Ближневосточный расклад

БОСС-политика | Сюжет месяца/Мировая экономика
Текст | Дмитрий ГОЛУБОВСКИЙ, аналитик Золотого монетного дома и «Калита-финанс»

Куда ведет военно-политическая активность Трампа?

Если вспомнить предвыборные заявления Трампа, то они не давали повода считать его интервенционистом, скорее — изоляционистом. Он позиционировал себя как политик, который намерен активно заняться решением внутриэкономических проблем. Он неоднократно высказывал мысль, что своей поддержкой смуты на Ближнем Востоке и еще ранее своей политикой в отношении Ирака США разрушили гораздо больше, чем создали. Терроризм не побежден, в регионе проблем стало больше, чем было до их вмешательства. В отношении Сирии и сирийского президента Асада он много раз давал понять, что не следует настаивать на его уходе, а с Россией, которая защищает его в сирийском конфликте, стоит договариваться.

Последние глобальные политические события заставляют пересмотреть приоритеты Трампа. Его военно-политическую активность лучше рассматривать сквозь призму его последних чувствительных поражений во внутренней политике.

Его победа на выборах сама по себе оказалась неубедительной: если считать не число выборщиков, проголосовавших за него, а непосредственно число избирателей, то он проиграл выборы, уступив Хиллари Клинтон миллион голосов. Победа Трампа сопровождалась массовым недовольством и протестами. С первых же дней своего президентства он не поладил с прессой, и это явилось самонадеянной глупостью — прессу неслучайно называют четвертой властью. Даже если он сам достаточно силен, чтобы пренебрегать мнением, формируемым массмедиа, это не значит, что настолько же сильны и готовы попасть под огонь критики те, кто настроен стать его союзником. Далее последовал ряд скандалов, связанных с подозрениями в связях окружения Трампа с Россией, следствие которых — отставка советника Трампа по безопасности Флинна и конфронтация Трампа с разведсообществом.

На фоне всего этого напряжения Трамп растерял значительную часть поддержки республиканцев, следствием чего стал провал его инициатив по отмене реформ Обамы. И Трамп переключился на внешнюю политику. В отличие от внутренней политики, где все инициативы президент США вынужден согласовывать с конгрессом, во внешней политике полномочия президента США шире: он обладает правом самолично, без согласования с законодателями, начать войну, если посчитает, что того требуют национальные интересы. С конгрессом придется согласовывать лишь финансирование. Однако если война планируется как «маленькая и победоносная », то конгресс можно не брать в расчет. В этом причина того, что президенты США легко принимают решения о точечных силовых акциях.

Как политический ход, удар Трампа по Сирии совершенно логичен. Он, во-первых, выглядит как удар по России и тем самым снимает с Трампа обвинения в его пророссийской ориентации. Во-вторых, это удар по позициям Ирана в регионе, и с этой стороны он лежит в русле антииракских убеждений Трампа, высказанных еще во время предвыборной кампании. В-третьих, удар нанесен без каких-либо консультаций с конгрессом и дает понять американскому политикуму, что там, где это возможно, Трамп намерен действовать полностью независимо, доказывая тем самым свою силу. Наконец, в-четвертых, этот удар на руку противникам Асада арабам, и с этой стороны, если США делает заявку на силовое лидерство в антиасадовской суннитской коалиции, это существенно усиливает политические позиции США по некоторым вопросам, не связанным непосредственно с Асадом и Ираном. В частности, по вопросам ограничения экспорта ближневосточной нефти в США. На этом стоит остановиться подробнее.

Трамп недавно озвучил налоговые инициативы, которые способны лечь в основу коренного изменения баланса сил на американском нефтяном рынке. Их суть в том, что экспорт сырой нефти в США может подпасть под усиленное налогообложение, что необходимо для защиты интересов американских производителей. Сланцевая нефть, рост добычи которой в США спровоцировал глобальную ценовую войну и обрушение чуть больше года назад цен ниже $40 за баррель, относительно дорога по себестоимости добычи. Как бы ни развивались технологии и как бы ни снижалась себестоимость ее добычи, она не сравняется с себестоимостью, характерной для традиционной добычи на Аравийском полуострове.

Арабам нужны высокие цены на нефть для поддержания своих бюджетов и высокого уровня жизни в своих нефтяных монархиях, хотя правда в том, что, кроме нефти, у них нет экспорта, и, если их доля глобального рынка падает, они будут сражаться за нее, периодически развязывая ценовые войны. Они не станут держать цены низкими постоянно, но они время от времени будут обваливать их, чтобы «бить по голове » альтернативной добыче, как только она снова поднимает голову, воспользовавшись передышкой.

Американские производители не в силах чувствовать себя в безопасности под дамокловым мечом ценовой войны, им требуется стабильность для долгосрочных инвестиций. И Трамп волен обеспечить эту стабильность, однако для этого следует либо договориться о том, что арабы прекращают периодический демпинг, либо вводить для себя новые правила международной торговли. Договориться всегда лучше, чем менять правила в одностороннем порядке, и Трамп может «продать» поддержку суннитов в Сирии в обмен на то, что арабы откажутся от ценовых войн.

Что в этом случае делать с избытком предложения, который возникнет, если нефтяные цены закрепятся на комфортном для всех уровне в районе $60 за баррель? Здесь у Трампа есть решение, которое уже можно рассматривать как традиционное, — ограничение иранского экспорта. Антииранская направленность Трампа известна со времен его предвыборной кампании, когда он открыто заявлял, что Иран — террористическое государство. Продолжение антиасадовской политики и ее дальнейшее развитие в форме возобновления давления на Иран совершенно логично и не встретит серьезного сопротивления в США. Это будет выглядеть как поддержка традиционного союзника США Израиля, у которого много лоббистов именно среди республиканцев. Политику Обамы в отношении урегулирования палестинского вопроса в Израиле считали чуть ли не предательством. Трамп способен сломать эту политику, причем в данном случае законодатели не в силах ему помешать. И это можно будет преподать как внешнеполитический успех. При этом главным эффектом станет экономический — высокие цены на нефть.

Оба Буша — президенты-республиканцы до Трампа — оказались зациклены на усилении силового влияния на Ближнем Востоке, что было на руку и американским нефтяным компаниям, и ВПК. Новый виток обострения в этом регионе, традиционный для внешней политики республиканцев, поможет «Америке стать снова великой», спровоцировав рост цен на нефть и рост военных расходов на фоне возрастания геополитических рисков, следствием которых станет, помимо всего прочего, бегство глобальных инвесторов в доллар.

Так, разжигая новый пожар в Евразии, США вполне способны заставить ее народы профинансировать и сам поджог, и его последствия. Если понимать этот механизм, то в его логику укладываются и последовавшие после ударов по Сирии военные акции в Афганистане, и военное давление на Северную Корею. Континент подрывают сразу с нескольких сторон, риски создаются везде, где их просто создать, и эта незамысловатая стратегия вполне может оказаться успешной.

В любом случае стоит иметь ее в виду в контексте прогнозов будущих цен на основные биржевые товары и курсы валют. Нефть едва ли сильно подешевеет, несмотря на восстановление сланцевой отрасли в США, при этом доллар вряд ли будет укрепляться, так как ставки в США на фоне роста глобальных рисков останутся низкими, что позволит американцам и дальше наращивать государственный долг.

Рано или поздно эта стратегия откажет, потому что перестанет давать достаточно экономических выгод. Скорее раньше, чем позже, поскольку проблемы с долгами слишком велики, чтобы их можно было решить маленькими войнами. Хотя, пока имеется возможность идти легким путем, откладывая кардинальное решение на будущее, почему бы не делать этого?

Все сходится к тому, что провоцирование обострения на Ближнем Востоке оказывается для Трампа легким путем. Значит, стоит ожидать развития обострения. Для России в этом есть свои плюсы и минусы.

С одной стороны, войны в нефтеносном регионе хороши для цен на нефть, с другой стороны, в последние пару лет Россия настолько глубоко погрузилась в ближневосточные проблемы, что резкая активизация США способна привести к нежелательному столкновению интересов. Если оно случится, это может иметь негативные и, учитывая стиль политики Трампа, непредсказуемые последствия. Для обеих сторон.