Вред дошел до суда

БОСС-политика | Законопроекты
Текст | Сергей ПЕТРОВ

Один из судей Верховного суда высказал мнение, что компенсация морального вреда должна быть выше существующей.

Руководитель детективного агентства «Волков и партнеры» Андрей Волков подчеркивает, что моральный вред — состояние, возникшее из-за нравственных или физических страданий. «Когда речь идет о физических страданиях, то все понятно с точки зрения законодательства, а все, что касается моральных страданий, то сложно установить их степень. И, если разговор о нравственных страданиях, доказать в суде факт, что причинен моральный вред, проблематично».

Эксперт приводит пример: дали деньги в долг, а заемщик отказался их вернуть. «Из-за этого вы не смогли оплатить кредит по автомобилю, и его забрал банк. Если рассматривать такой случай, то никакой компенсации морального вреда не получить. Суды не принимают доводы о моральном вреде в случаях, когда нанесен материальный ущерб. Хотя в данной ситуации моральный вред присутствует».

В судебной практике России, по его словам, не существует шкалы, определяющей моральный вред в полном объеме. «Нашим законодателям, — говорит Волков, — нужно предпринять усилия, чтобы хоть как-то сориентировать участников гражданского оборота, на что они могут претендовать в случае применения определенного морального вреда в связи с определенными физическими или нравственными страданиями».

Профессор Финансового университета при Правительстве России Александр Цыганов отмечает, что компенсация морального вреда в России несущественна и за рядом исключений редко превышает несколько тысяч рублей. «Это не стимулирует обращения в суд и хорошо лишь тем, что не способствует распространению сутяжничества, — уточняет он. — Отрицательный эффект — неверие в эффективность судебной системы и отчасти увеличение заявлений о возбуждении уголовных дел в случаях, которые могли бы решаться и без этого с учетом выплат морального вреда». Например, подчеркивает эксперт, выплаты сбитой на выходе из трамвая женщине составляют несколько сотен рублей в месяц, но моментально увеличиваются до существенной суммы при желании виновного автомобилиста избежать уголовного наказания или реального отбывания срока в колонии. Моральный вред должен рассчитываться и не оказывать влияние на назначение наказания, пусть и опосредованно.

Управляющий партнер юридической фирмы Axis Pravo Алексей Сулин считает, что суммы компенсации должны быть не просто выше, а превосходить существующие на два или даже несколько порядков. Позиция, которую сейчас занимают суды, присуждая компенсации, полностью оторвана от действительности, подчеркивает он. «Человеческая жизнь может быть оценена в 100 тыс. рублей и даже меньше, а если речь идет о причинении вреда имуществу, например, поврежден автомобиль, моральный вред может составить и две тыс. рублей, — уточняет эксперт. — Причин такого положения дел несколько. Это и устоявшаяся практика, и сложность оценки морального вреда в деньгах. Однако основная предпосылка — нежелание судов позволить кому-то обогатиться без якобы достаточных к тому оснований».

Судьи, замечает он, в глубине души считают, что, даже если причинен вред здоровью человека или его имуществу, это не повод, для того чтобы он получал дополнительные существенные деньги «просто так», помимо возмещения реального ущерба (затраты на лечение или восстановление имущества).

Владислав Варшавский, управляющий партнер юридической компании «Варшавский и партнеры», подчеркивает: «Наконец-то судья Верховного суда высказал то, о чем говорят многие практикующие юристы. Сложившаяся сегодня практика взыскания компенсаций за утрату кормильца, потерю трудоспособности унизительна для гражданского общества. Стоимость жизни, здоровья должна оцениваться судами значительно выше. Именно тогда причинители вреда будут задумываться о наступлении неблагоприятных последствий для себя».