Игорь ГОРЯЧЕВ: новое правительство целесообразно перестроить по проектным принципам и подбирать новых людей под задачи

БОСС-профессия | Босс номера
Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Президент Ассоциации экспертиз строительных проектов России, директор Мособлгосэкспертизы Игорь Горячев по долгу службы сталкивается с региональной и инфраструктурной проблематикой и считает, что предвыборный период и начало нового президентства будут связаны с целым клубком сложных социально-экономических и внутриполитических проблем.

Он убежден, что их целесообразно решать на проектной основе. Управление по целям, проектное управление позволит, по мнению Горячева, резко повысить эффективность государственного аппарата.

Три группы вопросов

— Игорь Евгеньевич, как вы оцениваете внутриполитическую ситуацию, которая складывается после объявления президента о том, что он выдвинет свою кандидатуру на будущих выборах?

— Как сложную. Есть непростые вопросы внутриполитические, есть вопросы внешнеполитические, есть целый срез вопросов экономических.

— Самые сложные, наверное, экономические?

— Для нас, жителей нашего государства, конечно, наиболее проблемная и животрепещущая часть — экономика: растет, не растет, замедляется, ускоряется.

— Хотя на самом деле внешнеполитические и внутриполитические составляющие создают определенные ограничения: никто не планировал развитие экономики в условиях достаточно жестких ограничений, в которых мы сейчас оказываемся.

— Именно так. Получается какой-то непонятный тренд: даже наше Минэкономразвития не может до конца осмыслить, обсчитать и представить в том отношении, что первые два квартала продемонстрировали в принципе хорошие показатели против прогнозов с точки зрения роста экономики. А вот в третьем квартале произошло некое замедление, и результаты октября доказывают, что замедление есть. Сохранится ли оно, пока непонятно. Хотелось бы рассчитывать на выполнение экономического прогноза, который был заложен в начале прошлого года.

Что касается внутриполитической обстановки, то активность проявляют и те, кто участвует, и те, кто собирается участвовать в президентской кампании.

— А также те, кто пиарится на президентской кампании.

— У населения сейчас, я так понимаю, взгляд рассеян.

— Сфокусирован на своих житейских проблемах?

— Да. Тем не менее вопрос по дате послания Федеральному собранию нервирует граждан, даже политические круги.

В принципе все привыкли, что послание произносится в декабре. Вроде бы перенесено на январь.

Так или иначе мне кажется, что год должен быть закончен — этот год, который считался предвыборным, и должны быть подведены некие итоги, сфокусировано внимание на каких-то трендах. Я думаю, что и команда президента работает на то, чтобы оценить итоги не просто 2017 года, но и всего президентского срока. С момента вступления президента в первый шестилетний срок он получился неожиданным в связи с присоединением Крыма и санкциями.

Никто не думал, что экономика получит такую серию ударов: помимо снижения цен на углеводороды еще и санкции. Мы оказались вынуждены перестраиваться на импортозамещение, использование внутренних ресурсов. Плюс Сирия: сирийская ситуация добавила и внешнеполитических, и внутриполитических вопросов, и вопросов экономических, и вопросов, связанных с модернизацией вооруженных сил.

Переориентация: проблемы и достижения

— Переориентация на внутренние ресурсы — она же меняет всю парадигму экономической политики по сравнению с тем, что у нас было раньше: мы опирались на европейские дешевые кредитные ресурсы. Сейчас фактически этот канал закрыт…

— Кроме того, мы опирались на свои возможности в нефтегазовой сфере, а сегодня конъюнктура в ней тоже не в пользу России.

— Однако цена на нефть растет…

— Во многом это рукотворный рост, и непонятно, насколько он растянется. Хотя здесь же присутствует некий золотой баланс. Мы вынуждены были пойти, я так понимаю, на соглашение с ОПЕК о сокращении добычи, чтобы достичь стабилизации сначала нефтяных цен, а потом перехода к их росту.

Мы этой цели достигли, но я убежден: наши экономисты по линии нефтянки и газа ведут такую политику, что нельзя сразу сегодня опять переходить к тактике «давайте добудем столько, сколько сможем добыть».

— «И продадим по любой цене».

— Да. Все-таки, наверное, превалирует понимание, по какой цене продавать, а не баррели. Именно поэтому Россия продлила соглашение с ОПЕК об ограничении добычи и продажи.

— Это результат активного развития отношений с арабскими странами. Недавно состоялся официальный визит в Москву короля Саудовской Аравии. Саудовские короли не приезжали в нашу страну с 1929 года.

— И арабские страны, и еще один важнейший наш партнер — КНР — не живут на другой планете. В принципе мы все знаем прекрасно, что у Саудовской Аравии хорошие, можно сказать, стабильные отношения с Соединенными Штатами. С нами же отношения строились по остаточному принципу.

Мир полярный, и полюса этого мира могут в перспективе меняться. Я думаю, визит короля Саудовской Аравии связан с тем, что именно на базе противовесов, сдерживания или договоренностей с обоими полюсами этого мира можно найти ту золотую середину, при которой арабам было бы экономически выгодно проводить свою политику.

— Эти отношения — внешнеполитическое достижение России, как и вся ближневосточная политика. Мы — единственная из великих держав, у которой ровные, хорошие отношения со всеми ведущими игроками: с арабским миром и Ираном, Турцией и Израилем, не говоря уже об официальных властях Сирии.

— Наверное, это потому, что мы не стремимся навязывать себя, приходить со своим уставом в арабский мир.

— Не пытаемся строить демократию по каким-то лекалам.

— Да. Мы не говорим: «Будем делать у вас демократию, как у нас».

Нейтральный сильный игрок, не нацеленный на игру с нулевой суммой, всем важен и интересен. К тому же игрок, который понимает менталитет арабских стран, Ирана, Израиля.

Если перестраивать этот мир, то мирным путем: дипломатическими договоренностями, экономическими рычагами, организацией политического процесса, но никак не силой оружия. Россия никогда не пыталась насаждать свои взгляды на мир в отношениях с другими странами, мы всегда вынуждены были зачищать после какого-то большого события площадку, для того чтобы на ней что-то новое строить.

Вторая мировая война показала, что мы не стремились насаждать советский строй во всех странах — даже тех, кто к этому не готов. Мы просто освободили от «коричневой чумы» и себя, и эти страны, а дальше уже народ этих стран выбирал, по какому пути развиваться. Советский солдат водрузил свое знамя и в Праге, и в Вене, помог Греции, но не навязывал Австрии и Греции социалистический выбор.

И с арабским миром у нас исторически, еще с XIX века, отношения, строящиеся на принципах, что мы отстаиваем свои интересы, но ни в коем случае не насаждаем их.

Нет игроков вдолгую

— Складывается ситуация, что на этих президентских выборах, кроме Путина, выставляются в основном кандидаты-фрики. Михаил Прохоров на прошлых выборах — это была достаточно серьезная фигура. На этих есть Борис Титов, но он не столь весóм.

— Думаю, что здесь можно предположить какую-то одну из двух причин. Первая причина в принципе уже озвучена: основной кандидат — он сильный, и результат этой конкуренции понятен, и для тех, кто участвует в предвыборной кампании, он заранее известен.

Вторая — из чего выбирать? Есть ли политическая сила, которая может спрогнозировать и правильно построить поступательное движение на перспективу, на следующий политический цикл? Потому что вдруг выйти через пять-шесть лет на политическую авансцену, громко о себе заявить, набрать большинство голосов невозможно. Нужны значительные экономические ресурсы, серьезнейшая программа. Для того чтобы все это появилось через шесть лет, необходимо движение уже сейчас. Пускай сегодня это несколько процентов голосов, но это будет началом пути.

Судя по всему, самостоятельных политических сил, которые рассчитывают на длительный этап вхождения в политическую жизнь страны, ныне нет. То есть никто не готов вложиться в политику на 10 лет вперед. И уповают на то, что нового лидера назовет к тому времени лидер уходящий.

Проектное правительство

— Скорее всего, наиболее интересные внутриполитические события будут происходить после выборов. Это прежде всего смена руководителей федеральной исполнительной власти, сопоставимая с тем обновлением губернаторского корпуса, которое произошло, когда сменилось 27 губернаторов за два года.

— Давно напрашивалось решение о кардинальной корректировке исполнительной власти. Потому что мы долго и много говорим и даже принимаем документы, постановления в регионах, министерствах, начинаем вводить отчетность, вести учет по проектному финансированию, по проектному управлению, по определению приоритетных проектов. Меняются люди, причем локально, структура же остается прежней.

На мой взгляд, необходимо определить приоритеты и направления развития страны в следующее шестилетие. Может быть, какие-то предварительные штрихи или реперные точки в послании будут поставлены, потом они после президентских выборов уже будут закреплены соответствующими распорядительными документами. И я думаю, что под эти цели и задачи должно формироваться правительство — исключительно по проектному принципу.

Есть приоритетные проекты страны. Давайте мы создадим структуру — правительство, которое станет за эти приоритетные проекты отвечать. Может быть, было бы разумно за министерствами оставить определение правил игры на том или ином направлении и контроль исполнения этих правил. Плюс мониторинг каких-то направлений социально-экономической сферы.

А вот именно движущей силой, направляющей, организующей и контролирующей, следует определить федеральные агентства, которые будут решать конкретно взятые задачи.

— Работающие на проектной основе.

— Да. Я думаю, есть необходимость изменить структуру исполнительной власти, придать двум уровням управления — министерствам и агентствам — новое наполнение. Министерство — регулятор, агентство — непосредственный исполнитель задач, причем исполнитель, работающий на проектной основе.

Любое кадровое обновление начинается с новой структуры. Потому что вы можете в оркестр набрать новых скрипачей, новых контрабасистов. При этом оркестр будет в целом продолжать играть на прежнем уровне, хотя кто-то из оркестрантов поразит воображение качеством своей игры.

Советы президенту

— Уже понятно, что одним из приоритетов новой президентской программы станет цифровая экономика. Прозвучали также социальные инициативы — льготная ипотека при рождении даже первого ребенка. Какие еще направления, с вашей точки зрения, могли бы быть затронуты в президентской программе?

— Перед нами стоит задача глобальной цифровизации работы всех органов исполнительной власти, в том числе на федеральном уровне, увеличение прозрачности через цифровизацию, через доступность государственных услуг. Достаточно много госуслуг для населения и бизнеса переведено в электронный вид через единые порталы как федерального, так и регионального уровня. За счет этого общение с большинством чиновников для граждан и для бизнеса сведено к минимуму.

Цифровизация и роботизация чиновничьего труда очень важны: они помогают работать по правилам, избавиться от разного рода затратных для бизнеса и граждан антикоррупционных рогаток, которые сами порождают коррупцию.

Льготная ипотека — весьма важно. Это и решение социальных проблем, и восстановление темпов жилищного строительства. То есть программа не просто социальная, но и экономическая, учитывая, что строительство традиционно выступает в качестве одного из важнейших локомотивов экономического роста.

На мой взгляд, еще одна важная тема — развитие новых технологий производства. Мы здесь сильно отстаем от Запада. У нас в стране хорошие идеи, талантливые люди, но, к сожалению, плохие организаторы, плохо выстроенное производство и мало финансов.

В результате мы слишком мелкими шагами догоняем Запад. По существу, потеряли такой сектор, как производство средств производства. Потому зависим от закупок производственного оборудования, что в условиях санкций делать довольно сложно.

— Приходится закупать по разного рода схемам и втридорога.

— Втридорога, и при этом покупать не самое передовое. Когда мы получаем и монтируем оборудование, оно уже на год-два устарело.

Следующая важная тема — продовольственная безопасность. Никто не снимал эту задачу с государства. Многого удалось добиться благодаря программам развития сельского хозяйства в последние десятилетия, а также санкциям и контрсанкциям. Теперь главное — использовать этот потенциал для полноценного возрождения агрокомплекса, в частности возрождения науки, семеноводства, племенного дела, которые пока по-прежнему находятся в упадке.

Третье направление — транспорт. Без дорог, без транспортной инфраструктуры нельзя достичь никакого скачка в экономике. Нет транспорта, нет дорог — нет логистики. Более или менее обеспечена транспортной инфраструктурой европейская часть страны. Однако за Уралом системно к решению транспортной проблемы не приступали.

При этом скорость перемещения товаров, работ и услуг, скорость перемещения и мобильность персонала на сегодняшний день выступают на передовой уровень решения тех или иных глобальных задач. Потому что можно найти средства для реализации задачи, найти место для реализации задачи и столкнуться с тем, что доставить туда технологии, организовать производство, наполнить людьми — это дополнительное время, дополнительные деньги.

Возьмем, к примеру, космодром Восточный, который в принципе развивается по уму. Строится город Циолковский для работников космодрома, создаются вспомогательные производства. То есть фактически образуется серьезный экономический кластер в Амурской области. Это весьма важно для развития всего Дальнего Востока.

Республика Коми заявила о том, что наконец приступает к реализации довольно старого проекта строительства целлюлозно-бумажного комбината. Он стоит 42 млрд рублей — деньги не совсем заоблачные, которые нельзя привлечь, особенно на условиях государственно-частного партнерства.

Хотя, пока проект лежал на полке, изменилась ситуация. И нужно решать массу дополнительных проблем. Кто будет работать на этом комбинате, где взять людей, где они будут жить?

Как выстроить логистику? Туда надо подвести не только автомобильные дороги, но и железнодорожную магистраль. Потому что вопрос транспортного плеча критически важен для бизнеса.

Какое плечо будет, скажем, для доставки продукции комбината в Финляндию? Это проблема должна решаться в комплексе.

Однако давайте разберемся: кому эта задача должна быть поставлена? Минстрою? Минпрому? Минтрансу? Каждое из этих министерств отвечает за свой аспект проблемы. Должна быть одна структура, занимающаяся проектом.

Одно окно для проектов

— Принцип одного окна?

— Именно так. Например, структура, занимающаяся комплексной реализацией проектов в области развития лесопромышленного комплекса. Региональное правительство должно работать только с ней, и только она должна нести всю полноту ответственности за проекты. Потому что у семи федеральных нянек дитя без глазу — заниматься проектами в целом у них не получается.

А в структуре по проектам определенного типа все будет решаться быстро, у нее будут четкие KPI. Регионам не придется стучаться в четыре разные двери.

Мы провозгласили принцип одного окна для населения: получи услугу в МФЦ, получи услугу через портал. Надо представить, что регион — такой же пользователь услуги федерального центра, дайте ему одно окно.

Хороший пример — программа развития моногородов. Их 300 с лишним, и они понимают, что работают с Фондом моногородов. Именно этот фонд берет на себя решение многих проблем с министерствами: с Минэком, Минстроем и другими. И мы можем оценивать эффективность фонда.

Вероятно, имеет смысл поднять статус фонда: позволить ему предоставлять моногородам ту услугу, которую они хотят получать от федерального центра.

Мы сказали о развитии АПК. Хотя, для того чтобы поднять мясо-молочное производство, нужно решить массу сопутствующих проблем: и выделение земель под выращивание кормов и строительство новых ферм, и развитие автотранспорта, и железнодорожного транспорта для доставки продукции, и системы заготовки и хранения. Один Минсельхоз их решить не в состоянии. Должна быть федеральная структура, сосредоточенная на проектах такого рода.

— Организующая в том числе государственно-частное партнерство?

— Безусловно. При этом регионам необходимо помогать находить таких партнеров, так как многие регионы брошены. С них спрашивают по спущенным показателям, но регион вынужден ходить с протянутой рукой…

Государственных денег же не бесконечное количество, поэтому субъект Федерации, принимая решение о создании того или иного объекта, выбирает из трех вариантов: воспользоваться собственными средствами, попросить у федерального центра или пригласить инвестора. Грамотное сочетание этих источников и делает возможным создание объектов.

Фокус — на восточных регионах

— Наверное, максимум вопросов должно решаться на местах, потому что у нас слишком протяженная страна?

— Мы после вертикально интегрированной структуры, существовавшей в советское время, превратились в структуру трехуровневую: Федерация, регион, муниципалитет. Единая структура превращена в матрешечную.

Причем муниципалов наделили по 131-му федеральному закону значительными полномочиями. Правда, не подкрепили деньгами. В Москве или Московской области муниципалитеты одни, а, скажем, в Костромской области другие — и по структуре, и по возможностям. Их нельзя сравнивать. А законодательство их уравнивает.

И сейчас стоит вопрос о том, чтобы либо туда довести средства, либо перераспределить полномочия.

— Или ликвидировать муниципальную власть и превратить ее в часть государственной власти.

— Как вариант — да. Если мы до самоуправления пока толком не дозрели, наверное, на определенном этапе все-таки два уровня надо делать, а не три.

— Регионы Нечерноземья, юга России, северо-запада России — они не остаются без внимания в Москве, а если мы возьмем восточную часть страны, где часовые пояса уходят далеко-далеко от московских, то здесь вообще ощущение брошенности.

— Это издержки логистики. И отсутствие центров, вокруг которых могли бы развиваться местные, региональные экономика и финансы.

Федеральный центр реализует уже не первый год политику развития экономики и спроса на товары, работы и услуги, которые мы хотим разместить — и размещаем — на Дальнем Востоке. Если мы не будем развивать свой Дальний Восток или поддерживать его хотя бы на жизнеспособном и конкурентоспособном уровне, то мы его потеряем.

А вот Сибирь, Западная и Восточная, обделена вниманием. Сейчас эта дырка у нас как раз в Сибири находится, когда мы бросили силы на Дальний Восток: и законодательные, и финансовые, и управленческие, а о Сибири как-то подзабыли. Самой богатой части России: и нефтью, и газом, и углем, и рудами. Качаем ресурсы, но плохо компенсируем эти выкачивания.

— Министерство по развитию Дальнего Востока есть, а Министерства по развитию Сибири нет.

— Вероятно, мы не можем, не обладаем на нынешний день маневром финансов наших, чтобы одновременно решать несколько глобальных задач.

Таких задач сегодня масса. Это и Крым, и Калининградская область — дальний форпост России. Возможно, развитие Сибири теряется в системе приоритетов.

Логистика, транспортная доступность — центральные проблемы развития сибирского региона. Крайняя степень недостаточности транспортной «сетки», в том числе линий воздушного транспорта. Красноярск, Омск более или менее обеспечены рейсами. А Якутск? Там в основном борты МЧС, медицинские и корпоративные.

В Магадан сейчас строят тракт. А вот в Республике Саха (Якутия) — самом большом административно-территориальном образовании в мире — транспортная проблема решается с отставанием, как и в соседнем Красноярском крае. В результате вся жизнь там собирается вокруг нескольких крупных городов, что препятствует экономическому развитию территорий.

Терпланирование в федеральном масштабе

— Некоторые предлагают укрупнение регионов.

— Я считаю, это вторично. Первичный механизм — какой цели мы хотим достичь? Мы хотим, чтобы вся территория Российской Федерации была охвачена экономическим жизненным циклом? Если да, то есть смысл под эти задачи решать вопросы в том числе юридические — с перенарезкой регионов. На мой взгляд, следует задуматься о территориальном планировании в масштабах всей страны. Какие регионы мы готовы включить в экономический оборот, роль каких усилить, какие диверсифицировать. Чтобы каждый вносил определенную лепту в общий экономический процесс.

Где-то мы добываем нефть, газ. Где-то не добываем, и там нет полезных ископаемых. Там тайга. Как ее использовать? Создать охотничьи угодья, развивать экотуризм? Это все должно быть закреплено в документах терпланирования, разработанных на 10–20 лет вперед.

Возможно, проблемы региона поможет решить прикрепление к более сильному, как уже поступают с муниципалитетами. Или десант — замена управленческой команды на этой территории, которая сделает какой-то внятный проект ее развития, и ей просто надо дать денег на реализацию проекта. Например, кто-то выйдет с инициативой: «Вы нам дорогу постройте, дальше все остальное мы сделаем сами, у нас все есть».

А может быть третий вариант, как на Дальнем Востоке поступили с программой дальневосточного гектара: по возможности привлечь экономически активное население. Есть земля, есть лес, есть угодья, которые могут быть использованы. Цели использования определяет государство. И в рамках этих целей земельные участки можно использовать на условиях бесплатной аренды и без налогов.

— То есть от таких штучных решений, как дальневосточный гектар, следует переходить к решениям системным, касающимся всех территорий страны?

— В Российской Федерации живут неглупые люди, даже очень креативные, поэтому я думаю, что необходимо все-таки поставить задачу территориального планирования в общефедеральном масштабе.

Эта работа должна вестись снизу вверх — начинаться с муниципального и регионального уровней. Хотя, конечно, при методической помощи и управленческом участии федерального центра, иначе мы получим сумму планов, плохо связанных, плохо стыкующихся между собой.

В таких регионах, где сейчас депрессивная ситуация, надо первым делом добиться от региональных властей видения, концепции, программы того, как эту территорию включить в экономический оборот, с оценкой этих предложений. Заодно станет понятно, какие из региональных команд мотивированы и готовы к решению проблем, а какие ждут, что за них все проблемы решит федеральный центр.

— Кто ждет дотаций из Москвы?

— Совершенно верно. Одни напишут: «Дайте нам людей, мы будем использовать их труд». Другие скажут: «Дайте нам дороги». Третьи будут проще: «Дайте нам денег». Однако дать все это подо что?

Нужен план, нужна концепция. Мы ее посмотрим, может быть, вы не в ту сторону ведете эту территорию. Привлекайте научные институты, благо в них нет недостатка: и по инфраструктуре, и по развитию региональных экономических систем, и по социальным процессам. Если концепция пригодная, ее можно подкорректировать, помочь доработать с уровня федерального центра.

Если пригодной программы не родилось, необходимо объявить грант для ее разработки. И тех, кто сможет ее разработать, пригласить в региональную власть.

Разработка таких программ — и испытание, и школа для чиновников.

— Способность разработать подобную программу — фактор оценки работы губернаторов?

— В том числе и критерий оценки, причем один из первостепенных. По крайней мере не менее важный, чем стабильная социально-экономическая и социально-политическая обстановка в регионе.

Новых губернаторов следует отбирать из числа тех, кто в силах предложить программу, то есть прийти с готовым видением. Или, во всяком случае, привлекать людей и команды, имеющие такие программы. А не получать назначение и лишь методом тыка искать людей и вместе с ними исследовать проблемы. На это уходят годы.

Если ты приходишь на новую работу, ты первым делом оцениваешь ситуацию и вырабатываешь программу. Таковы же управленческие правила. Начинаться твоя карьера должна с вопроса: «А чего здесь не было, что я могу привнести для развития этого региона, чтобы он не был ущербным, чтобы дать ему новый толчок развития, чтобы вывести его на другой уровень жизни вообще», а не с того, что «я теперь большой начальник, жизнь удалась, а проблемы решают пусть мои подчиненные».

— То есть он должен приступать к их решению, засучив рукава?

— Разумеется. И самое главное — с мотивацией их решить и готовностью на уровне идей и управленческих моделей. Бывают ситуации, когда на ту или иную региональную кризисную ситуацию приходится срочно бросать нового руководителя, подбирать команду. Однако эту команду нужно через два-три месяца оценивать: насколько она способна выработать и реализовать адекватную программу.


ГОРЯЧЕВ Игорь Евгеньевич родился 21 марта 1966 года. После окончания в 1983 году Московского суворовского училища поступил в Рижское высшее военное авиационное инженерное училище.

В 1985–1986 годах служил в Вооруженных силах.

В 1992 году с отличием окончил Московский институт коммунального хозяйства и строительства по специальности «Промышленное и гражданское строительство».

В 1999 году в Московском городском институте мэрии Москвы прошел переподготовку по программе «Государственное и муниципальное управление городом-субъектом Федерации».

В 2008 году защитил в Санкт-Петербургском университете государственной противопожарной службы МЧС России диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук. Начинал в строительстве рабочим. За несколько лет прошел путь до производителя работ специализированного управления.

В 1993–2000 годах трудился в службах заказчика Мосбизнесбанка и Банка Москвы в качестве специалиста, ведущего специалиста, заместителя директора управления.

В 2000–2001 годах — заместитель директора проектно-строительной фирмы НОРД. С июля 2001 года — директор ГУ (позднее ГАУ) Московской области «Мособлгосэкспертиза». С 2013 года — президент Ассоциации экспертиз строительных проектов.

Заслуженный строитель Московской области, строительный эксперт России. Имеет награды субъектов Федерации, ведомственные и общественные награды.

Президент Всероссийской федерации эстетической гимнастики.

Женат, двое взрослых детей.