Игорь ГОРЯЧЕВ:от прорыва в строительной отрасли зависят восстановление и рост всей экономики

БОСС-профессия | Строительство
Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Строительная индустрия — ключевая отрасль в любой экономике, так как именно строительство создает инвестиционный потенциал страны, основу для будущего развития, а жилищное строительство во многом решает проблему качества жизни в государстве. В российской экономической модели строительство выступало одним из главных генераторов экономического роста.

Однако сегодня российская строительная индустрия находится во многом на задворках государственного внимания, считает директор Мособлгосэкспертизы, президент Ассоциации экспертиз строительных проектов России Игорь Горячев. Грядущий Госсовет по проблемам строительной отрасли, по его мнению, может и должен изменить это положение.

Диалог, важный для всех

Игорь Евгеньевич, каких решений вы ожидаете от госсовета по проблемам строительства?

Я думаю, что это именно та площадка, на которой будет представлен помимо первого лица и людей, облеченных полномочиями для принятия злободневных решений в нашей сфере деятельности, еще и строительный бизнес — малый, средний и крупный. Потому диалог, который должен состояться на этой площадке, будет полезен и тем, кто формирует правила, и тем, кто работает по ним.

Что касается жилищного строительства, я надеюсь, что появятся новые ориентиры к тому, чтобы эта сфера деятельности в условиях нынешней стагнации хотя бы сохранила темпы, которые имелись. По вводу жилья стагнации пока нет. Хотя думаю, что 2014 и 2015 годы не являются показателем, так как строительство — достаточно инерционная сфера. Начатое строительство, как правило, дешевле довести до конца.

На мой взгляд, стагнация наступила сейчас: первые два месяца этого года показывают снижение строительной активности. Основной параметр — количество метров вводимого жилья в год. Именно этот параметр «зашатался». По статистике, за первые два месяца этого года очень хорошо заметно, а нам, органам экспертизы, это видно еще и по статистике проектов, которые нам приносят для анализа: их число уменьшилось на 40–50%.

Да, но в Москве объем жилищного строительства как минимум не падает…

Насколько я знаю, падение есть и в Москве, к тому же Москва и Московская область не показатель.

Московский регион в любом случае достаточно интересен для приложения капитала, потому что существует постоянный спрос, и, даже если он имеет тенденцию к падению, его искусственно поддерживают, ибо никто не хочет торговать себе в убыток. Хотя бы минимальная норма прибыли всегда будет заложена, иначе это просто неинтересно.

Москва как финансовый центр страны привлекает все инвестиционные потоки. Естественно, люди хотят разместиться непосредственно в Москве, понимая, что здесь постоянно наличествует спрос. Пусть его сейчас нет, есть отложенный спрос: когда будет лучше, спрос появится.

Процедурные вопросы

Отдельной темой Госсовета, насколько известно, станут процедуры строительной индустрии?

Надеюсь, что на Госсовете наше строительное сообщество, те, кто работает по правилам, установленным государством в этой сфере деятельности, добьется более решительных шагов со стороны государства по изменению той линейки процедур, которая имеется на сегодняшний день. Достигнуто достаточно много, сформулирован исчерпывающий перечень процедур в жилищном строительстве, но такого перечня процедур не существует в других видах строительства: промышленном, транспортном.

Убежден, что профессиональное сообщество будет акцентировать внимание на то, чтобы государство повернулось и в эту сторону строительного производства. Тем более что и в жилищном строительстве, хотя достигнуто многое, это не панацея. Панацея возникнет тогда, когда мы дойдем до какогото ограниченного десятками, не сотнями, а десятками, числа процедур, понятных всем.

Многое делается для перевода большинства процедур, завязанных на бизнес, из бумажной формы, при которой необходимо посещать присутственные места, в электронный вид. Это дает возможность сократить и время, и издержки бизнеса, для того чтобы получить разрешительную документацию.

Процесс перехода на электронную отчетность идет, может быть, не теми темпами, какими хотелось бы, но тут есть объективные и субъективные причины, так как любой путь, который преодолевается в первый раз, преодолевается достаточно медленно.

Стоит задача создать понятную и прозрачную разрешительную систему для бизнеса и перевести в электронный вид на трех уровнях власти — муниципальном, региональном и федеральном. А практически в любом строительстве присутствуют разрешения, которые даются органами, принадлежащими к той или иной ветви власти. Стоит задача выстроить все эти органы в единую систему и заставить работать по одинаковым стандартам.

В ситуации, когда эти органы не находятся в соподчинении.

Совершенно верно.

Достаточно сложно создать эту систему приказом из центра. Федеральный уровень стартует, дает в виде нормативно-правового акта позыв для территорий, а регионы и муниципалитеты должны этот позыв воспринять и воплотить в собственные нормативно-правовые акты. Это, скажем, касается разработки, согласования и утверждения документации по планировке территории, разработки, согласования и утверждения градостроительных планов земельных участков, разработки, согласования и утверждения проектной документации, получения разрешения на строительство, контроля за ходом строительства, получения разрешения на ввод объекта — все эти процедуры рассчитаны на несколько этапов и взаимодействие с несколькими ветвями власти. Поэтому увязать все эти вещи и перевести в электронный вид — весьма сложная процедура, которая завязана как на нормативно-техническое регулирование, так и на чисто технологическое внедрение. 

Мы, институты строительной отрасли, этим делом занимаемся уже не первый год. Дальше всех пошла Москва — во многом потому, что ей проще. Столица — это в значительной степени триединая структура: субъект Федерации, город и сообщество муниципалитетов, причем основная часть полномочий — на городском уровне. Чтобы прописать все шаги и действия по нормативно-технической реализации того или иного решения, фактически достаточно одного акта Правительства Москвы.

Кроме того, у столицы большой бюджет, и Москва в силах себе позволить не делить деньги между ветвями власти и не озадачивать каждую ветвь власти необходимостью найти эти деньги, а реально в своем бюджете предусмотреть требуемые суммы, пускай даже не единоразово, а растянуто во времени — для финансирования и реализации этих технологических процессов. За счет этих факторов Москва идет впереди других регионов.

Наша ассоциация проводила исследование в разных субъектах Федерации: у кого и на каком этапе находится построение информационной системы обеспечения градостроительной деятельности. Локализация подобного круга задач — от 0 до 50%. Больше 50% нет почти ни у кого. Это означает, что какие-то органы и организации, принимающие участие в подготовке и выдаче разрешительной документации, подключены к системе, а какие-то не подключены.

Естественно, финальный этап — оформление заключения о соответствии построенных объектов, оформление ввода в эксплуатацию — практически ни у кого еще не реализован, только до стадии проведения экспертизы. Ведь экспертиза сейчас разделена на государственную и негосударственную.

В отношении того, что касается объектов, финансируемых за счет бюджетных источников: федеральных, региональных и муниципальных, задача локализации может быть решена достаточно быстро: кто платит, тот и заказывает музыку. В отношении же объектов, которые финансируются за счет коммерческих средств, ситуация совершенно иная.

На уровне федерального законодательства непонятно, что будет со стадией проведения экспертизы, со стадией получения разрешений на строительство, со стадией контроля за ходом строительства и со стадией ввода объектов в эксплуатацию. С одной стороны, подмывает прописать точно такие же правила для коммерсантов, как и для бюджетников, но с другой, как на это отреагирует ФАС? Она может усмотреть у бюджетных организаций преимущественное положение на рынке.

За счет того, что им проще станет получать разрешение?

Да, конечно.

Два типа пирамид

Огромное число нерешенных задач в жилищном строительстве…

То, чего мы достигли в сфере жилищного строительства, не хочется потерять. Это, наверное, главный пункт повестки будущего Госсовета. Ранее стояла задача достичь ввода в эксплуатацию 140–150 млн кв.м жилья в год по стране. Однако пока получается чуть больше 80 тысяч. И высоки риски, что мы откатимся назад.

Мы часто обращаемся к статистике Соединенных Штатов, где жилье вводится десятками метров на человека. Кроме того, в США превалируют малоэтажки.

Одноэтажная Америка?

Да. И чтобы ни говорили о разнице в климатических режимах, в технических требованиях, в основе такого подхода — иной стиль жизни. Конечно, это особые строительные технологии, но технологии малоэтажного строительства существуют и для российских условий.

Наша проблема не в технологиях: у нас не хватает денег и рабочих рук. Прежде всего, конечно, денег. Потому что нет денег — не привлечешь больше рабочих, нет денег — не купишь больше строительных конструкций. То есть рыночные условия реализации инвестиционных проектов в жилищном строительстве в России и в Америке совершенно разные.

Там у девелоперов, строительных организаций присутствует уверенность в возможности привлечь длинные деньги за маленький процент. У нас такой уверенности нет. Безусловно, на рынке недвижимости США есть признаки финансовой пирамиды. Один раз — в 2008 году — она уже рухнула. Хотя у нас тоже пирамида. Правда, у них пирамида из долговых обязательств покупателей жилья, а у нас — из обязательств застройщиков.

В Америке пирамида, спровоцированная финансовыми институтами: и в той или иной кризисной ситуации могут пострадать в первую очередь банкиры. А у нас пирамида, созданная строительными организациями во многом из-за крайнего дефицита финансирования. Если она обрушится, пострадают строительное производство и собственники квартир.

В США невыполнение физическими лицами обязательств по выплате этих ипотечных и прочих займов приведет к нестабильному состоянию финансового рынка и, может быть, даже к разрушению финансовых институтов. В России же с финансовыми институтами все хорошо: у нас рушатся строительные холдинги, которые собрали деньги и у банков, и у людей. Если зашатаются компании, люди рискуют не получить квартиры. То есть у них страдают финансовые институты, а у нас — потребители и строительная индустрия.

Если не принять каких-то кардинальных мер в оживлении строительного производства, нас захлестнет девятый вал обманутых дольщиков. Мы все видели, что творилось и творится до сих пор с объектами Су-155. На сколько лет компания«реаниматор» планирует растянуть достройку объектов? В лучшем случае это 2018–2019 годы. Причем вряд ли этот временной период связан с глубоким анализом возможностей строительства.

У нас строительных холдингов, так или иначе финансируемых по принципу пирамиды, довольно много. Вот сейчас из каждого утюга звучит реклама «Мортона». А кто-нибудь анализировал риски? Какие юридические схемы используются, какие финансовые ресурсы стоят за компанией? Дай Бог, если все в порядке.

А вдруг повторится история с «Трансаэро», когда ситуация там стала достоянием третьих лиц. 200 миллиардов долгов! Если остановить рост этой пирамиды, мало не покажется никому. Будет похлеще, чем кризис Су-155. 

От полумер — к работающим механизмам

Остается и проблема дефицита жилой площади…

На одного жителя России приходится около 17–18 кв.м на человека, да и то не в каждом регионе. Американские квадратные метры — это уже порядка 100–110 м на одного жителя. Сколько десятков лет нам догонять Америку, если использовать инерционный сценарий?

Вроде бы многоэтажное многоквартирное жилье дает шанс приблизиться к показателю обеспеченности квадратными метрами в развитых странах: быстро на маленьком пятачке построить несколько тысяч квадратных метров, тогда как, для того чтобы построить аналогичный метраж малоэтажного жилья, нужно несколько гектаров. К тому же подводить коммуникации к одному пятачку и коммуникации к нескольким гектарам — это разные вещи. Но качество жизни в многоэтажках невысокое.

Кроме того, если мы хотим глобально решить демографическую проблему, мы не должны строить однокомнатные квартиры. Мы должны российским людям дать все-таки квартиры из нескольких комнат, большого метража. И предлагать на рынке прежде всего такие квартиры — ведь это стимул для роста семьи. Иначе не будет стимула: одного ребенка заведут, и все.

Сейчас семья берет ипотечный кредит на однушку. Пока она не отдаст этот ипотечный кредит, она не будет понимать, как улучшить свои жилищные условия. Ребенок родился, и они мучаются, когда отдают ипотеку. Так что поддержка государством жилищного строительства в форме субсидирования ипотечной ставки — это даже не полумера. Необходимы иные механизмы поддержки отрасли — не просто ипотека за 11%.

Объем финансирования должен быть увеличен в разы. Каким образом? Как заинтересовать инвесторов, как заинтересовать людей? Как дать возможность людям брать эти деньги на более длительный срок под меньшие проценты? Это всё вопросы, на которые предстоит дать ответы.

Может быть, следует более активно развивать лизинг жилья. Оператором лизинга, наверное, можно сделать государственную компанию федерального уровня, регионального уровня.

Лизинг жилья — это передача жилья практически внаем, только каждый платеж по найму засчитывается в выкупную стоимость жилья с небольшим процентом. Эта схема, к примеру, широко используется в Арабских Эмиратах, где жителю, который женился, сразу же дают дом на 15–20 лет по фиксированной цене. Там в месяц он выплачивает фиксированную цену. Если он не в силах выплачивать, государство ему помогает.

А у нас только-только заговорили о том, что при рождении ребенка семье скостят немножко ипотеку.

Вот именно — скостят. Не дадут денег в рассрочку под очень маленький процент, а скостят часть суммы из уже взятых денег. При этом есть самые разные механизмы вливания денег.

Но механизмы боятся использовать, так как опасаются, что средства утекут на валютный рынок.

Для этого достаточно построить прозрачную схему движения денежных средств, например под контролем госбанков, и всё. Деньги могут из этих банков никуда не выходить.

Дальше за счет этих денежных средств произойдет финансирование жилищного строительства, прежде всего малоэтажного. Для него имеются достаточные земельные ресурсы.

При этом все, что построено, находится в залоге, пока не будет выплачено полностью. Имущество принадлежит лизингодателю, и лизингодатель после последнего лизингового платежа по акту передает объект тому, кто выплатил полную стоимость, кто пользовался этим лизинговым продуктом на протяжении, скажем, пяти, а может быть, и 20 лет.

С разрешения лизингодателя возможен следующий шаг: улучшение жилищных условий либо через этого же оператора лизинговой схемы, либо через другого оператора лизинговой схемы, однако с учетом того, что первый оператор даст согласие на залог, к примеру, этого лизингового имущества, которое уже выплачено в какой-то части и составляет какую-то залоговую стоимость. Итак, механизмов много. Надо лишь наконец начать их использовать.

Тупики и возможности дорожного строительства

Еще один пункт повестки Госсовета — ситуация в дорожном строительстве.

Это весьма капиталоемкое строительство, с одной стороны. С другой, оно требует большого количества квалифицированных кадров и достаточно большое количество кадров для принятия проектных решений.

В один момент окутать всю Россию проектными решениями по строительству автодорог не за год, не за два, не за три не удастся — до такой степени разные в нашей стране климатические и грунтовые условия. У нас пока даже нужного числа проектных организаций нет.

Мы без привлечения проектных организаций со стороны не решим эту проблему. У меня перед глазами ситуация с проектированием и строительством ЦКАД, растянувшимся на десятилетия.

Там не только и не столько проблемы с изъятием земель, на которые принято указывать как на причину задержки. Путь от концепции до конкретных проектных решений по конкретному участку ЦКАД, к сожалению, растянулся на долгие годы.

Лишь в прошлом году были разыграны конкурсы на строительство участков ЦКАД. Разговор идет об участках — финансирование строительства целиком в нынешних условиях невозможно.

Да, виновата заскорузлая бюрократическая система разработки, согласования и утверждения документации. Эта система, как мы с вами говорили, ныне оптимизируется. Но тем не менее я думаю, что при надлежащем контроле, при правильных кадрах, при надлежащем финансировании, а оно, как мы знаем, было от случая к случаю на первых этапах, ЦКАД не стала бы долгостроем.

Многие проблемы, на мой взгляд, можно было бы решить гораздо быстрее. Например, создать внятную систему прохождения проектной документации от концепции до утверждения этой документации в экспертных организациях и разработки рабочей документации.

Дорожное строительство пострадало сильнее, чем жилищное?

В автодорожном строительстве также имелись вертикально интегрированные холдинги. Они существовали как по линии профильных министерств и ведомств, так и по линии краев и областей.

Они совмещали две функции. С одной стороны, выступали как подрядные и субподрядные организации на строительстве и реконструкции. С другой стороны, занимались эксплуатацией и содержанием автодорог. Это позволяло диверсифицировать затраты: когда нет доходов от одного направления, есть доходы от другого. На содержание и эксплуатацию дорог деньги отпускались и отпускаются постоянно — как бы ни приходилось трудно.

В период вхождения в рынок система была нарушена. Вертикально интегрированные структуры, комплексно решающие проблемы, теперь или не существуют, или существуют в качестве управляющих компаний, то есть своих баз, своих механизмов, своих рабочих рук нет: все привлекается на субподряд, под конкретные проекты. Начиная со стадии изыскания и проектирования, заканчивая последней стадией укладки финишного покрытия и нанесения дорожной разметки.

Потому если сейчас объявить, что завтра мы начнем на несколько сотен миллиардов реализовывать строительство новых участков автодорог, федеральных трасс, региональных дорог, мы потеряем, думаю, около года, чтобы просто собрать исполнителей на стадию изыскания и проектирования, потом исполнителей на стадию выполнения работ. Плюс еще надо добавить бюрократические и конкурсные процедуры на федеральные и региональные деньги.

Сколько бы мы ни говорили о ГЧП в дорожном строительстве и ни радовались зародышам ГЧП — в виде тех или иных структур, реализованных ими проектов, системы, к сожалению, нет.

Новая дорога в Одинцово или новая Ленинградка — не примеры для подражания, а скорее, основание задуматься: правильные ли принципы использовались? Правильная ли мотивация создана для инвесторов, которые стремятся в первые же годы отбить свои затраты и вместо решения транспортных проблем на соответствующих участках усугубляют их за счет того, что ставят запретительные ценовые барьеры? Я думаю, что все-таки операторами монопольных или почти монопольных дорог должны выступать не частные компании.

На старте проекта такого рода должно быть внятное технико-экономическое обоснование. И государство как член государственно-частного партнерства, и частник, участвующий в ГЧП, обязаны обладать реальными цифрами затрат на реализацию данного проекта и реальными цифрами механизма их возврата. Как партнеры, они должны каждый со своими мерками подойти к периоду окупаемости этого проекта и выйти на формулу эксплуатации дороги, соответствующую как частным, так и государственным интересам.

На мой взгляд, нужен посредник между государством и частником — в виде, скажем, концессионной или лизинговой компании. Именно она вольна заниматься эксплуатацией и содержанием дороги в интересах как государства, так и частного инвестора.

Вложилось в проект государство, вложился частник. Проект реализован, приходит стадия эксплуатации. Стадия эксплуатации — это возврат затраченных средств. Отвечать за него должно третье лицо, работающее в рамках договоренности государства и частного инвестора.

К сожалению, мы некритически скопировали европейскую модель — концессионные соглашения. Она и в Европе-то не всегда хорошо работает, а в наших условиях, я считаю, приносит больше вреда, чем пользы.

Мы все прекрасно понимаем, что никаких денег не хватит ликвидировать отставание автодорожной сети от современных требований, мы понимаем, что деньги следует искать на стороне. По какому механизму, по каким правилам и насколько будет глубоким контроль государства на этой стадии, необходимо определиться. Но ничего не делать, а танцевать только от тех денег, которые у нас собираются ежегодно и мы можем себе позволить потратить их на развитие, не вариант.

Россия обладает глобальным транзитным потенциалом между Азией и Европой. И сгружать решение этого транзитного потенциала исключительно на «РЖД» или на «Росавтодор», не давая им соответствующей государственной поддержки, — путь в тупик.

Может быть, есть смысл провести какие-то глобальные переговоры с азиатскими партнерами, к примеру, китайскими. Ведь страны Юго-Восточной Азии весьма заинтересованы в транзитном коридоре через Россию. Он существенно ускорит прохождение товаров в Европу, увеличит оборачиваемость, а значит, принесет больший доход, чем каботажное плавание вокруг Евразии. У морского пути ниже себестоимость, но одним кораблем ты все не увезешь, и скорость доставки сильно не возрастет. 

Увеличение объемов товарооборота даже на сутки, ускоренная доставка товара от точки в Азии до точки в Европе, например железнодорожным транспортом, в разы увеличит товарооборот между Азией и Европой.

Закон не первой свежести

Какие изменения претерпевает в последние месяцы сфера экспертизы?

Мы читали в разных редакциях поправки в законодательство о негосударственной экспертизе, которые предполагали поднять ответственность экспертных организаций и экспертов за свой конечный продукт, изменить правила допуска на этот рынок, но пока ничего не вышло.

Документ кем-то блокируется?

Я думаю, что блокировки никакой нет: просто медленно работает государственная машина. Все прекрасно знают об этих поправках, что они в себе несут, к чему они должны привести, однако принятие их по какой-то причине откладывается. Думаю, причина в том, что они не расцениваются как очень важные, с чем мне трудно согласиться.

Серьезная тема, которая нас сейчас заботит, — это обязательный переход государственной экспертизы на предоставление услуг в электронном виде и создание единого и прозрачного реестра заключений всех экспертиз России на одной площадке. Есть протокольное поручение Дмитрия Николаевича Козака на эту тему Минстрою России и Главгосэкспертизе. Но…

Воз и ныне там?

Не совсем так. Пришел проект нормативно-правового акта двухлетней давности, хотя ситуация уже изменилась. Не предложено современного решения для создания единой площадки, определения единого оператора этого реестра и единых правил работы с этим реестром. Нужен новый законопроект. Если его удастся создать, появится уникальный механизм для контроля, с одной стороны, и для накопления и анализа статистической информации, с другой.

Для анализа этих статистических данных?

Для анализа по различным срезам той документации и тех заключений, которые будут включены в этот реестр. Государственные органы получат в любой момент возможность увидеть, какое строительство и в каких объемах готовится в каждом субъекте Федерации. Это неоценимый инструмент анализа ситуации и выработки государственных решений.

Кадры для глобального скачка

Будет ли темой Госсовета кадровая политика?

Думаю, на Госсовете она также будет обсуждаться. Строительство — специфическая сфера, насыщенная кадрами различной специализации и квалификации, начиная с простых каменщиков и маляров, штукатуров, заканчивая руководителями строительных проектов. Обладание специальными знаниями, специальными навыками крайне необходимо.

Сегодня кадровая ситуация в строительной индустрии критическая: для глобального скачка в строительной сфере специалистов нам не хватит. Старые кадры — как говорится, иных уж нет, а те далече. Новых готовим крайне мало — отсутствует государственный заказ на подготовку кадров.

Понятно, почему он отсутствует: некому заказывать. Нет крупных государственных строительных структур, кроме, наверное, Спецстроя России, и не осталось на нынешний день. Если у нас раньше каждая область обладала своей вертикально интегрированной строительной структурой, да не одной, то теперь этого нет. Сейчас почти все частное.

Государство готово потратить деньги лишь на то, чем оно обладает на федеральном, региональном, муниципальном уровнях. Ни одна строительная компания ему не принадлежит — все частные.

Но как делать госзаказ на подготовку кадров для частной компании? Это вопрос. Создавать большие строительные холдинги с долей государства? Следует десять раз подумать, стоит ли это делать. Тем более что существует антимонопольное регулирование.

Как только государство начнет интегрироваться в подрядную, в проектную, в изыскательскую сферу, этим компаниям необходимо будет давать работу, заказы, то у государства возникнет явный интерес в том, чтобы заказы получали именно его компании.

Тут надо искать ту золотую середину: с одной стороны, правильно разместить государственные бюджетные средства. А с другой стороны, не качнуть рынок, не зашатать его в этой сфере. Либо мы создаем равные для всех условия, и рынок сам себя регулирует, растет до новых своих возможностей. Либо мы говорим: «Нет, ребята, рынка здесь не получилось. 20 лет прошло, у нас голод на строительные кадры. Мы будем интегрировать строительные структуры под эгидой государства, чтобы покрыть наши потребности в строительном производстве».

Если мы хотим дать толчок строительству, мы обязаны понимать, откуда взять кадры для этого толчка. Если мы еще хоть как-то понимаем, откуда взять средства, то с кадрами — огромный вопрос. В готовом виде их взять почти неоткуда. Мы должны думать о том, что эти кадры мы в силах вырастить до среднего звена через 2–3 года, для высшего звена — через 5–6 лет. Если мы не начнем готовить специалистов сейчас, то ничего не получим. Это огромная проблема нашего строительного рынка.

Либо мы станем системно ее решать, либо потеряем этот рынок, потому что на него придут иностранные компании с готовыми кадрами. Те же турецкие. А они с удовольствием придут на наш рынок, когда мы гармонизируем полностью нормы европейские и российские.

То есть лучше пока не гармонизировать?

Здесь тоже надо искать золотую середину. Устраивает ли нас, что в России турецкие, шведские, финские компании осваивают бюджетные средства? Да, они хорошо работают, да, они вертикально интегрированы. Однако деньги уходят на их родину, и российские строительные организации остаются не у дел, российская строительная индустрия стагнирует.

Заказчику работать с иностранными компаниями очень удобно. У него голова не болит: он, подписав контракт с графиком производства работ и графиком платежей, понимает, что у него ситуация контролируется на каждом этапе. Но в интересах ли это государства?

Почему машины дороже квартир

Самый главный вопрос, ответ на который ждет строительное сообщество: на чем делается акцент в развитии строительной индустрии — на государственном начале или на частном?

Давайте разберемся. В сфере строительства чье финансирование превалирует сейчас — частное или государственное?

Государственное.

Кто платит, тот и заказывает музыку. Стало быть, решение, которое следует ожидать от этого Госсовета, будет связано с формированием четкой государственной политики в сфере строительства и ее проведением в жизнь.

Особенно в жилищной сфере. Нужно не допустить стагнации и оживить эту сферу, дать ей дальнейший скачок развития!

Знаете, сколько средств Правительство Российской Федерации выделяет на субсидирование ипотечной ставки? В прошлом году — 20 млрд, на этот год, по-моему, сумму сохранили. А сколько выделяет Правительство Российской Федерации автопрому? 140 млрд.

Где логика, где понимание экономической ситуации? Если мы не в том объеме его поддержим со стороны государства, пострадают десятки тысяч человек. А в том случае, если «ляжет» жилищное строительство, это будет катастрофа. Одна Московская область имеет 300 тыс. зарегистрированных строительных рабочих.

Объемы государственной поддержки двух разных отраслей — строительства и автопрома — не поддаются логике. Возникает вопрос: либо экономические ведомства плохо умеют выстраивать приоритеты, либо автомобильное лобби у нас настолько сильное, а строительное — настолько слабое, что оно не смогло донести свои чаяния и озабоченности до высшего руководства.

Есть ли в Минстрое обобщенная информация о строительной индустрии? Я ни разу не видел, к примеру, данных о числе организаций, задействованных в строительном производстве, численности работников строительной индустрии в целом и по отдельным секторам — проектированию, изысканиям, собственно строительных организаций. По отрасли почти нет аналитической информации — в основном разрозненные сведения. А раз нет информации, невозможно написать картину для высшего руководства страны. Каков рельеф развития строительной отрасли, этапы взлетов и этапы падений? Как этот график коррелирует с графиком роста/падения ВВП? Пора заняться созданием системы аналитической информации об отрасли.

Объемы инвестиций, объемы освоения денег в строительной сфере — предполагаю, что это очень большие показатели. Думаю, что строительная отрасль занимает третье место после сырьевых компаний и предприятий ОПК. А вот автопром вряд ли вошел бы в десятку.

Строительство — локомотив любой экономики. Если в стране строят, значит, в стране есть заказы. Если в стране есть заказы, значит, есть зарплата. Если есть зарплата, значит, есть налоги. А если в стране начинают меньше строить, значит, экономика «съеживается». От прорыва в строительной отрасли зависит рост всей экономики.

Больному не становится лучше

К сожалению, консервативная позиция в экономической политике весьма привлекательна для чиновников, которые боятся совершить ошибку…

Согласен. Я много думал о том, почему проводится такая консервативная экономическая политика, что происходит. Скорее всего, при этом руководствуются принципом: не навреди. Наверное, экономике не станет хуже. Хотя лучше ей тоже не станет. Она будет находиться в подвешенном состоянии.

Сегодня «доктора» смотрят на «больного» и приговаривают: «Да, тяжелая экономическая ситуация, но что же с этим поделаешь? У нас кризис, мы под санкциями».

Это наиболее удобная политика: нельзя обвинить в неправильных шагах, потому что шагов-то никаких и нет.

Конечно, просто регулируется ключевая ставка — чуть ниже, чуть выше, какие-то сферы получают небольшую поддержку, в каких-то сегментах наводится точечный порядок…

Да, к сожалению, прорыва нет ни в чем, ни в одной отрасли.

Как бы много ни говорили об импортозамещении, мы такими шагами, с такой политикой, с таким финансированием сможем замещать импорт лишь в секторе сельхозпродукции.

Однако перспективы импортозамещения довольно серьезные. В Санкт-Петербурге на верфях собирают лодки, катера и яхты для голландских, бельгийских и английских заказчиков. Если раньше наши бизнесмены собирали заказы в Голландии, то сейчас в Петербурге. Почему? Потому что в России ниже стоимость производства.

Все наши работники с этих верфей прошли обучение и получили квалификацию, стажировку в той же самой Голландии. Хотя при этом сборка ведется из нашего металла, из наших материалов, по нашим ценам как материалов, так и рабочей силы. Проект оказывается на 20–30% дешевле, чем в Европе.

То есть мы имеем шанс в перспективе стать такой же мировой фабрикой, как Китай, и даже лучше, учитывая, что у нас квалифицированная рабочая сила?

Да. Но я бы уточнил: пока есть рабочая сила и квалифицированные кадры. Как я уже говорил, с кадрами — большие трудности, которые необходимо срочно решать.

Надежда на новых людей

Каково ваше мнение по поводу расклада политических сил в будущем парламенте? И как этот расклад способен повлиять на улучшение экономической ситуации?

К изменениям расклада и влиянию на экономическую ситуацию отношусь весьма скептически.

В стране есть лидер — президент Владимир Путин. Степень его поддержки в обществе колеблется в диапазоне 80–90%. С лидером у нас ассоциировалась до недавнего времени партия «Единая Россия». Однако с некоторых пор в качестве политического проекта, ассоциирующегося с лидером, выступает Общероссийский народный фронт, а «Единую Россию» возглавляет наш премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев.

Расклад в Думе изменится: меньше кресел станет у «Единой России», но увеличится число депутатов от ОНФ, особенно избранных по одномандатным округам. Праймериз, которые пройдут в ряде субъектов Федерации, думаю, покажут, что при правильном распределении кандидатов от ОНФ и «Единой России» на избирательных участках эти две силы способны на себя оттянуть, я предполагаю, до 80% голосов избирателей. А оставшиеся 20% поделят уже все остальные.

Я не считаю, что той или иной несистемной политической силе удастся использовать протестные настроения, существующие в ряде регионов, из-за снижения покупательной способности, уменьшения прожиточного минимума.

Итак, глобальных политических изменений вы не видите. А как насчет изменений на персональном уровне?

Прохождение в Госдуму по партийным спискам никто не отменял. Поэтому какие-то постоянно мелькающие одни и те же лица все равно будут там представлены. Хотя благодаря одномандатным округам появятся также незатертые политики.

Их число и качество будет зависеть от того, насколько ОНФ сможет разглядеть политиков с потенциалом, оказать им поддержку, какие посты они получат в парламенте. Но в целом, мне кажется, рассчитывать на креативность новой Думы не стоит.

Нужно рассчитывать не на Думу, а на повышение качества вообще всей системы государственного управления с привлечением правильных людей?

Новых людей. Причем здесь довольно интересная связь. Новый человек откуда — с какого-то уровня государственного аппарата или из бизнеса?

У любого, кто работает долгое время чиновником, формируется определенная система восприятия и действий — система формирует человека под себя. И ожидать каких-то креативных решений от человека, прошедшего долгие годы и все круги муниципальной и государственной службы, я думаю, не стоит. Менталитет чиновника и креативность — это несовместимо. А вот те, кто в органах власти никогда не работал и вдруг решил принять этот вызов, — от них стоит ожидать каких-то креативных инициатив и действий.

У профессионального чиновника тоже есть свои большие плюсы. Он системщик, он понимает, как на бюрократическом уровне решить ту или иную задачу. Но он — исполнитель. И исполнять должен те креативные идеи, которые привносятся пришедшими в государственный аппарат людьми со стороны.

В первую очередь это люди из реальной экономики. Считаю, именно здесь тот потенциал бизнеса, который наработан за последние четверть века, дает основания надеяться, что люди из бизнеса сослужат государству хорошую службу и на государственных должностях. Они пообтерты жизнью, они сражаются с государственным аппаратом с той стороны баррикад. Они понимают, чем плох государственный аппарат. Они знают, какие дыры есть в правилах, установленных государством.

Если они окажутся на «государственной» стороне баррикад, они совершенно иначе станут подходить к реализации государственных задач — эффективность их решения увеличится в разы.

К тому же у человека, у которого есть достаток, проблема собственного кармана отходит на второй план.

Я не считаю зазорным, если бизнесмен, будучи в органе исполнительной власти, для решения какой-то проблемы построит бизнес-модель. Если эта бизнес-модель окажется для государства эффективной, чем она плоха? Многое, что в принципе не может прийти в голову чиновнику, предложит профессиональный предприниматель, в том числе в области механизмов размораживания строительства, о которых мы говорили.

Коль уж вести речь о повышении качества государственного управления, важно использовать довольно очевидный механизм повышения качества понимания ситуации и принятия решений: чаще встречаться с избирателями — для законодательных органов власти — и с теми, кто подлежит регулированию — для исполнительных. Очень правильная политика проводится в части субъектов Федерации, когда эти встречи носят регулярный характер. На федеральном уровне, к сожалению, это скорее исключение, чем правило.

Если хотя бы раз в месяц муниципалы, раз в квартал регионалы, два раза в год федералы будут проводить консультации, большинство проблем в области государственного регулирования той же строительной отрасли решится на стадии консультаций и согласования интересов.

Есть законодательство о работе с обращениями граждан — процедура там четко прописана. Но нет законодательства о работе с обращениями организаций и компаний — для лучшего учета интересов бизнеса и отраслевых сообществ его следует создать.

Неслучайная повестка

Вернемся, с вашего разрешения, к строительству и Госсовету. Проведение «целого» Госсовета по строительству, наверное, позитивное и обнадеживающее событие?

Безусловно. Это свидетельство важности отрасли в системе приоритетов президента Российской Федерации. Проблемы строительства предполагается решать прямо на уровне первого лица и высших государственных фигур, облеченных всеми необходимыми полномочиями.

У нас довольно много имитации деятельности. Часто на уровне министерств готовятся решения высшего руководства страны с непонятными механизмами реализации, не встроенные в общую систему развития строительной отрасли. «Включено в дорожную карту» — вот квинтэссенция деятельности ведомств.

А что сделано по сути? Как снята острота тех или иных проблем, как решаются те или иные стратегические задачи? Понимания этого нет. Поставили галочку: «Проработано!», а дальше хоть трава не расти.

Хотелось бы постепенно избавиться от такой практики. Должно быть меньше действий для галочки и больше решений о реализации программ финансирования, больше законодательных актов, которые оперативно рассматриваются парламентом.

Весьма важно, чтобы проблематика в повестке Госсовета была отфильтрована снизу.

Родилась неслучайным образом?

Да, и не была сформирована под влиянием некоторых чиновников или лоббистов.

Я думаю, что должна быть построена некая иерархическая система вопросов для включения в повестку дня этого Госсовета. Их следует отбирать как со стороны бизнеса, так и со стороны отраслевых регуляторов на всех уровнях.

Сегодня предпринимательское сообщество, прежде всего РСПП, ТПП, сформулировало правильное, системное видение ситуации в строительной отрасли. И именно такое, системное видение важно донести до президента.

Кроме того, очень рассчитываю, что госсоветы по строительству станут достаточно регулярными — хотя бы раз в год, а лучше еще чаще. Потому что строительная отрасль — главнейшая из отраслей экономики.

Без строительного комплекса в стране не будет экономического роста.


ГОРЯЧЕВ Игорь Евгеньевич родился 21 марта 1966 года. После окончания в 1983 году Московского суворовского училища поступил в Рижское высшее военное авиационное инженерное училище.

В 1985–1986 годах — офицер Вооруженных сил.

В 1992 году с отличием окончил Московский институт коммунального хозяйства и строительства по специальности «Промышленное и гражданское строительство».

В 1999 году прошел в Московском городском институте мэрии Москвы переподготовку по программе «Государственное и муниципальное управление городом-субъектом Федерации». 

В 2008 году защитил в Санкт-Петербургском университете государственной противопожарной службы МЧС России диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук. Начинал в строительстве рабочим, за несколько лет прошел путь до производителя работ специализированного управления.

В 1993–2000 годах трудился в службах заказчика Мосбизнесбанка и Банка Москвы в качестве специалиста, ведущего специалиста, заместителя директора управления.

В 2000–2001 годах — заместитель директора проектно-строительной фирмы НОРД.

С июля 2001 года — директор ГУ (позднее — ГАУ) Московской области «Мособлгосэкспертиза», член коллегии Министерства строительного комплекса Московской области.

С 2013 года — президент Ассоциации экспертиз строительных проектов России.

Заслуженный строитель Московской области, строительный эксперт России. Имеет награды субъектов Федерации, ведомственные и общественные награды.

Президент Всероссийской федерации эстетической гимнастики. Женат, воспитывает сына и дочь.