Криптодилеммы

БОСС-политика | Взгляд на финансы
Текст | Дмитрий ГОЛУБОВСКИЙ

Биткоин: разрешить нельзя запретить.

Президент Путин 24 октября поручил правительству и Банку России установить требования к организации майнинга криптовалют, а также организовать регистрацию осуществляющих такую деятельность хозяйствующих субъектов. Ранее в октябре глава Минфина Силуанов уже сообщал, что регуляторы намереваются взять под контроль эмиссию и обращение криптовалют в России и что соответствующий законопроект будет разработан к концу года. Судя по всему, власти озаботились вопросом всерьез: 30 октября зампред думского Комитета по образованию и науке Борис Чернышев анонсировал первую всемирную встречу майнеров, которая должна пройти в Госдуме. По его словам, мероприятие состоится 25 декабря. Участие в нем подтвердили 16 государств, в числе которых представители США и Сингапура — стран, где на данный момент в той или иной форме введено регулирование рынка криптовалют.

Интерес Минфина, который понятен и Путину, раз уж он заговорил о регулировании эмиссии криптовалют, очевидно, в том, чтобы каким-либо образом обложить эмиссию криптовалют, в частности их майнинг, налогом. Напомню, что майнингом называют «добычу» новых единиц криптовалюты в процессе подтверждения и шифрования транзакций в публичном блокчейне. Этот процесс, как правило, требует тем бóльших затрат вычислительных мощностей, чем сложнее сеть, чем больше уже занесено в блокчейн данных. Все более сложные вычисления требуют растущих затрат электроэнергии.

В России сравнительно дешевая электроэнергия, в некоторых регионах, где наблюдается ее избыток, таких, как Иркутск, очень дешевая по мировым меркам. Там цена киловатта для населения составляет около одного рубля, а для предприятий — около двух. Благодаря этой особенности на тренде взлета рынка криптовалют майнинг стал достаточно популярен в России и приносит майнерам неплохой доход, тогда как собственно рынок криптовалют не развит. В нашей стране практически нет бизнесов, которые принимали бы криптовалюту к расчету, из-за того, что Банк России ранее предпочел рассматривать такие операции как сомнительные транзакции. В России также практически нет ставшего в последнее время весьма популярным краудфандинга на основе ICO, когда бизнес для финансирования своего развития выпускает, по сути дела, собственные программируемые деньги, как правило, созданные на платформе Etherium. И дело здесь не в отсутствии проектов и желающих привлечь деньги предпринимателей, а в отсутствии благоприятной регулятивной среды. Стартапы не поддерживаются в России на государственном уровне ни фискальной политикой, ни целевым кредитованием. Право собственности защищено слабо, регистрация и содержание юридического лица — отдельная морока. Все эти факторы обуславливают слабое развитие в России венчурного финансирования и краудфандинга, в том числе и в форме ICO. Российские команды предпочитают привлекать капитал на фирмы, зарегистрированные в Сингапуре, Гонконге или швейцарском кантоне Цуг. В нашей стране в лучшем случае создается дочернее юрлицо, которое платит «по-белому» зарплату разработчикам, капитал фирмы остается вне российской юрисдикции.

Поскольку майнинг — единственная сфера индустрии криптовалют, которая достаточно хорошо развилась в России, именно он привлек внимание властей и, вероятно, рассматривается как лакомый кусок. Действительно, капитализация одного только биткоина к концу октября превысила $100 млрд (для сравнения: капитализация Сбербанка в то же время составляет около $70 млрд), а весь соответствующий денежный поток, связанный с участием россиян в обороне этого цифрового актива, проходит мимо регуляторов и казны. Непорядок!

Хотя, прежде чем задаваться целью обложить налогом эмиссию криптовалют, стоило бы разобраться в предмете, чтобы понять, насколько это может быть проблематично. Для начала надо определиться с тем, чем все-таки является криптовалюта? Деньгами, то есть средством расчетов? Цифровым товаром? Цифровым активом? Ряд юрисдикций уже начал отвечать на эти вопросы, в частности в США и Сингапуре разграничили понятия цифровых денег (собственно криптовалют), цифровых товаров («продуктовых» токенов) и цифровых активов, которые приравняли к ценным бумагам.

Допустим, криптовалюта — это деньги. Поскольку это не рубли, то по определению это некая иностранная валюта. Не в том смысле, что ее выпускает некое иностранное государство, а в том смысле, что ее эмиссия — не подконтрольный Банку России процесс. Если это так, то ее эмиссию нельзя обложить налогом, точно так же, как нельзя, например, обложить налогом эмиссию евро или долларов. Однако можно попытаться обложить налогом прибыль от торговли криптовалютой, когда она получена в российской юрисдикции, или обмен криптовалюты на рубли, когда он производится российским юрлицом. В этом последнем случае криптовалюта уже выступает как цифровой товар.

Если криптовалюты — это цифровой товар, можно ввести на торговлю этим товаром соответствующий налог с продаж. Или даже попытаться ввести НДС для юрлиц, которые будут официально заниматься майнингом криптовалют, чтобы они могли отнести затраты на электроэнергию на статью матзатрат.

Наконец, если криптовалюта — это цифровой актив, то есть если за ней каким-либо образом закреплены имущественные права, значит, в том случае, если он выпущен каким-либо юрлицом, обложить налогом такую эмиссию невозможно, при этом возможно зарегулировать ее как эмиссию ценных бумаг в особой электронной форме.

Проблемы всех этих определений и попыток регулирования в том, что формы криптовалют могут перетекать одна в другую. Цифровой актив, созданный на платформе Etherium для учета каких-либо прав собственности, может также легко использоваться в качестве средства платежа, как и сам ETH или любая другая криптовалюта. Более того, если соответствующий смартконтракт запрограммирован определенным образом, токен в один момент может просто автоматически сконвертироваться при определенных условиях обратно в криптовалюту. Была, грубо говоря, электронная облигация, пришел срок ее погашения, она автоматически превратилась в соответствующий объем криптовалюты, начисленный на указанный адрес. Для регулятора отследить все подобные превращения нереально, потому что все эти свойства: быть средством расчетов, учета услуг и прав — разные грани одной и той же сущности.

Отдельный вопрос с тем, кого считать эмитентом криптовалюты или токена. Когда некое конкретное юрлицо открыто объявляет, что выпускает токены для финансирования какого-то проекта, это понятная история. Фактически это эмиссия ценных бумаг в особой электронной форме. Это — привлечение капитала. За ним стоят конкретные владельцы фирмы, к которым могут прийти регуляторы, а при необходимости и компетентные органы.

Однако кого обложить налогом в том случае, если эмиссию криптовалюты проводит некая публичная сеть, не имеющая ни владельцев, ни юридической формы? Ведь это лишь со стороны кажется, что эмиссию биткоина проводят майнеры. На самом деле эмиссию осуществляет система целиком в соответствии со своим алгоритмом, распределяя случайным образом вознаграждение за проделанный объем вычислений.

Для того чтобы равномерно распределять это вознаграждение в соответствии с предоставленными системе вычислительными мощностями, майнеры объединяются в пулы — своеобразные кооперативы, для подключения к которым создано специальное программное обеспечение, и эти пулы так же трансграничны, как сами сети и блокчейны. Значительная часть майнинга идет в облачных сервисах, серверы которых также могут находиться в разных юрисдикциях. Какой налоговый режим использовать для этого случая? Заметьте, я не задаюсь сейчас вопросом «как?» (если вдуматься, то любая инициатива по налогообложению такой формы майнинга заведомо обречена на провал). Я предлагаю для начала ответить хотя бы на вопрос, где это происходит.

Наконец, есть достаточно широкий класс криптовалют, эмиссия которых не требует майнинга. Так называемые премайнинговые криптовалюты, весь объем которых заранее создан и находится частично в обороте, частично в распоряжении основателей сети. Пример такой криптовалюты — криптовалюта сети Ripple (XRP). Способ монетизации подобных проектов — это постепенный ввод в оборот накопленных заранее резервов. В этом случае в момент продажи очередной партии криптовалюты из резервов создателей сети имеет место продажа криптовалюты как цифрового товара, которую надо обложить налогом с продаж либо за неимением такого налога попробовать вменить эмитенту НДС. Или это продажа чего-то, подобного казначейским акциям, то есть привлечение капитала в бизнес?

А если создатели криптовалюты сформировали публичную сеть, а сами зарегистрировали свои резервы на некоммерческую организацию, которая по уставу занимается лишь регулированием и развитием этой сети, как тогда?

Вопросы, вопросы, вопросы… В отдельных случаях, конечно, найти простые фискальные решения можно, но эти случаи очень ограничены. Если майнер — российское юрлицо, которое не участвует в каком-либо пуле, не использует никаких вычислительных мощностей, кроме тех, что принадлежат непосредственно ему, продает вырученную криптовалюту на регулируемой государством бирже (такие площадки предполагается создать в будущем), то это можно обложить налогом. Вопрос: много ли найдется предпринимателей, которые станут работать по таким правилам, если существующая альтернатива в виде международных майнинговых пулов обеспечивает их всей необходимой программной инфраструктурой, а выручку без особых проблем можно вывести на счет в иностранный банк через одну из лицензированных иностранных криптобирж, которых уже достаточно, и они вполне безопасны?

Сила криптоэкономики в ее гибкости и неуловимости, в том, что она изначально создавалась криптоэнтузиастами специально как альтернатива имеющейся, зарегулированной чиновниками и банкирами, перегруженной кредитными рисками экономике фиатных денег. За криптоэкономикой стоит либертарианская идеология, крипту любят те, кто высоко ценит золото в физической форме и невысокого мнения о центробанках и их «бумажных» деньгах, в какой бы форме эти деньги ни выпускались.

Для финансового мира эта революция подобна внедрению станков с ЧПУ и гибких производственных линий в машиностроении. А жаль, что не осознают. Ведь криптоэкономику, как и глобальную ИТ-индустрию, сегодня двигают вперед во многом русские мозги, которые, как это неоднократно происходило в прошлом с иными отраслями, создают благосостояние другим народам.


ГОЛОБУВСКИЙ Дмитрий Олегович, аналитик Золотого монетного дома и «Калита-финанс». Имеет более 50 публикаций в различных изданиях. Его статьи, посвященные перспективам мировой экономики и финансовым деривативам, регулярно публикуются на порталах Bankir.ru, Finam.ru, Эксперт Online и т.д.

В 2009 году издательство «Эксмо» выпустило в свет книгу Дмитрия «Заговор банкиров». В книге Дмитрия Голубовского подробно анализируется все, что так или иначе связано с кризисом, — от ипотечного кредита до колебаний курсов мировых валют.