Игорь ГОРЯЧЕВ: нужно менять не менеджеров, а систему управления

gorachevБОСС-профессия | Региональное развитие
Текст | Римма ПЕТРОВА, Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Евгений ДУДИН

Президент Ассоциации строительных экспертиз России, директор ГАУ Московской области «Мособлгосэкспертиза» Игорь Евгеньевич Горячев не понаслышке знает проблемы субъектов Федерации. Ведь в экспертных организациях, как в зеркале, отражаются региональные проблемы.

К тому же Игорь Евгеньевич имеет многолетний опыт работы в региональной власти. Потому мы и поинтересовались его мнением о том, как усовершенствовать региональное управление в России.

Плюсы и минусы «генерал-губернаторов»

— Игорь Евгеньевич, преобразования регионального управления происходят на протяжении длительного времени. То губернаторы из военных, то из бизнеса… С вашей точки зрения, возможна ли эффективная модель регионального управления в сегодняшней государственной системе? Если да, то какой она должна быть?

— Сейчас мы видим уже второй круг назначения военных. Первый осуществлялся, как вы помните, в начале 2000-х годов. «Генерал-губернаторы» были, например, у Московской и Рязанской областей. Теперь второй виток.

Эти гражданские должности соответствуют практически генеральским должностям в военной иерархии. Я считаю, что в назначении военных на гражданские должности есть своя логика.

Военный человек — это человек, организованный с детства. Он понимает, что значит быть в команде и работать в строго иерархичной системе. Ему легче встроиться в механизм вертикально интегрированного управления, даже гражданский, значительно проще, чем гражданскому человеку.

Гражданский, особенно тот, кого выдергивают наверх из параллельного направления или более низкого звена управленческой лестницы, теряет много времени на выстраивании коммуникаций — коммуникаций вниз и коммуникаций вверх.

Военный меньше времени тратит на выстраивание этих коммуникаций, потому что для него это новая боевая задача, поставленная цель, и он к этой цели идет прямым ходом без всяких поворотов и отклонений.

Большой плюс военного — организованность. Это человек, который привык кем-то и чем-то командовать. Он чуть ли не с юношеских лет командует определенным числом людей. Чем дальше он продвигается по службе, тем больше становится этих людей.

Поэтому он себя чувствует достаточно комфортно, определяя задачи, иногда даже решая судьбы большого количества людей.

Он не станет сильно переживать, вызовет его решение позитивный или негативный отклик: «так надо». Военный поступает всегда исходя из того, что так надо.

gorachev2Хотя у военного есть один большой минус — отсутствие креативности.

— Не у всех. У боевых офицеров все в порядке с креативностью, а вот у штабистов…

— Штабисты как раз решают достаточно много стратегических и учебных задач, разыгрывая в штабе разные сценарии развития той или иной военной ситуации. Они умеют просчитывать варианты: если поступлю так, то будет один результат, а если иначе, то другой результат. Как раз у штабных работников вариативность развита лучше.

Недостаток военных — я имею полное моральное право так говорить по своему опыту армейской службы, но уже более 20 лет работая в гражданском секторе, — это неумение посмотреть на задачу «сбоку». Любая проблема, как палка, имеет два конца, две стороны. Если ты берешься за один конец, должен рассчитать и предусмотреть, что на другом конце. То есть представлять все побочные эффекты от своих действий.

Не каждый человек, недавно вышедший из военной среды, способен быстро сориентироваться и научиться просчитывать все последствия своих решений в комплексе, без постоянных команд и оценок.

Второй минус военачальников — не все они экономически подкованы. А ведь важно выстроить вертикаль, подобрать команду грамотных специалистов.

— У командующих крупными соединениями, конечно, есть опыт решения и хозяйственных, и социальных проблем. Командующий округом, командующий армией помимо боевых задач решает огромное число проблем с жильем, с социалкой…

— Да. Однако у него никогда не болела голова о доходной части. Он оказывается в ситуации, когда, для того чтобы полопать, надо потопать.

Поскольку он окунался в региональные дела и на прошлом месте работы, то представляет себе, что такое региональный бюджет, слышал, из каких источников и каналов он формируется. Но источники наполнения бюджета пока для него умозрительны.

Посему важно, насколько быстро сориентируется военачальник в подборе грамотных кадров в свой штат для исполнения тех задач, которые ему поставили. Все мы прекрасно понимаем: личность в истории играет роль, при этом, чтобы эту историю далеко и надолго двинуть вперед с понятным результатом, руководителя мало, требуется команда — будь то руководитель из военной среды или из гражданской.

Достоинства — исполнительность и организованность

— Президент, назначая генералов, наверное, преследует определенные цели? Очень часто то, что он хочет и говорит, в регионах слышат по-своему.

— На мой взгляд, есть два фактора, которые повлияли на принятие решений о назначении бывших или действующих военных. Во-первых, доведение команды сверху донизу без отклонений. Это один из определяющих факторов принятия решения по назначению такого человека. Во-вторых, военные люди обычно не замараны в каких-то коррупционных делах, во всяком случае, замараны значительно реже.

Они вообще не представляют себе, например, что существует система торгов с ее «откатами» и вознаграждениями за победу. Человек военный с этим не сталкивается. У него был четко регламентированный бюджет, который наполнялся сверху. Контрактная система есть и в Министерстве обороны, и в ФСБ, и в МВД, но в основном она связана со снабжением и обеспечением. У людей, служивших в территориальных органах военного управления, контрактная система была «сверху», а не под рукой.

Во-вторых, самоорганизация военного человека или человека с послужным списком в силовых структурах. В том числе быстрая и естественная коммуникация с силовым блоком в регионе. А это ведет к уменьшению коррупционной составляющей.

gorachev3— Фактически новый губернатор берет на себя координацию силового блока?

— Совершенно верно.

Естественно, на работу будут приглашаться кадры из офицерской среды. Что также снижает риски вовлечения в коррупционные отношения.

— А его окружение? Ведь оно может воспользоваться тем, что человек не разбирается в каких-то экономических моментах.

— Вряд ли новый губернатор оставит старую команду — он понимает, чем это чревато. Он будет формировать новую. И вряд ли руководитель региона — руководитель второго по величине уровня исполнительной власти — возьмет к себе в команду малопроверенных людей. Наверное, будут какие-то советы из структур более высокого уровня, но, в какой мере воспользоваться этими советами, решать ему.

Только от безвыходности он может взять каких-то людей, которых не знает. В любом случае их эффективность или неэффективность быстро проявится — бюджетный год очень короткий. И за этот год все становится понятно. Решаются ли застарелые проблемы региона, появились ли дорожные карты, планы мероприятий, начали ли они выполняться. Это все должно быть быстро принято, и команда начнет работать и давать результат. Если все тянется долго, команды нет.

Нужно ли «отдельное» правительство?

— Некоторые губернаторы, к примеру, калининградский, возрождают должность председателя правительства региона, гражданского лица. В Московской области, помните, тоже было такое?

— Связано это вот с чем. Губернатор, освободившись от текучки, может сосредоточиться на каких-то глобальных социальных стратегических проблемах области, то есть целенаправленно заниматься «большими» проблемами, понимая, что у него есть время и есть возможность не отвлекаться на текучку.

Это плюс данной схемы, хотя я считаю, что на начальном этапе деятельности она способна сыграть и в минус. Лишь постоянно ковыряясь в мелочах, можно держать руку на пульсе жизни региона. Для региона, для народа, для жителей этого региона важно, что глава региона занимается и решением текущих проблем, проводит раз в неделю очередное заседание правительства.

— Да, но назначение председателя правительства, например, экономиста или человека, хорошо знающего местное хозяйство, позволяет уйти от односторонности, скомпенсировать плохое знание проблем региона…

— Такая логика возможна. Однако существует ведь институт вице-губернаторов. Можно за счет заместителей скомпенсировать недостатки своей компетентности. Какую-то часть текущей деятельности правительства для оперативного ее решения возложить на вице-губернатора, но не снимать с себя за нее ответственности.

Есть и чисто экономический аспект. Разделение на администрацию губернатора и правительство региона — это удвоение аппарата, большие расходы на содержание чиновников. И удлинение цепочки принятия решений.

Как минимизировать коррупцию

— Вы считаете, что с новыми назначениями вал коррупционных историй пойдет на спад?

— Такой вывод можно сделать даже из того факта, что на должность предлагается представитель силовой структуры. Эти люди понимают, что такое коррупция, а некоторые по своим функциям были обязаны бороться с коррупцией на своем предыдущем месте работы.

Так что первое время, во всяком случае, в период формирования команды, в соответствующем регионе этой проблемы не будет. Или будет мизерная, несопоставимая с масштабами, в которых это происходит сейчас.

— Да, хотя в самих правоохранительных органах мы видим коррупционные ситуации и войны за влияние…

— Историй таких — наперечет. Просто из-за того, что это экстраординарное событие, они на слуху. Большинство таких историй связано с деятельностью Следственного комитета: возбуждается уголовное дело против людей с деньгами, и высок соблазн взять «откупные».

Люди — существа слабые. У каждого свои преимущества, свои особенности и свои слабости. Как говорится, в семье не без урода. В любой вертикальной структуре — властной, коммерческой — элементы коррупции присутствуют всегда.

Почему в Советском Союзе проблемы коррупции в нынешних масштабах не существовало? Не только потому, что средства массовой информации об этом не писали.

Не было очень богатых людей, и не было очень бедных людей. Система уравнивания в доходах привела к системе уравнивания потребностей. Сама атмосфера практически уравненных доходов родила и воспитала стройную систему уравненных потребностей.

Теперь, когда мы все вышли на рынок, пошло весьма быстрое расслоение населения на имущих, малоимущих, средний класс, богатых и сверхбогатых людей, миллиардеров. Это расслоение общества привело к тому, что у нас уже нет уравнивания доходов и нет уравнивания потребностей. Чем дальше мы уходим от Советского Союза, тем увеличивается расслоение. Сосед живет лучше, чем я, мне не хватает доходов. Если бы я получил какой-то дополнительный доход, я мог бы себе позволить больше. Возникает соблазн: не заработать, а взять то, что плохо лежит. Сижу на распределении и получаю с этого «откаты».

— Причем это сделать гораздо проще, чем пойти и организовать собственный бизнес. Взял «откат», и все прекрасно.

— Коррупция и «откаты» не только в органах исполнительной и законодательной власти, которые продают административный ресурс. Система «откатов» в государственных и коммерческих компаниях тоже есть.

gorachev4Если человека посадили на контрактную систему, на право привлечения соисполнителей или поставщиков, у него существует большой соблазн сделать, так сказать, неправильный нравственный выбор. Он ведь может руководствоваться одними техническими параметрами того или иного поставщика или выбирать тех, кто станет учитывать его личные интересы.

Если брать коммерческие структуры, часто их владельцы используют схему опционов для ключевых сотрудников, чтобы увязать его личные финансовые интересы с интересами компании. Чтобы дать возможность получения этих денег белым способом.

Зачем завышать цену контракта? Зачем просить с поставщика какой-то «откат», когда ты можешь гарантированно получить доход по итогам года вбелую от хозяев?

Есть формы поощрения и в практике госслужбы, правда, пока лишь в зарубежных странах. Когда чиновник сделал работу быстрее, решил задачу по тому или иному обращению гражданина или организации эффективнее, он получает хорошую премию.

Не все, что есть в бизнесе, априори плохо и неприемлемо для государственных структур, просто потому, что это бизнес. Карл Маркс в свое время призывал перенимать систему управления эффективных доходных бизнесов.

Кстати, Герман Греф на свои лекции в Корпоративном университете Сбербанка на Истре собирает и государственных чиновников. И я вам могу сказать, что наш вице-губернатор достаточно глубоко проникся идеями управления XXI века: построением проектных офисов для органов исполнительной власти. Как это приживется — время покажет, но факт есть факт. Во всяком случае, это не самое плохое, что взято из бизнеса.

Преимущества предпринимателей

— В региональном управлении, наверное, с одной стороны, должны быть военные, а с другой — люди из бизнеса?

— Да. У людей из предпринимательской сферы свои преимущества перед военными. Во-первых, удачливый человек, а другого и не выдвинут на высокую руководящую должность в органах исполнительной власти, создавая бизнес, уже понял и прошел именно тот путь, который дал эффективность функционирования его бизнеса. Во-вторых, обычно люди от бизнеса — люди обеспеченные, ни в чем не нуждаются. Хотя можно, конечно, думать, что бизнесмен в ранге руководителя какого-то региона будет «затачивать» часть региональных программ под функционирование своего бизнеса, который он временно оставил.

Все зависит от того, что за регион человек взял, с какими доходами и с какими проблемами.

В достаточно бедном, глубоко дотационном регионе использовать региональные программы, субсидированные из федерального бюджета, под функционирование своего бизнеса не просто аморально, но и весьма рискованно.

— Да, правда, мы видим, что люди из бизнеса не слишком хорошо приживаются в той системе управления, которая сегодня существует. Михаил Юревич не удержался в кресле губернатора Челябинской области, так же как и Владимир Груздев — в кресле губернатора Тульской области.

— Есть и примеры другого рода. Скажем, Александр Хлопонин очень успешно, долго работал губернатором двух субъектов Федерации, а затем пошел на повышение, и сейчас его карьера продолжается в правительстве.

Призвание «варягов»

— Еще один новый пример губернатора из бизнеса — Дмитрий Овсянников, и.о. губернатора Севастополя.

— Кстати, назначение губернаторов извне региона — еще одна тенденция. Что лучше — «варяг» или местный, это опять-таки повод для дискуссии.

Есть свои плюсы и минусы у обоих. Например, местный владеет ситуацией, у него налажены коммуникации с элитами, он знает проблемы населения.

— При этом у него наверняка есть конфликт с частью местной элиты, так как что-то не поделили.

— Именно! Он окажется вынужден из той жизненной ситуации, из которой он перешел в новый статус, тащить старые проблемы и старые связи.

А «варяг» в этом отношении, наоборот, свободен, он ни от кого в этом регионе не зависит, не брал на себя никаких обязательств. Его рекомендовали «сверху».

Хотя такому человеку будет сложно избраться, ведь жители региона должны его лучше узнать.

— Сейчас губернатор — это выборная должность, и он должен не просто руководить регионом, но и быть лицом правящей партии, вести за собой, поддерживать политическую власть. Насколько этот человек, новый для региона, не всегда харизматик или его харизматические качества еще не проявились, способен выполнить эту функцию?

— Я никогда не задумывался, пока не пришлось посмотреть поглубже на эту проблему, что у нас предусмотрен законодательством хороший временной лаг от внесения кандидатуры или назначения временно исполняющим обязанности до выборов. Его дает единый день голосования. Назначение человек может получить в ноябре, но выборы все равно будут лишь в сентябре следующего года. Хуже, когда до выборов месяц или два.

«Варягу» трудно за короткий период познакомиться, установить коммуникации с элитами, понять, какие течения в регионе. А без поддержки лидирующей партии — читай без поддержки местных элит в регионе — трудно гарантировать результат избрания. Чем больше времени до единого дня голосования, тем больше возможностей проявить себя на должности, лучше узнать проблематику региона. А также раскрутить программу преобразований, составленную прежде всего вокруг тех проблем, с которыми не справился предшественник.

— Как мы знаем из практики использования политических технологий, фактор новизны на выборах обычно идет в плюс.

— Совершенно верно. Любое новое лицо — это надежда населения и местных элит на то, что будем жить по-другому, лучше. «Если бы все было хорошо, было бы доверие центра, губернатора не меняли бы» — это простая логика, которой руководствуются в регионе.

Но, конечно, сама по себе новизна не определит результат выборов. Новый человек пойдет на них либо с гандикапом, если он за это время успел себя показать, или, наоборот, уже накопит балласт.

— У нас доминирует персоналистская политическая традиция — в основном ориентация на персону, а не на политические партии, которые они представляют.

gorachev6— Да, правда, это персоны, которые поддержаны персоной президента, и глава государства в этой поддержке поделился частью своего авторитета. Если кандидатура поддержана президентом и правящей партией, это сигнал населению и элитам, что президент не просто так выбрал этого человека.

— Однако для президента это весьма ответственный шаг — поделиться своим авторитетом с другим человеком.

— Это обременяющие условия выстраивания регионального уровня управления со стороны федерального. Если федеральная власть номинирует человека выполнять руководящую функцию на региональном уровне, она автоматически несет за него ответственность. Везде система противовесов. Поэтому, поступая так, ты должен понимать, какие побочные эффекты может вызвать это решение.

В поисках модели самодостаточности

— Как добиться того, чтобы регионы нормально формировали доходную часть и ею распоряжались? Многовато забирает федеральный центр…

— Система бюджетного планирования, особенно система реализации бюджета, — это очень сложный процесс. Многим людям он не просто непонятен и недоступен, но и практики пока маловато.

25 лет мы формируем бюджет в условиях рынка. Выстроены тяжелые, неповоротливые межбюджетные отношения — бюджеты трех уровней. Легко считать, что федеральный бюджет много забирает, а оценены ли нагрузка и обеспечение социальных программ на федеральном уровне? Армия, пенсионеры, медицинское страхование, социальные программы — масса аспектов лежит на федеральной части бюджета. Много ли забирается у регионов или мало? Это вопрос. Может быть, еще больше надо отбирать на самом деле. Здесь некая планка, выйдя за границы которой есть риск вызвать социальный взрыв в регионе.

В любом случае это система сообщающихся сосудов. Региональная власть тоже несет на себе социальную ответственность, у нее тоже бюджет социально ориентированный, у нее тоже учителя, врачи, милиция, благоустройство, содержание, эксплуатация дорог.

Недавно созданы фонды капитального ремонта многоэтажных многоквартирных жилых домов, которые наполняются за счет взносов собственников квартир, а раньше эта нагрузка лежала на бюджете. И муниципальный бюджет имеет свои социальные обязательства.

В регионе с высокой безработицей и низкими зарплатами бюджетников достаточно трудно найти быстрый способ изменить негативные тенденции. Следует быть весьма смелым человеком, чтобы прийти в такой регион и понять, чем ты сможешь компенсировать выпадающую часть бюджета по социальным обязательствам. Либо ты привлечешь инвесторов, для того чтобы создавать новые рабочие места, для того чтобы наполнять доходную часть бюджета, либо ты будешь постоянно ходить с протянутой рукой.

Никто с регионального уровня эту социальную нагрузку не снимал и эти обязательства не отменял. Эффективность работы руководителя, по моему мнению, оценивается просто: было десять программ федеральных трансфертов, через год осталось девять. Обязательства не уменьшились, но из федерального центра трансфертов требуется меньше.

Есть еще третий вариант — заем выполнения расходной части бюджета.

— У нас кредиты получают всего несколько регионов. Москва, например, уже слишком закредитована, хотя ей дают все новые и новые кредиты, так как ясно, что ей не позволят утонуть в долгах.

— У нас никому не дадут утонуть в долгах, иначе это дискредитация органов исполнительной власти. В любом случае вышестоящий эшелон власти будет решать проблему бюджета нижестоящего, начиная от смены руководителя, заканчивая поднятием полномочий, которые должны обеспечиваться деньгами, а у нижней власти этих денег нет и создать их быстро нельзя.

— То есть метод решения проблем — такой же, как применялся по отношению к муниципалитетам, которые не справлялись со своими полномочиями, — поднятие этих полномочий на более высокий уровень власти?

— Именно. Во многих регионах, в том числе в Московской области, вынуждены были поднимать полномочия в области здравоохранения. Потому что вливания ничего не решали — деньги иногда расходовались эффективно, а иногда попросту исчезали в муниципальных системах здравоохранения, и их приходилось выделять заново.

Пришлось эти системы ликвидировать: теперь за здравоохранение отвечает только субъект Федерации. За прошлый год около ста зданий и сооружений системы здравоохранения привели в божеский вид, провели текущий и капитальный ремонт и модернизацию. План на этот год — 300 сооружений, и задел на следующий год еще почти 200. И раньше выделялись миллиарды, однако эффект получился лишь на миллионы.

Нет смысла раздавать деньги, если вы не в силах контролировать то, как они осваиваются. Когда финансирует регион или федеральный центр, деньги должны поступать в системы, которые контролируют, соответственно, регион или федеральный центр. Другого способа нет.

— По сути дела, решать проблемы дотационных регионов — это поднимать полномочия?

— Пути повышения эффективности разные. Как правило, у регионов не забирают полномочия де-юре, хотя де-факто немало случаев перехода тех или иных структур под федеральное управление. Но это временная схема, на период стабилизации ситуации.

Если полномочия не обеспечены деньгами, следует искать пути обеспечения этими деньгами. Правда, это процесс небыстрый.

Главный способ — повысить инвестиционную привлекательность региона. Однако бизнес не придет в одночасье. Надо создавать условия, чтобы бизнес пришел.

Заемные средства? Их не дадут тому, у кого в бюджете сплошные дыры.

Остается один вариант — бюджетные трансферты из Российской Федерации, хотя, чтобы эти бюджетные трансферты были истрачены правильно, необходимо не столько забирать региональные полномочия на федеральный уровень, сколько забирать муниципальные полномочия на уровень субъекта Федерации.

Основная проблема — именно в неэффективной деятельности муниципалитетов. Реформа муниципального самоуправления, предоставившая им широчайшие полномочия, была слишком прекраснодушной и преждевременной. Для того чтобы заработали механизмы, заложенные в 131-м законе, во всем мире уходят десятилетия, если не века. А мы решили добиться, чтобы муниципалитеты ожили и начали показывать эффективность, всего за несколько лет. Так не бывает. Стремясь быть похожими на весь оставшийся мир, мы шагнули шире тех штанов, которые носили.

— Сама по себе эта управленческая схема, когда в одном субъекте Федерации собраны муниципалитеты разной величины, довольно странная. Как ею управлять?

— Генеральный путь — укрупнение. 364 муниципальных образования. Сейчас мы их укрупнили, сократив количество до 80. Ведь в маленьких муниципалитетах невозможно обеспечить исполнение социальных обязательств и муниципальных программ из-за отсутствия доходной части бюджета. Когда из трех муниципальных образований делается одно, сразу вместо трех администраций — одна, меньше нагрузка на бюджет на содержание чиновничьего аппарата, снимаются вопросы границ. Самое наглядное — с дорогами, которые проходят через несколько муниципальных образований. Одна и та же трасса на одном участке ровная и чистая, а на другом — ремонтировалась еще при ЦК КПСС.

Фактически сегодня мы в Московской области, как и во многих других регионах, ликвидируем последствия непродуманной муниципальной реформы. Я считаю, что муниципальная реформа проведена была рано. Она задержала развитие многих сфер деятельности. Просто распылили деньги, не создав целевой программы социально-экономического развития Российской Федерации, уйдя в это дробление принятия муниципальной реформы.

Курс на укрупнение

— Также следует поступать с регионами — укрупнять?

— Да, и это уже происходит. Это вопросы стратегии развития той или иной территории. Имея стратегический взгляд на развитие региона, на формирование его бюджета, его доходной и расходной частей, имея полную информацию об объеме социальных обязательств и гарантий, которые на тебе лежат, можно прийти к решению, надо ли объединять и что с чем объединять. Лучше всего неэффективный регион присоединять к эффективному, и такие примеры в России теперь есть, их должно быть больше.

Однако прежде, повторю, следует решить вопрос укрупнения муниципалитетов. Чем больше раздроблен регион, тем больше обязательств он имеет, тем сильнее размывается управляемость этим регионом, в том числе и бюджетная управляемость.

— Будет ли выходом создание центров управления, какой сейчас создан на Дальнем Востоке под руководством Трутнева: институт вице-премьера по Дальнему Востоку плюс полпредство в ДальФО плюс Минвостокразвития?

— Это не системное, а «ручное» решение. Рецепт может быть правильным для данного макрорегиона, причем на текущий момент. Но это не подход для всей страны. На федеральном уровне ставилась задача развития Дальнего Востока и наверстывание отставания, накопленного этим регионом за 20–25 лет жизни при рыночных отношениях.

Думаю, что абсолютно ручной режим в группу регионов вводить трудно. И ресурсов не хватит, если мы будем вводить абсолютно везде ручной режим развития группы регионов. Здесь должен поработать некий аналитический центр, чтобы сделать уникальную, пригодную для конкретного региона программу развития, и потом ее реализовывать на какой-то научной и стратегической основе.

Любую стратегию необходимо реализовывать, имея ресурсы, в том числе и финансовые. На Дальнем Востоке на большие реформы финансовых ресурсов нет. Поэтому надо найти источник, для того чтобы проводить большие реформы на Дальнем Востоке. Раздача дальневосточного гектара — это одно из действий, которое решает двойную задачу: привязать местное население и привлечь новое. А вовторых, отдать неиспользуемые ресурсы в оборот. Пускай будет льготный период, пока люди бесплатно получили этот гектар, пять лет пройдет. А через пять лет нужно будет платить за этот ресурс, а это в том или ином виде пополнение казны и гарантированное поступление налога. И люди, получающие этот гектар, все понимают. Либо они раскрутятся за пять лет настолько, что через пять лет потянут выплату этого налога…

— …либо придется продать.

— Я думаю, что иногда и бросить. Вероятно, к окончанию этого пятилетнего периода еще не сформируется рынок, готовый к таким покупкам. Считаю, что льготный период будут продлевать, и не раз.

Самое главное: развитие начнется, когда в тот или иной регион — дальневосточный или нечерноземный — придет крупное производство. Может быть, региону в этом требуется и помощь, как когда-то помогал Госплан. Строится крупный завод, пусть пока нерентабельный, пусть большой транспортный лаг. Государство принимало решение нести эти издержки — ради развития регионов.

По такому принципу было поднято большинство регионов Советского Союза — от Прибалтики до Средней Азии. За счет этого создавались точки экономического и социального развития, население закреплялось на соответствующей территории.

А сейчас этого нет, к сожалению, ни в России, ни в Евросоюзе, население которого из слабых стран массово мигрирует в сильные. Далеко не все из советского опыта надо отринуть — многое можно и нужно использовать.

Что касается кадровых перемен, они весьма важны. Но следует понимать, в каком контексте они делаются. Можно бесконечно тасовать людей в этих регионах: когда нет системы, это мало что даст.

Есть экстенсивный путь регионального развития, и есть путь интенсивный. Пока в вопросах повышения доходной части бюджетов и уменьшения дотационной составляющей в тех или иных регионах мы идем по экстенсивному пути развития — меняем менеджеров. А существует интенсивный путь развития — менять систему управления.