Игорь ГОРЯЧЕВ: чтобы не оставить локомотив развития экономики — строительство — в тупике, государство должно развивать бюджетные капиталовложения и увеличивать госгарантии

БОСС-профессия | Строительство
Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Накануне Дня строителя президент Ассоциации экспертизы строительных проектов России, директор Мособлгосэкспертизы Игорь Горячев рассказал нашему журналу о способах господдержки строительной отрасли, прежде всего развития строительства за счет бюджетных средств.

— Игорь Евгеньевич, продолжаются изменения порядка регулирования бюджетного строительства…

— Процесс нормотворчества затянулся. Вообще такое ощущение, что болячка законотворчества не дает многим в нашей стране покоя. Спикер Государственной думы Вячеслав Володин, насколько я знаю, за голову хватается.

И есть от чего: на рассмотрении в нижней палате парламента — порядка 700 законопроектов, из них 200 внесены в VII Государственную думу и порядка 500 остались от предыдущих созывов. Такое число законопроектов просто нереально рассмотреть.

Очень много законопроектов внесено законодательными собраниями субъектов Федерации. К ним даже обратились, с тем чтобы они еще раз рассмотрели свои законодательные инициативы — целесообразны ли они сегодня?

Что касается строительной отрасли, особой активности в Думе по ней в этом году не было, если посмотреть количество заседаний думского Комитета по строительству и транспорту. В комитете рассматривались в основном проблемы СРО, а также 214-й ФЗ — о долевом строительстве.

А вот правительство старалось. Минстрой выпускал постановления и приказы одно за другим. Прежде всего они касались реализации 368-го и 369-го законов от 3 июля 2016 года, которые ввели новую идеологию регулирования бюджетного строительства.

В первую очередь у субъектов Федерации изъяли полномочия иметь свои порядки составления, определения, проверки сметной стоимости строительства.

— Даже если речь идет о деньгах субъекта Федерации?

— Да. Изъяли эти полномочия и у естественных монополий с государственным участием. Теперь у них тоже нет полномочий самостоятельно регулировать строительство за свой счет — только федеральное регулирование.

И любое новое строительство, реконструкция, капитальный ремонт, производимый федеральными структурами, субъектами Федерации или госкомпаниями, подлежит проверке достоверности по единым федеральным правилам — в Главгосэкспертизе или субъектовой экспертизе.

Это попытка усиления контроля за эффективностью использования денежных средств. Дело в том, что в высших кругах есть устойчивое мнение о том, что бюджетное строительство сильно переоценено.

После строительства объектов для форума АТЭС во Владивостоке и Сочинской Олимпиады появилось мнение, что бюджетные стройки переоценены. Это ощущение окрепло после скандалов на строительстве космодрома Восточный.

Любая стройка должна начинаться с проекта и со сметы. Если проекта нет или он постоянно корректируется — прямо во время строительства, также корректируется смета, появляется работа, не закрепленная в смете. За нее нужно платить. Большинство историй с якобы нецелевым расходованием средств связано именно с проектно-сметной неразберихой.

Компетентные органы привлекают исполнителей на бюджетном строительстве за воровство, за вывод денег. Но сам по себе вывод средств не означает, что эти средства на стройке были лишними.

Почему-то бороться с нецелевым использованием денежных средств решили путем обрезания сметы финансирования. Решили финансирование сократить и поставить под жесточайший контроль. А для этого мало нового законодательства — необходима целая система подзаконных актов. Ими и занимался Минстрой весь последний год.

На федеральном уровне устанавливаются определенные правила игры: как разрабатывать документацию, какими нормативами пользоваться, как должна составляться сметная документация. В каком виде, в каком объеме, куда подаваться на проверку достоверности и что должно содержать заключение проверки достоверности.

Все это прописали. И решили, что дальше все воодушевленные побегут проходить эту ясную, четкую процедуру. Однако на сегодняшний день никто никуда не побежал. Пройти этот путь от начала до конца еще никто из субъектов Федерации пока не решился. Потому что на самом деле в этой процедуре очень много непонятного.

Был хороший посыл: давайте пересмотрим устаревшие нормативы. Нормы затрат труда, времени, механизмов, материалов. Оценим стоимость всех этих затрат и услуг у производителей. Не у торгашей, которые накручивают, а именно у производителей. До 20% уберем из схемы перепродавцов, и экономия составит 20%. Причем этот экономный вариант заложим в сметы.

— А как же транспорт?

— Транспортные затраты считаются по факту, смотря откуда вы будете везти кирпич, бетон, отделочные материалы.

Но возникает вопрос: откуда возьмутся цены для расчета? Нам отвечают: «Заводы станут их декларировать». Выпустили соответствующие нормативно-правовые акты, на основании которых коммерческие структуры — государство же не производит кирпич — будут декларировать свои цены и сообщать о них в федеральную информационную систему.

Хотя с декларированием возникли накладки. Недавно прошел федеральный селектор с субъектами Федерации. Они слабо оказывают содействие федеральному центру. И, к сожалению, все предпочли не обострять. Все сказали: «Хорошо, мы этим займемся, постараемся». Ни один субъект не заявил прямо: у нас нет полномочий требовать что-то от заводов стройматериалов, это — частные предприятия.

— С какой стати представители региональной администрации будут требовать, например, у дирекции кирпичного завода декларировать цены в какую-то информационную систему, когда у него нет заказа на поставку?

— Вот именно. Однако во время совещания все региональные руководители заявили: «Да, хорошо, будем заниматься». А следовало ответить: либо занимайтесь этим сами, либо создайте механизм, с помощью которого мы сможем организовать передачу такой информации от заводов.

Если речь идет о субъектах рыночной экономики, должен быть не только «кнут», но и «пряник». Вы должны, например, пообещать какую-то часть государственного заказа. Что вы у заводов точно будете по госзаказу покупать 100 тыс. т кирпича, и за это они обязаны будут декларировать цены в эту систему. Также с транспортниками: если есть гарантия, что их мощности в следующем году будут задействованы, они передадут информацию о том, сколько они возьмут за машино-час.

Но сегодня «пряника» нет, зато есть требование предоставлять коммерческую информацию. Любой предприниматель решает для себя: что я с этого получу и какие риски для меня возникают? Он укажет в системе свою цену, а выберут не его, а предприятие, которое, увидев его цену, даст цену ниже.

Например, в Тульской или Ивановской области есть кирпичные заводы. И они, видя, какую цену поставил подмосковный Голицынский завод, заявят цену ниже, даже с учетом транспортных расходов. И крупный заказчик выберет их. И у заказчика даже не будет возможности договориться с заводом о скидке — он сразу отдаст предпочтение другому предприятию. Механизм предписывает включать в смету тот вариант поставки, разумеется, с учетом транспортных расходов, который дешевле. Это не рыночный подход, а игра в рулетку. Серьезные производители не заходят в этом участвовать.

Если раньше система предполагала, что существуют вариации — собственные системы ценообразования в регионах, утвержденные нормативными актами соответствующих субъектов Федерации, а также собственные системы в госкорпорациях и корпорациях с участием государства в той же логике, что и федеральная, то теперь вариантов нет никаких: один порядок ценообразования для всех.

Отвергается и действующая пока еще система ценообразования, основанная на базисно-индексном методе. Суть в том, что на 2000 год были зафиксированы все цены на все ресурсы. И потом происходила ежемесячная и ежеквартальная индексация — для нее бралась средняя цена по рынку определенного региона.

Собираются нынешние цены кирпича, раствора, арматуры, транспортных затрат, просчитываются. К примеру, устройство квадратного метра вентилируемого фасада — 19 составляющих этой расценки: материалы, изделия, конструкции и их монтаж. Берутся средние цены по рынку, и определяется итоговая стоимость, выше которой стоимость строительства объекта не может быть.

Нам сказали, что, если мы станем брать конкретные цены конкретных производителей, а не торгашей, мы получим правильную стоимость. Однако дело в том, что довольно часто производственные затраты заводы устанавливают с учетом налоговой оптимизации, то есть сознательно относят на производственные расходы меньше средств, чем реально израсходовано, компенсируя это в отпускной цене.

Маржа, получающаяся между стоимостью кирпича, который выезжает из цеха, и стоимостью кирпича, который продается в торговом доме, может оптимизироваться для целей налогообложения. Именно поэтому производители часто имеют собственные торговые дома.

Есть и крупные торговые дома, не привязанные к производителям. Они берут на реализацию товары разных производителей. У производителей имеются излишки, и им невыгодно реализовывать их самим, скажем, в соседних регионах. Они отдаются на реализацию специализированным торговым компаниям. Разумеется, обеспечиваются допустимые скидки.

Торговые компании часто сами вывозят продукцию для целей реализации — нанимают транспортную компанию, которая везет товар прямо к потребителю. У них годами отработана логистика. И маржа, которую имеют торговые дома, — она не 20% от сметы: в разы меньше.

— То есть закладывать цену производителя — это безумие. Надо закладывать ту цену, которая средняя по рынку хотя бы.

— Здравомыслящий предприниматель, являющийся производителем кирпича и еще не вышедший на тот уровень, чтобы иметь свой торговый дом, не станет торговать кирпичом выше, чем на рынке. А если он начнет торговать ниже рынка и партия окажется существенной, то либо другие производители будут вынуждены снизить цену, либо они перекупят у него партию.

Если мы возьмем Московскую область, то кирпич в Шаховской не может стоить 8 рублей за штуку, а в Мытищах — 10 рублей, когда его везут из Голицына. Тот, кто строит в Шаховской, он, наверное, привезет кирпич из Тульской области, потому что плечо меньше. А тот, кто строит в Мытищах, привезет из Голицына.

Застройщик сам посчитает, какой вариант для него более выгодный. Он посчитает, во сколько ему обойдется забрать кирпич на КПП завода, во сколько обойдется транспортное плечо из Тулы в Мытищи.

Для целей сметного нормирования следует составлять не калькуляцию затрат, а выполнять сметные расчеты по данным региональных рынков. То есть речь идет о лимите финансирования стройки, превышение которого — нарушение.

По новым нормативным актам получается так, что за полгода-год до начала стройки проектировщик и госэкспертиза должны просчитать стройку до кирпича. Цены будут зафиксированы сейчас, а стройка через полгода начнется, и по проекту строительства пройдет еще полтора года до сдачи!

Если прежняя система предполагала автоматическую индексацию каждый месяц и квартал, то теперь индексация под вопросом. Да и что теперь индексировать? Количество кирпичей? Правда, обещаны ежеквартальные «свежие» декларированные цены.

Таким образом, до реформы правил ценообразования имелась возможность согласовать интересы того, кто смету делает, с тем, кто ее проверяет: использовались средние цены по рынку и зафиксированные расценки, и, исходя из них, считалась смета. Сейчас застройщик вообще лишен выбора — он обязан покупать кирпич у того, кто в информационной системе указал самую низкую цену по региону.

Качественная у него продукция или нет, гарантирует ли он производство в определенном объеме и качество товара или нет. То есть выбор поставщика превращается в рулетку уже для застройщика.

— Иными словами, выбор поставщика происходит не по воле строителя, а по воле информационной системы?

— Да. Он обязан включить в документацию поставщиков, соответствующих стоимостному критерию.

Проверка документации возложена на органы госэкспертизы. У Федерации есть Главгосэкспертиза, у субъектов Федерации — субъектовая экспертиза, у муниципалов — никакой экспертизы: муниципалы ходят по территориальному принципу — либо в субъектовые экспертизы, либо в филиалы Главгосэкспертизы.

Правильно или неправильно выбрал поставщика строитель, ныне решает проверяющий в органах госэкспертизы — по своему усмотрению. Он может заметить, что разработчик проекта схитрил и внес поставщика с не самой низкой ценой, или не заметить.

Степень свободы застройщика при выборе поставщиков будет определяться тем, насколько успешно он договорится с сотрудником госэкспертизы.

Решение о том, правильно применены те или иные расценки или нет, — предмет усмотрения.

Цена именно этого перевозчика — почему? Окончательная цена такая-то. А почему она такая?

Раньше была средняя стоимость единицы продукции с учетом доставки, на которую ориентировались при анализе того, завышена смета или нет. Теперь ориентиры, по сути, отсутствуют.

— Министерство получило политическую задачу бороться с приписками в бюджетном строительстве и пытается ее решать в бюрократическом ключе.

— Однако это ведет к слому всего складывающегося годами механизма. На мой взгляд, прежде чем что-то реформировать, надо понять, зачем мы реформируем, и выстроить правильную логику преобразований. В данном случае этого, к сожалению, нет.

— Понятно, что есть задача экономии бюджетных средств, но не за счет же перехода к административно-командной системе…

— Бюджет следует использовать экономно и продуктивно — это аксиома. Потому существуют приоритеты использования бюджетных средств.

Кроме того, мы не в силах за счет федерального бюджета решить все проблемы в стране. Есть федеральные целевые программы, региональные программы, программы на уровне муниципалитетов, в том числе программы государственных капиталовложений. Эти программы должны быть эффективными. Правда, для того чтобы позаботиться об их эффективности, необходимо понять, насколько они до этого были неэффективны.

— Чтобы новая система работала, нужно восстановить строительный комплекс в том организационном виде, в котором он был в СССР.

— Это невозможно. Государство — участник рынка. Бюджетный сегмент является частью строительного рынка.

Разумеется, этот сегмент оно может регулировать по своему усмотрению, хотя, прежде чем это делать, хорошо бы спросить мнение профессионального сообщества. Правильно ли то, что задумывается, сработает ли? Придут ли игроки рынка на предложенных условиях? А у нас получается все по-другому: мы сначала пишем правила, а потом спрашиваем, готов ли бизнес по ним работать.

В сегодняшнем законодательстве о строительстве за бюджетные средства все сделано, для того чтобы всех нормальных коммерсантов максимально отпугнуть от сотрудничества с государством. Для коммерсантов создаются невыгодные условия.

Госструктуры пытаются себя максимально обезопасить от контроля государственных же органов: мол, у нас все процедуры прописаны, каждый шаг фиксируется, приходите, проверяйте. А от бизнеса требуют отчитаться за каждый чих, что ему не нужно и неинтересно: рынок — динамичная среда.

В регулировании бюджетного сектора строительства надо расставить приоритеты: либо 100-процентная реализация госкапвложений, либо тотальный контроль каждой копейки. И того, и другого одновременно достичь невозможно.

— Реализация государственных капиталовложений — тоже ведь рыночный процесс.

— Государство само регулятор этого сектора. Оно хочет, реализовав все свои права и обязанности, получить некий качественный результат. И подключает для этого рыночные механизмы. Например, подбор подрядчика, конкурентная процедура и исследование этого подрядчика — уже рынок.

Но если мы в рынке, следует использовать биржевые, а не тендерные процедуры. Не тендер, а биржа должна стать способом выбора исполнителя.

Сегодня на тендер приходит подрядчик, получает аванс — и поминай как звали. У него 10 тыс. рублей — уставный капитал, три сотрудника в штате. Хотя все лицензии, допуски у него есть, все условия тендера он выполнил. Согласился на сроки выполнения работ и назначил минимальную цену.

Сформировался особый рынок не отягощенных ресурсами компаний, при этом умеющих выигрывать тендеры. Многим нормальным компаниям это неинтересно: во-первых, приходится опускаться до демпингового уровня цен, во-вторых, постоянно быть готовым к проверкам, в том числе со стороны компетентных органов.

В нашей стране нынешняя система государственных капиталовложений построена либо на основе сложного и малопонятного механизма, который я описал, либо на основе оказания помощи государству — в ответ на просьбы его первых лиц.

Просьбы, в которых, конечно, можно отказать. Правда, мало кто на это решается, ведь отказ означает, что вы выпадаете из пула компаний, имеющих доступ на высший уровень, способных решать в том числе свои бизнес-вопросы на этом уровне, ведь лоббизм никто не отменял.

Характерно, что эта система особо доверенных компаний сейчас спустилась на региональный уровень. Потому что региональные власти столкнулись с теми, кто некачественно и не в срок выполняет проектирование, изыскания, подрядные работы.

Для того чтобы получить результат, нужно делать ставку на надежных подрядчиков. Региональных игроков, которых можно и заинтересовать, и настойчиво попросить. Хуже приходится регионам, где таких игроков нет, поскольку там небольшие капиталовложения.

— То есть бюджетное строительство вместо источника роста строительной индустрии становится сектором, в котором нет роста?

— Во всяком случае, крайне усложнены правила создания конечного продукта. Конечный продукт — это объект капитального строительства. Путь его создания, начиная от решения о создании и заканчивая вводом в эксплуатацию, государство на сегодняшний день настолько зарегулировало, довело до абсурда, что в ближайшее время растет вероятность проблемы с подбором исполнителей.

Даже позитивные шаги из-за плохо проработанных механизмов превращаются в свою противоположность. К примеру, принятое в мае этого года постановление Правительства РФ №563 — о государственных контрактах на проектирование и строительство.

Появилась возможность заключать контракты на строительство под ключ. То есть конкурсные процедуры могут проводиться сразу на весь комплекс: от проектно-изыскательских работ до основного строительства и ввода в эксплуатацию.

Однако при этом два условия. Первое: решение о таком заказе имеет право принять только первое лицо — глава муниципалитета или глава региона.

Второе: должно быть разработано обоснование инвестиций. По этому обоснованию проводится аудит, а в процессе аудита проходят общественные слушания.

Аудит должен быть проведен государственной уполномоченной организацией — имеется в виду госэкспертиза. Плюс еще общественные слушания — на это отводится 15 дней. Откуда-то надо на это найти деньги.

Кроме того, регулятор — Минстрой России — расписал, что обоснование инвестиций состоит из восьми разделов, два из которых с графической частью. Предполагается, что государство само это сделает. Само — это кто, за какой бюджет?

Чтобы их сделать, надо собрать исходные данные в виде инженерных изысканий определенного объема, градостроительного плана, технических условий… То есть фактически необходим предпроект.

Если для проекта требуется конкурентная процедура, то предпроект государство выполнит за счет собственной сметы.

— Орган управления строительством муниципалитета или субъекта Федерации должен сам сесть и нарисовать?

— Либо уполномочить подведомственное учреждение, которое может заниматься изысканиями и проектированием — именно учреждение, ГКУ или ГБУ.

Я считаю, что процесс следует разделить на две части. Если мы говорим о некоем предпроекте, то давайте скорректируем Градостроительный кодекс. Пропишем там, что существует еще такая стадия — «предпроект», и она необходима, для того чтобы максимально близко оценить объем госкапвложений. Что эта стадия предполагает старт процедуры комплексного контракта на проектирование и строительство.

Такая корректировка ныне разработана. И совсем недавно нам в Московскую область, так же как в Москву и Татарстан, прислали проект поправок в Градкодекс, которыми вводится стадия предпроекта. Обратите внимание: подзаконный акт уже есть, а поправки в закон только обсуждаются. Следовательно, постановление Правительства РФ №563 сегодня висит в воздухе.

— Еще одним направлением господдержки строительной отрасли должно было стать предоставление государством земельных участков с инфраструктурой для удешевления квадратного метра…

— Чтобы реализовать задуманное, государству надо прописать правила. Муниципалитет имеет бюджет: доходную и расходную части. Федеральный бюджет тоже имеет и доходную, и расходную части.

В какую часть нужно заложить затраты формирования земельного участка, кадастрирования, изъятия земельного участка, изменения его целевого назначения? Какую часть бюджета я должен заложить и за счет каких статей покрыть получение технических условий у сетевых организаций, которые обычно не принадлежат ни муниципалитету, ни региону? Разработать документацию, утвердить ее, потом выдать на стройку?

Чтобы ее выдать, я обязан найти подрядчика с помощью конкурентных процедур. А потом свести концы с концами, чтобы успешно отчитаться перед Счетной палатой.

Пока эта логика законодательно не прописана. И даже если ее пропишут завтра, пройдет какое-то время от решения о наделении полномочиями до решений о передаче земельных участков с инфраструктурой под застройку.

Тем не менее в регионах есть проекты по подготовке таких земельных участков — под эгидой корпораций развития регионов. Скажем, в Московской области этим активно занимается Корпорация развития Московской области. Такие корпорации активно работают и в Калужской области, и в Краснодарском крае. Слышал о такой корпорации в Камчатском крае.

Это корпорации со 100-процентным государственным участием. В отношении них применяется 223-й ФЗ — о закупках «особыми» юридическими лицами. Такие корпорации как юридические лица способны гораздо быстрее запустить процедуры земельно-имущественных отношений, получения технических условий, разработки проектной документации на инженерное обеспечение земельного участка.

Дальше включаются различные схемы финансирования: увеличение уставного капитала, государственные гарантии для привлечения кредитов… Это позволяет решать проблему в условиях правовой неопределенности. Решать проблему инвестиционной привлекательности за счет создания земельных участков с инфраструктурой. Для того чтобы создавать там не просто пятна, чтобы строить жилье для очередников, но и производственные кластеры, инкубаторы для стартапов и другое.

— При этом федеральную землю эти корпорации не могут получить?

— Они могут получить лишь земельный фонд субъекта Федерации. На федеральном уровне существовал Федеральный фонд содействия жилищному строительству — госкорпорация, которой руководил Александр Браверман. Фонд сейчас растворился в АИЖК.

Александр Арнольдович Браверман и его команда все делали правильно: они не только кадастрировали земельные участки, но и оформляли для целей жилищного строительства. Плюс за счет корпорации решалась проблема проектирования и обеспечения жильем. Тендеры проводились ею исключительно на привлечение строителей.

— То есть участки Бравермана как раз готовы — бери и строй?

— Да, насколько Александр Браверман успел их подготовить. Многие участки фонда РЖС прошли всю логику процесса от принятия решения до сдачи готовых объектов. — По идее, следовало бы заняться масштабированием такого опыта. — Да, хотя это лишь жилищное строительство. А нужны участки также для создания промышленных кластеров, куда готов был бы зайти инвестор для запуска какого-то инновационного производства с большим числом рабочих мест и большим объемом налоговых платежей.

Многие субъекты Федерации по собственной инициативе идут этим путем. В Московской области мы, к примеру, много внимания уделяем развитию промышленных кластеров. Результаты этих усилий всем известны: скажем, на площадку в Солнечногорском районе пришел Mercedes. Три года правительство области целенаправленно занималось этой промышленной площадкой — еще когда даже предварительных разговоров с Mercedes не было.

А с началом предварительных разговоров с этой корпорацией появилось и бюджетное финансирование. Потому что есть конкретный клиент с конкретными амбициями, задачами и конкретными производственными планами. Рассчитывали на создание этой площадки за три года, но прошли путь за полтора.

Имеются такие примеры и в других регионах. Хрестоматийный пример — площадка Volkswagen в Калужской области, включающая производство комплектующих. Мы рассчитываем, что и Mercedes пришел с намерением развивать локализацию.

— Насколько московская программа реновации — новое слово в поддержке строительной индустрии?

— Любая программа делается для реализации определенных целей. Цели этой программы мне не ясны. Она вызывает негатив и у москвичей, и у жителей других регионов, где столь масштабных инвестиций в переселение из старого жилья не планируется, а ситуация в разы более острая, чем в Москве.

Что такое реновация? По идее, возврат определенной территории к жизни. То есть сначала следует определить параметры несоответствия некоторой территории современным требованиям. Эти параметры должны быть согласованы с профессиональным сообществом и с жителями. Таких параметров на сегодняшний день нет.

Дальше — технический механизм. Мы предлагаем такое-то решение, для того чтобы новый квартал вписался в облик Москвы. Проводим конкурс, заслушиваем жителей, общественность, экспертов.

Затем — финансовая составляющая. Просчитывал ли кто-то, сколько город потеряет платежей в фонд капремонта от этого переселения?

Ведь взносы-то делаются со всех в единый кошелек. И со следующего года денег там будет остро не хватать. А значит, начнутся переносы сроков капремонтов.

— Готово ли государство поддерживать строительный сектор с точки зрения финансовых механизмов? Развивать ипотечную программу и банковское кредитование строительных организаций?

— У государства есть два пути, чтобы не оставить локомотив строительства в тупике. Либо давать госгарантии под кредиты и ипотеку, то есть развивать финансовый механизм. Либо идти другим путем — увеличивать государственные капиталовложения. Это механизм более мощный — и по объему, и по срокам, и по охвату.

Свой сегмент рынка государство способно увеличить. Другое дело, имеет ли оно финансовые возможности. Хотя оно может использовать механизмы государственночастного партнерства.

Развитие госкапвложений — это и более универсальный способ. Ведь развитие ипотеки — это лишь жилищный сектор. А на жилье свет клином не сошелся. Необходимо дорожное, трубопроводное, промышленное строительство. Например, сети — они все у нас розданы компаниям разной величины, от общероссийских до муниципальных, с государственным участием и без. Единой политики тут нет.

А муниципальные сети в ужасном состоянии, что отражается в конце концов в тарифе. Требуется и политика регулирования тарифа, и наведение порядка в сетевом хозяйстве.

Аналогичная ситуация с дорожным строительством. Государство не в силах само профинансировать строительство дорог — оно идет по пути ГЧП. Сегодня оно сводится к предоставлению земельных участков и созданию максимально комфортных условий при разработке согласований и утверждении разрешительных документов. Кроме того, мы все знаем, что тарифы на дорожную сеть государство не регулирует. В этой ситуации особой конкуренции за участие в партнерстве с государством нет. Нужны очень большие и «длинные» деньги.

Однако эта отрасль потенциально инвестиционно привлекательная. Ведь это те же производственные мощности. Куда пришла дорога — туда пришла жизнь.

— Эту идеологию следовало бы формировать Минстрою, а не выдвигать сомнительные, чрезмерно политически окрашенные инициативы.

— Ему трудно этим заниматься — полномочия у министерства ограничены. У нас за большинство направлений отвечает помногу нянек. Например, дорожное строительство. С одной стороны, это часть строительной индустрии, с другой — часть автотранспортной системы.

— А трубопроводное строительство — это, с одной стороны, строительство, а с другой — энергетика.

— Совершенно верно. Трубопроводами занимается в основном Минэнерго. Но в достаточной ли мере оно учитывает аспект ЖКХ?

На мой взгляд, нужно формировать управленческие структуры нового типа — проектные.

— Проектные офисы?

— Да. Ведомства, созданные под конкретную проблему. Когда специалисты из разных структур привлечены для реализации одной программы, хотя при этом выводятся из подчинения своих «материнских» структур и получают зарплату только в проектном офисе, продвигаются по служебной лестнице в проектном офисе. Проектный офис создается на определенный период времени — под конкретную проблему.

Скажем, в проектный офис по развитию дорожного строительства будет включен не только дорожник, но и генпланист, специалист по лесному хозяйству, по имущественным отношениям, эколог, пожарный. Сейчас все эти люди работают в разных ведомствах.

К примеру, мы в области решили сделать целевое сопровождение инвестиционных проектов и создали Мининвест. К его ведению отнесли весь комплекс вопросов инвестиционной проблематики. И инвесторы, которые приходят на готовые площадки со своим производством, и те, кто пока лишь задумывается о том, какие направления бизнеса развивать.

Однако все они так или иначе связаны со стройкой, у них более 130 разрешительных процедур. Потому был создан также узкий проектный офис — Центр сопровождения строительства. Все инвесторы, которые приходят с проблематикой стройки, реконструкции, они все сопровождаются этим центром. Очень эффективно!

Я бы считал решением проектный офис в определенном статусе. Офис должен быть инструментом, который занимался бы вопросами законодательного характера, технического, процедурного, для определенной группы пользователей. Например, утилизация и переработка ТБО — об этой проблеме говорилось на прямой линии президента. Иными словами, развитие технологий сортировки, повторного использования, сжигания с выработкой электроэнергии.

— В работе таких проектных офисов должно участвовать экспертное сообщество.

— Безусловно. Проектный офис обязан строить свою работу на постоянном диалоге с конечным пользователем, с экспертным и профессиональным сообществом, то есть согласовывая с конечным пользователем, как можно достичь гарантированного результата.


ГОРЯЧЕВ Игорь Евгеньевич родился 21 марта 1966 года. После окончания в 1983 году Московского суворовского училища поступил в Рижское высшее военное авиационное инженерное училище.

В 1985–1986 годах служил в Вооруженных силах.

В 1992 году с отличием окончил Московский институт коммунального хозяйства и строительства по специальности «Промышленное и гражданское строительство».

В 1999 году в Московском городском институте мэрии Москвы прошел переподготовку по программе «Государственное и муниципальное управление городомсубъектом Федерации».

В 2008 году защитил в СанктПетербургском университете государственной противопожарной службы МЧС России диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук. Начинал в строительстве рабочим, за несколько лет прошел путь до производителя работ специализированного управления.

В 1993–2000 годах трудился в службах заказчика Мосбизнесбанка и Банка Москвы в качестве специалиста, ведущего специалиста, заместителя директора управления.

В 2000–2001 годах — заместитель директора проектно-строительной фирмы НОРД.

С июля 2001 года — директор ГУ (позднее ГАУ) Московской области «Мособлгосэкспертиза». С 2013 года — президент Ассоциации экспертиз строительных проектов.

Заслуженный строитель Московской области, строительный эксперт России. Имеет награды субъектов Федерации, ведомственные и общественные награды.

Президент Всероссийской федерации эстетической гимнастики.

Женат, двое взрослых детей.