (около 2000 км), планируем для мониторинговых задач, к примеру, для обследования протяженных объектов — нефтегазопроводов, иных трубопроводных магистралей. Уже собрали планер, готова гибридная силовая установка.

Еще одно наше направление — беспилотный роботизированный подводный комплекс для обследования и мониторинга больших площадей или протяженных коммуникаций с автономной системой управления, системой технического зрения и функцией принятия самостоятельных решений.

Приступили к разработке методики создания и применения группировок беспилотных систем различной функциональности для трех сред: наземных, воздушных, плавающих/подводных. И, конечно, учитывая, что я долгие годы являюсь председателем правления Научно-промышленного союза «РИСКОМ», все эти разработки прежде всего рассматриваются с позиций обеспечения промышленной и экологической безопасности.

Арктическая вертикаль

— Какие организационные решения вы считаете условием для успешной реализации Арктического проекта?

— Наступила эпоха практической работы. Системная, методичная, целенаправленная работа: что нам делать, как себя вести и как развивать этот регион. Очень важен Государственный комитет по Арктике — межотраслевой орган, подготавливающий решения для государственного аппарата, чтобы он мыслил категориями Арктики. Орган выработки и реализации государственных решений, касающихся Арктики: где и как создавать новые технологические и промышленные кластеры, населенные пункты, надо ли их строить и как строить, какие общие правила игры устанавливать в регионе, какие отрасли развивать в первую очередь.

Необходима точка входа в арктическую проблематику с межотраслевым и межрегиональным мировоззрением, с позиции интересов всего региона. Потому что сейчас слишком много ведомств и организаций, которые задействованы в Арктическом проекте. Нянек там даже не семь и не 27. Сегодня, к сожалению, каждая структура, работающая в Арктике, формирует собственные институты. «Газпром», скажем, создал собственную компанию «Газпром-335». «Роснефть» — свои подразделения, ЛУКОЙЛ — свои, военные, МВД, ФСБ с Погранслужбой, Росгвардия — свои. И эти институты не взаимосвязаны.

Это растаскивание, раздергивание вопросов.

— Госкомиссия по развитию Арктики не справляется с этой задачей?

— Госкомиссия, по сути, совещательный орган самостоятельных структур. А нужна отдельная арктическая структура, работающая в интересах всех ведомств и компаний, задействованных в Арктическом проекте.

Госкомитет по Арктике должен подчиняться либо напрямую президенту, либо премьеру.

— Мы видим, что именно президент прежде всего артикулирует арктическую проблематику.

— Тогда куратором должен быть непосредственно глава государства. Тем более что наверняка в 2018 году Арктика станет одной из национальных идей.

Одно из важнейших направлений — создание многоцелевого центра подготовки специалистов, каким был когда-то центр при погранотряде «Арктика». Следует собрать и заново осмыслить знания и опыт людей, которые работали в советское время. Многие из них еще здравствуют. Этих людей можно найти. Также нужно наладить системную подготовку «арктических» кадров в вузах.

Простые правила и твердая воля

— Как поддержать инициативу бизнеса в развитии арктических проектов?

— Мироздание — фрактальная структура: все самое сложное в ней «собрано» из простых элементов и правил. Освоение Арктики — это сложнейшее мероприятие. Однако оно также должно базироваться на комплексе простых, понятных элементов и правил. Арктика — особый регион с особым режимом хозяйствования.

Хочешь работать в Арктике — локализуйся в России. Локализовался, показал, что ты всерьез и надолго, являешься технологическим лидером в своей области, получай миллиардные контракты без бюрократических препон.

В приоритете не рыночные отношения, а национальные интересы и общечеловеческая целесообразность.

Очень важный момент — готовность государства развивать арктические проекты как общенациональные. Что бы кто ни говорил, идейность — сильнейший мотивирующий фактор, в том числе для предпринимателей. А уж Крайний Север всегда манил людей с горячим сердцем и горящим глазом!

Если бизнесмены увидят, что страна наша поднимается, что арктические проекты — это не слова, не повод для распила, а реальная работа, они начнут в этом участвовать, а не вывозить деньги на Кипр.

Нужна твердая политическая воля, и она у нашего президента есть.


ООО «НТЦ “Нефтегаздиагностика”» основано в 1997 году. Занимается техническим диагностированием и экспертизой промышленной безопасности опасных производственных объектов.

Основные виды деятельности:

  • внутритрубная диагностика и ремонт нефтегазопроводов;
  • электрокоррозионное обследование и проектирование систем ЭХЗ;
  • геодезия, картография, обслуживание трасс трубопроводов;
  • производство композиционных усиливающих муфт для ремонта трубопроводов;
  • разработка нормативно-технической документации.

Сегодня НТЦ «Нефтегаздиагностика» входит в число признанных лидеров в сфере обеспечения промышленной безопасности нефтегазовой отрасли. За время деятельности компанией продиагностированы десятки тысяч километров магистральных, промысловых и технологических трубопроводов, сотни резервуаров для хранения нефти и нефтепродуктов, сосудов, работающих под давлением. Осуществлены особо сложные проекты внутритрубной диагностики вновь построенных трубопроводов.

Компания — лидер в России по диагностике внутритрубными интеллектуальными снарядами и водолазному обследованию морских подводных нефтегазопроводов. Она производит не только диагностику, но также ремонт и комплексную защиту трубопроводов от поражающих факторов.

НТЦ «Нефтегаздиагностика» сотрудничает со всеми ведущими нефтегазовыми компаниями России, осуществляет работы в Казахстане, Узбекистане, Саудовской Аравии. НТЦ «Нефтегаздиагностика» сертифицирован по системе менеджмента качества ISO 9001-2001, ISO 14001, OHSAS 18001, имеет аттестованную лабораторию неразрушающего контроля, лицензии Ростехнадзора на экспертизу промышленной безопасности, признан Российским морским регистром судоходства, имеет лицензии на геодезию и картографию, лицензию ФСБ России, лицензию Республики Казахстан на обслуживание, диагностирование и ремонт магистральных нефтепроводов, резервуаров и сосудов, работающих под давлением.

В компании действует интегрированная система административного менеджмента (AMS).

Лауреат Европейской международной премии в области качества European Standard. Член Научно-промышленного союза «„РИСКОМ“ — Управление рисками, промышленная безопасность, контроль и мониторинг».


 Лещенко Виктор Викторович, генеральный директор ООО «НТЦ „Нефтегаздиагностика“».

Родился 29 апреля 1966 года в г. Ухта Коми АССР. В 1989 году окончил Московский авиационный институт имени Серго Орджоникидзе по специальности «Ядерные энергоустановки космических летательных аппаратов».

После окончания института работал в отделении физики плазмы Института атомной энергии имени И.В. Курчатова. Кандидат технических наук. Эксперт высшей квалификации по экспертизе объектов нефтяной и газовой промышленности.

В.В. Лещенко — председатель правления Научнопромышленного союза «РИСКОМ».

Член научно-технического совета и экспертного совета по акустической эмиссии Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (Ростехнадзор).

Автор более 30 статей на тему промышленной безопасности, соавтор 16 нормативно-технических документов, межотраслевых и государственных стандартов.

Имеет многочисленные патенты на изобретения.