Николай ГОРБАЛЕТОВ: внедрение телемедицины и других медицинских инноваций зависит от политической воли федерального правительства

БОСС-профессия | Здравоохранение
Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН; «МедКомплект»

Московская компания «МедКомплект» — разработчик и дистрибьютор нескольких десятков видов инновационного медицинского оборудования. Увы, значительная часть этого оборудования сегодня поставляется либо отдельным энтузиастам в государственных клиниках, либо коммерческим клиникам.

Медленные темпы внедрения инноваций генеральный директор компании Николай Горбалетов считает одной из причин недостаточного качества медицинской помощи россиянам.

— Николай Васильевич, какие технические инновации вы готовы предложить здравоохранению и почему в массовом порядке мы их пока не видим?

— А можно я вам задам встречный вопрос? Скажите, кому нужны инновации в здравоохранении?

— Прежде всего пациенту!

— Вот именно. Но, к сожалению, они не нужны ни органам управления здравоохранением, ни ЛПУ.

Я некоторое время отвечал в Московской торгово-промышленной палате за медицинское направление. Пригласил в Москву делегацию разработчиков медицинских систем из Дюссельдорфа, города-побратима Москвы.

У них очень интересные, передовые технологии. Предложил им сотрудничество во внедрении этих технологий в России. Наша компания за свои деньги пригласила экспертов и обучила наших врачей в Германии.

Однако это никого не заинтересовало — ни в московских органах управления здравоохранением, ни в федеральном. И это типично.

— У органов здравоохранения нет мотивации к инновациям?

— И у органов здравоохранения, и у главврачей ЛПУ сегодня отрицательная мотивация к использованию медицинских инноваций. Для них это дополнительная головная боль. Тем более что отчетность по внедрению новых технологий отсутствует.

Еще более 10 лет назад мы разработали различные варианты применения телемедицины — в первую очередь для кардиологической помощи. Это весьма актуально для регионов с удаленными, небольшими населенными пунктами, а теперь и для многих районных центров.

— Это почти все области российского Нечерноземья.

— Совершенно верно. Технологии, жизненно необходимые, обеспечивающие качество лечения и качество жизни людей в сельских районах страны.

Работники Минздрава и региональных администраций поедут лечиться в Германию. Они там, кстати, и лечатся. А менее обеспеченные граждане, живущие в провинции, особенно в сельской местности, фактически остаются без квалифицированной медицинской помощи.

Систему передачи кардиологических данных мы начинали в Рязанской области. Вместе с Управлением здравоохранения области было сформулировано техническое задание. Разработку выполнил «МедКомплект» за свои деньги. И это понятно почему: Рязанская область — моя малая родина, тогда там жили мои родители. Я делал эту систему и для их здоровья, и для моих односельчан.

Область достаточно большая, и проблему медицинской помощи раньше помогала решать санавиация, хотя в тот момент санавиации как массового явления не существовало. Люди оказывались без квалифицированной медицинской помощи, а зачастую и без медицинской помощи вообще.

Спасатели МЧС способны доставить в ближайшее медицинское учреждение. Но есть ли там врач-кардиолог? Как правило, нет. Даже в этом случае кардиологический больной не получает своевременную помощь.

Потому потребность в телемедицине велика. И мы показали, что в состоянии помочь решить проблему. Правда, разработанная нами система так в полном объеме и не заработала. И через несколько лет со сменой губернатора и руководства Управления здравоохранения она была фактически свернута.

— Почему?

— Главный врач кардиологического диспансера говорил мне без обиняков: «Как я буду платить врачу зарплату за работу в телемедицинской системе? Как я буду отчитываться за его работу? Как брать на баланс оборудование?». У региональной власти не хватило политической воли довести работу до конца и обеспечить функционирование системы.

Попытка внедрить систему телемедицины была и в Тверской области. Здесь мы дошли лишь до колл-центра. Однако и там сменилось начальство, процесс внедрения телемедицины остановился, как и в Рязанской.

Пытались и пытаемся сотрудничать с муниципалитетами Московской области. В начале апреля у меня состоялась встреча в Красногорской больнице №1 с зам. главного врача. Там есть кардиологические палаты. По идее, больнице должно быть интересно внедрить наши системы удаленной диагностики для экономии койкомест. Хотя пока не то что продвинуться не удалось, но и на мое предложение внедрить эту систему мы ответа не получили.

— А сколько стоят закупки оборудования у вашей фирмы на регион или на муниципалитет?

— Для нас принципиально апробировать и масштабировать систему, поэтому для этих целей мы предоставляем оборудование бесплатно. При этом все попытки работать даже на таких альтруистических условиях терпят фиаско.

Эти приборы можно использовать и для частного лица. Для того чтобы снять кардиограмму, достаточно приложить два больших пальца к сенсорному устройству. После этого кардиограмма автоматически по сотовому каналу связи уходит к лечащему врачу. Кардиолог после расшифровки кардиограммы по голосовой связи, встроенной в данный аппарат, ставит диагноз и говорит, что сделать данному пациенту. Если человек не отвечает, то оператор начинает бить тревогу, а благодаря встроенному GPS скорая помощь или спасатели могут найти его.

Для удаленных территорий такой прибор — спасение. Кардиологи и врачи функциональной диагностики в дефиците, особенно на скорой помощи.

Наш прибор плюс система телемедицины — это спасение не просто для кардиологических больных, но и онкологических. Известно, что такие пациенты должны находиться под постоянным контролем у кардиологов.

— Внедрение современных систем здравоохранения, в частности развитие телемедицины, должно входить в KPI губернаторов?

Кардиограф «Кардиоритм» компании «МедКомплект»
Кардиограф «Кардиоритм» компании «МедКомплект»

— Совершенно верно! Инновации не входят в отчетность ни региональных минздравов, ни регионов в целом. Это главное препятствие. Даже если есть местные энтузиасты, которые готовы применять системы, им придется преодолевать сопротивление системы, и не факт, что у них это получится.

Как правило, приходится слышать от руководителей минздравов следующее: «Когда сверху поступит указание, дадут деньги, тогда будет о чем разговаривать!».

— Насколько мы знаем, вы сильно продвинулись также в создании систем диагностики и лечения онкологических заболеваний.

— Наибольшее число заболеваний у женщин сегодня — рак молочной железы (РМЖ). Число таких заболевших увеличивается. Причем болезнь молодеет: если раньше заболевали те, кому за 40 лет, то теперь болеют многие из тех, кому меньше 30.

Мы внедряем новую методику скрининга РМЖ — динамическую ангеотермографию. По нашей инициативе и за наши средства в Россию приезжала группа профессоров из Болонского университета, где проводили практическую конференцию по этой методике. Мы разослали приглашение представителям органов здравоохранения из многих субъектов Федерации и из десятков крупных муниципалитетов. Однако присутствовало не более 1/10 приглашенных. Проводили презентацию в Медицинском центре МГУ, а затем в Институте курортологии, так как там предоставили пациентов для обследования.

Из десяти женщин у трех обнаружилась начальная стадия формирования РМЖ! Одной — 22 года, второй — 26, третьей — 32 года. У них пока нет рака, хотя уже формируются предпосылки данного заболевания. Ранняя стадия определения РМЖ позволит их вылечить.

— То есть эта методика — помощь в ранней диагностике рака?

— Именно так. Как вы знаете, генеральное направление снижения уровня онкологических заболеваний — ранняя диагностика. Наше оборудование не облучает, оно помогает в ранней диагностике.

Еще одно устройство, которым мы занимаемся, — гамма-детектор. Он позволяет определить точные границы опухоли во время операции, и, таким образом, удаляется лишь опухоль, а не сама грудь.

Кроме того, мы за свои деньги обучали и продолжаем обучать хирургов и радиологов для выполнения таких операций. За неполных десять лет обучили около сотни врачей. Операции по этой технологии выполняются в Москве, Петербурге, Липецке, Тюмени, Томске. Недавно два аппарата приобрела клиника в Челябинске.

Нам помогают в продвижении данной методики и в обучении сотрудники НИИ онкологии имени Н.Н. Петрова под руководством Алексея Михайловича Беляева, а также Российское общество онкомаммологов, где президентом является Владимир Федорович Семиглазов. Однако и тут не все гладко, в основном из-за чиновничьих препонов и несовершенства законодательства.

В недостаточной степени развита, а можно сказать, что отсутствует совсем, реабилитация после хирургических вмешательств. Поэтому мы помогаем возродить различные методики реабилитации, изучая опыт других стран. Так, руководству санатория «Пушкино » Московской области мы помогли создать комплекс для реабилитации после операций РМЖ. Отрадно знать, что в последнее время по данной проблеме большая работа проводится и в ФГБУ «Институт курортологии». «МедКомплект» готов и дальше способствовать всем заинтересованным лицам в создании комплексных систем профилактики, лечения и реабилитации больных с РМЖ.

— Почему, признавая важность телемедицины и других новых технологий, Минздрав России не играет активной роли в их внедрении?

— Знаете, в бюрократическом механизме свои законы. Один из них: для того чтобы развивалось какое-то направление, должны быть чиновники, ответственные за него.

В советском Минздраве существовало Управление по новой технике. Его руководитель имел высокий статус в иерархии министерства. Кроме того, был заместитель министра, отвечающий за новые методы лечения, новые лекарственные средства и оборудование. Сейчас ничего подобного нет.

В Минздраве России имеется направление информатизации. Это весьма важно, хотя речь идет только о сборе информации, касающейся нынешнего состояния дел. А как насчет развития здравоохранения, вывода качества лечения на новый уровень?

Внедрение новых технологий, конечно, происходит, но в основном по инициативе сверху. В частности, в рамках национального проекта: когда некто определяет, что мы на всю страну закупаем крупные партии дорогостоящей импортной техники.

Происходят закупки оборудования, однако часто выясняется, что оборудование не подходит для местных условий, нет специалистов, не хватает запчастей и т.д. И потом, почему именно эти технологии, почему в таком количестве, какова система внедрения? На эти вопросы нет внятного ответа, так как нет экспертизы в данной области, нет апробации систем.

Известно немало случаев, когда для использования дорогостоящей аппаратуры не хватало врачей, для нее недоставало комплектующих. И всегда ли дорогостоящие машины скорой помощи — эффективное решение для российского бездорожья, безденежья провинциального здравоохранения? Сомневаюсь.

На мой взгляд, важны точечные решения. Именно такими решениями должен заниматься комитет при Минздраве.

— Каковы должны быть задачи органа Минздрава по новой технике?

— Он должен заниматься не столько организацией разработок, сколько видением ситуации, и в первую очередь предвидением. Этому подразделению следует быть экспертом по внедрению новых технологий, а значит, в том числе по закупкам медицинского оборудования.

— Еще одна проблема — кредитная поддержка инновационного бизнеса в нашей стране…

— Кредитование разработок новых технологий сейчас фактически заблокировано. Даже на выполнение государственного заказа не всегда можно получить кредит. В 2016 году мы пытались взять кредит в МИБ-банке под подписанный государственный контракт и под госгарантии! При этом госзаказ — 7 млн рублей, а брали мы 3 млн — под 20% годовых!

Переговоры начались 31 августа прошлого года. И 28 ноября пришел отказ в кредите. При этом за несколько месяцев нас буквально вывернули наизнанку: затребовали около сотни документов, касающихся деятельности предприятия!

Мои компаньоны в Хельсинки жаловались, что взяли кредит под 2%, а могли бы под 1,5 взять. Есть разница?

— Как случилось, что вы занялись медицинскими системами?

— Ранее я занимался высокими технологиями в аэрокосмической отрасли в МВТУ имени Н.Э. Баумана. Однако в период, когда наука переживала кризис из-за недофинансирования, организовал конструкторский отдел по внедрению тех технологий, которые оказались востребованы. Так возникли разработки в области телемедицины. А потом и другие наши разработки.

— Что вам нужно, чтобы развиваться?

— Главное, что необходимо, — площадки, на которых мы могли бы отрабатывать и масштабировать наши подходы. А это без государственного участия частному бизнесу не решить.

Для нас сегодня главное — сдвинуть с мертвой точки процесс создания телемедицинских систем в регионах нашей страны. Чтобы люди в сельской местности, небольших городках имели доступ к квалифицированной медицинской помощи. А что касается онкозаболеваний, то здесь надо выработать единый комплексный подход для всех служб, в том числе законодательных. На мой взгляд, это важнейшая государственная задача, в решении которой мы готовы участвовать.


ООО «МедКомплект» награжден дипломом лауреата «Национальная марка качества» и является победителем конкурса 2016 года «100 лучших предприятий России».


ГОРБАЛЕТОВ Николай Васильевич родился в 1954 году в село Четове Кадомского района Рязанской области.

Окончил МВТУ имени Баумана и там же аспирантуру. А также Российскую академию государственной службы при президенте РФ по программе «Финансовокредитная и налоговая политика государства».

Трудовую деятельность начал бетонщиком в фирме «Строитель». Срочную службу проходил в Вооруженных силах СССР в 1972–1974 годах.

После окончания аспирантуры работал в должности научного сотрудника в МВТУ имени Баумана.

С 2003 года по настоящее время — генеральный директор ООО «МедКомплект».

Награжден дипломами «Золотой диплом МТПП», «Деловая элита России» и «Звезда отечества», медалью «За личное мужество», орденами «Звезда отечества» и «За заслуги в развитии медицины и здравоохранения».

Имеет трех внучек.