Лариса ГЕРТ: сегодня требуются государственно-частное партнерство и отказ от пересмотра правил игры на десятилетия

БОСС-профессия | Главная тема
Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Лев ВЕРХОТИН, группа GRS

Группа компаний GRS (Новосибирск — Москва) — многопрофильный холдинг, созданный в 2009 году. Группа занимается производством и продажей российской косметики премиум-класса, производством модной одежды и аксессуаров под брендом Larisa Gert, а также предоставляет всем желающим возможность инвестировать средства в перспективные девелоперские проекты. Президент группы Лариса Герт подчеркивает, что холдинг занялся импортозамещением задолго до того, как была объявлена соответствующая государственная кампания. Продукция GRS известна не только на российском, но и на международном рынке.

Однако усилить потенциал российского бизнеса можно, лишь изменив условия предпринимательства в нашей стране, создав атмосферу доверия к бизнесу и благоприятный инвестиционный климат.

Лариса Юрьевна, группа компаний GRS — яркий представитель тренда, который призвал поддерживать президент в своем Послании Федеральному собранию: не просто импортозамещение, но импортозамещение с экспортной перспективой, представлением России на глобальном рынке…

— Нам было очень приятно слышать эти слова президента. Мы изначально создавали нашу компанию не только для внутреннего, но и для международного рынка. До создания собственной компании мы достаточно долго работали с иностранными косметическими брендами — итальянскими, французскими, японскими, американскими, изучили их опыт, их маркетинговые приемы. Мы понимаем требования, которым должна соответствовать продукция на рынках Европы и Америки, и начали изготавливать свою продукцию с учетом этих требований, а не с учетом существовавших тогда российских. В России на тот момент уровень требований к косметике был гораздо ниже — российский косметический рынок оставался в значительной степени «всеядным».

Группа GRS могла пойти по более простому пути — он дал бы быстрый эффект, но привел бы к стратегическому проигрышу. Мы с самого начала организации производства российской косметики премиум-класса стремились к тому, чтобы продвигать свою продукцию на международном рынке, к тому, чтобы достойно представлять российских производителей среди людей, имеющих доступ к всемирно известным брендам косметической продукции, знающих ее уровень.

Многие считали, что это бесперспективная стратегия. Ведь на российском рынке были определенные стереотипы, что Франция, Япония — это хорошо, а Россия — в лучшем случае массмаркет. Когда мы запускали продукт, мы изначально поставили высокую планку и с точки зрения сырья, и с точки активных действующих веществ и формул косметических средств, и с точки зрения упаковки, и с точки зрения маркетинга.

И потому сегодня нам не приходится перестраиваться. Мы сразу сделали так, чтобы наши продукты были конкурентоспособны за рубежом. А поскольку там все-таки индустрия красоты развивается на протяжении многих десятилетий…

Во Франции, Италии?

— …да, там очень высокая планка. И мы стремились по всем параметрам соответствовать международным стандартам и существенно превосходить российские.

В России на косметическом рынке у вас нет конкурентов?

— Пока нет.

В премиальном сегменте или вообще в косметической отрасли?

— В секторе «премиум». Я всегда объясняю клиентам, нашим специалистам по продвижению (у нас собственная всероссийская сеть продвижения на основе сетевого маркетинга): невозможно дешево сделать хорошо. «Запорожец» всегда останется «Запорожцем», а Ferrari всегда будет Ferrari, хотя и то и другое — автомобили.

Еще один стереотип, распространенный в нашей стране: российский покупатель — бедный покупатель. Потому для него нуж на продукция экономкласса. Западные компании уже давно поняли, что это не так, и завозят в Россию дорогие автомобили, яхты, ювелирные изделия, косметику. Российские производители до сих пор руководствуются этим стереотипом.

Порядка 60% товарооборота индустрии красоты, рынка одежды и рынка туристических услуг Европы приходится на наших соотечественников. В значительной степени благосостояние ЕС делал и, несмотря на кризис, будет делать российский средний класс. В России есть потребители, которые способны оценить качество продукта. Однако до нас никто не ставил задачи занять премиальную нишу, хотя она весьма привлекательна.

Пусть обеспеченный класс в России — 20% населения, но это 20%, имеющие 80% денег. А оставшиеся 80% — только 20% средств. Выгоднее производить товары для обеспеченных людей — это более рентабельно.

Сегодня обеспеченные люди не покупают почти ничего российского не потому, что не приемлют все отечественное, а потому что нет качественной потребительской продукции, соответствующей их уровню запросов, их требованиям к качеству жизни.

При этом мы предлагаем продукты премиум-класса по ценам, посильным для россиян, за счет того, что производим их в России. Возьмем, например, одного из лидеров наших продаж — крем RENAISSANCE. Он изготавливается на основе масел, и у него великолепная текстура. Аналогичные продукты L’Oréal, Estée Lauder, Guerlain, Givenchy, Lancome стоят порядка 15–20 тыс. рублей. А у нас 4 тысячи. У нас используются более совершенные биотехнологии, основанные на разработках российских, в частности новосибирских, ученых. И так же бесконтактная подача продукта. А это всегда дороже и плюс сохраняется формула крема в вакуумной упаковке. Есть разница?

Россияне, покупающие иностранное, переплачивают за бренд?

— За бренд, транспортировку, таможню. Платят часто за менее сильную, чем у нас, формулу.

Поклонение иностранной косметике необоснованно. Косметика, которая предлагается нашей компанией, лучше, эффективнее. Она высоко оценивается и иностранными экспертами, и иностранными покупателями.

У вас есть модель продвижения на экспорт?

— Да. Прежде всего мы опираемся на диаспоры соотечественников — у них нет предубеждения перед отечественными товарами, они знают, что в России умеют производить качественную продукцию. И через эти диаспоры продукты распространяются более широко. Хотя, конечно, в первую очередь мы ориентированы на российский средний класс.

У нас сегодня, в период кризиса, выпущены новые весьма интересные продукты: не просто для красоты, но и для здоровья. Например, гель для суставов. Этот многофункциональный гель эффективно снимает отечность и боль в области проблемных суставов, инициирует восстановление хрящевой ткани. Его уникальный состав предоставляет широкие возможности для применения. Этот гель способен стать незаменимым помощником не только для спортсменов и пожилых людей — для всех! Я недавно повредила ребро на тренировке, и благодаря нашему гелю у меня за пять дней исчезла трещина.

Также мы создали продукт, который выводит токсины из организма, омолаживает печень. Человек, который употребляет этот напиток, может вернуть возраст печени.

С восстановлением печени происходит омолаживание всего организма?

— Да, мы так и назвали серию — «Код молодости и долголетия». Это продукты, позволяющие омолодить организм без применения декоративной косметики. Сейчас, в период кризиса, мы делаем акцент именно на профилактические продукты, продукты для здоровья.

И снова хочу вернуться к вопросу: почему же все-таки российского производителя косметики не воспринимает наш потребитель?

— Потому что на отечественном рынке изначально доминировали продукты экономкласса — это тенденции советского времени. Российский производитель никогда не представлял косметические продукты премиум-класса.

Я занимаюсь предпринимательством с 1988–1989 годов — с самого начала рыночной экономики в нашей стране. В 90-е годы у нас не было производства вообще — это была экономика импорта. Годами формировалось представление, что мы ничего не в состоянии производить, что мы должны все покупать. И тем более мы не в силах производить качественные продукты. Но теперь времена изменились.

Россия всегда была великой страной — страной с золотой царской короной, страной великих достижений советского времени: первого спутника, первого пилотируемого полета в космос. И после безвременья мы способны сегодня показывать миру наши выдающиеся достижения и уже показываем их в спорте, культуре. Способны продемонстрировать их в экономике, производстве, технологиях. Для этого нужны сейчас люди, которые бы захотели это делать, условия, способствующие возрождению российского величия в промышленной сфере.

Какие условия требуются в первую очередь?

— Четкая политика со стороны государства, помогающая завоевать потребительский рынок российским компаниям.

Например, изменение общественного отношения к бизнесменам. В советское время долгие десятилетия формировалось негативное отношение к «спекулянтам» и «торгашам». Постреформенные годы оказались немногим лучше — освещение в медиа получали те, кто заработал свое состояние нечестным способом, не своим трудом и пóтом, демонические фигуры типа Березовского. Хотя большинство предпринимателей поднялось отнюдь не на приватизации.

И ныне СМИ и власть не поддерживают представителей бизнеса в медийном пространстве. Кто там представлен? В первую очередь звезды спорта и шоу-бизнеса. Однако почему же нет звезд промышленности, сельского хозяйства, тех, кто создает ВВП, кто создает базу для налогов, за счет которых реализуются государственные социальные программы?

Для того чтобы изменить экономическую ситуацию, нам критически важно изменить отношение к созидателям. Как раньше, в советское время, был культ людей труда — рабочих промышленности и сельского хозяйства, так и теперь нужен культ предпринимателей, созидателей нового в экономике. То есть тех людей, которые формируют ВВП, строят Россию. Создают новые продукты, рабочие места, обучают персонал, создают налоговую базу.

— Несут, кстати говоря, основную социальную нагрузку — ведь именно бизнес платит зарплату.

— Да, платит заработную плату, обеспечивает материальное благополучие своих сотрудников, ответственно подходит к уплате налогов. Мы, например, являемся налоговыми резидентами Москвы и Новосибирска, обладателями награды «Надежный налогоплательщик».

Мы — основатели группы GRS Евгений Герт, Элла Зиганшина и я — стремились создать российскую производственную компанию, которая выпускает продукцию в России и платит налоги в нашей стране. Мы и наша команда работаем в интересах страны, но хотим, чтобы и страна повернулась к нам лицом.

Да, мы пиарим себя в интернете, у нас есть представители во всех регионах страны. Однако телевидение нам недоступно. А оно имеет огромную силу — информационную, политическую. Чтобы о нашем, например, продукте узнала страна, чтобы повысился уровень доверия к нему, нужно эфирное время, много эфирного времени. Сегодня его нет вообще.

Пока мы не можем «попасть в ящик» ни с информационными, ни с рекламными материалами. Если мы потратимся на рекламную кампанию на телевидении, то за это придется выложить миллионы долларов. Эти суммы тяжким бременем лягут на себестоимость нашей продукции, и мы потеряем свое ценовое преимущество. И все равно проиграем глобальным косметическим концернам, потому что не сможем обеспечить сопоставимые рекламные бюджеты.

В этом отношении также нужна поддержка со стороны государства — ведь все ведущие российские телеканалы либо государственные, либо контролируются государством. Льготная реклама, информационная поддержка российской потребительской продукции — важная мера поддержки импортозамещения.

Сейчас, в связи с эмбарго на поставку европейских продуктов питания, люди везут товары через границу, в том числе и нелегально. Человеческая потребность всегда будет сильнее ограничений. Если человеку очень нужно достать что-то, он это в конце концов сделает.

Для того чтобы произошла переориентация на российские потребительские товары, нужны в первую очередь не административные ограничения, а влияние на восприятие этих товаров. Люди должны стремиться покупать качественные российские товары, и здесь огромную роль играет телевидение.

Мы видим представителей спорта, олимпийских чемпионов, чемпионов мира в Государственной думе в качестве советников, руководителей комитетов.

Для российских производителей потребительских товаров очень важны торговые площади и торговые сети российских товаров. Сегодня мы не можем войти в сетевую торговлю, так как все сетевые магазины элитной косметики контролируются прямо или косвенно иностранными косметическими концернами.

Мы делаем качественный дорогой продукт, качественную дорогую упаковку. Разумеется, наша продукция может продаваться только в магазинах косметики высокого уровня. Торговать в ларьках в подземных переходах ею невозможно.

Сейчас мы не можем продавать свою косметику в рознице вообще — она продвигается лишь с помощью интернет-магазина нашего холдинга и технологий сетевого маркетинга.

У нас есть готовые предложения по созданию российской сети элитной косметики. Само собой, это требует льготного предоставления торговых площадей. Мы готовы выступить операторами создания такой сети. Надеемся, будем услышаны в Минпромторге. Дайте нам льготную стоимость на площади в топовых местах, мы вернем это в виде налогов с прибыли. Все будут в выигрыше.

— В рамках политики импортозамещения должны быть особые условия?

— Да. Ныне принято решение о льготах для новых создающихся компаний — три года льготное налогообложение. А «ста- рым», давно существующим компаниям, работающим в сфере импортозамещения, в сфере производства, льготы разве не нужны?

Для того чтобы выйти на иностранные рынки, требуются финансовые ресурсы, а для этого — налоговые льготы, а также дешевые кредиты, но где их взять?

У нас есть концепция развития производства тканей в России. В нашей стране сегодня почти не производится качественных тканей. В нашем холдинге — собственное швейное производство, и мы сталкиваемся с тем, что вынуждены заказывать ткани с тем рисунком, который необходим для той или иной модели одежды, приходится ждать шесть–восемь месяцев. Но модные тренды ждать не будут.

Сегодня приходится заказывать ткани в Италии, Турции или Китае. Почему не в России?

Мне кажется, восстановление производства качественных тканей, синтетических и натуральных, должно стать одним из ключевых проектов развития легкой промышленности в России. Мы готовы создать такое производство.

Еще одна перспективная область — производство фурнитуры. Сейчас фурнитуру на весь мир делает Китай — почти поло- вина ее некачественная. Сегодня мы почти сравнялись с Китаем по стоимости рабочей силы. Почему бы нам не вступить с ним в конкуренцию в этой сфере и выиграть ее за счет качества продукции?

Давайте зададимся вопросом: почему Россия не плодоносит? И в буквальном смысле — у нас масса непаханой земли да- же в Черноземье, и в фигуральном — российские идеи редко кто пытается вырастить на российской почве? Генерируются идеи — и реализуются за границей. Чтобы они реализовывались в нашей стране, необходима подготовленная почва. Почва — это условия, это законодательство, это практика взаимоотношений между бизнесом и правоохранительными, фискальными структурами, отношения к бизнесу органов власти.

Сейчас объявлена программа импортозамещения — это прекрасно. Однако предприниматели думают: а не получится ли так, что государство сегодня скажет: «Давайте, бизнесмены, вкладывайте!» — а потом придет и все заберет? Или скажет о том, что поддерживает переработку, но на деле продолжит действовать в интересах сырьевиков и импортеров? 

Предприниматели опасаются такого развития событий. И без глубокого участия государства в тех или иных проектах они не готовы инвестировать. 

Теперь требуются государственно-частное партнерство и отказ от пересмотра правил игры не на пять, не на десять лет — на десятилетия. Когда изменится отношение государства к бизнесу, изменится и инвестиционная ситуация в российской экономике. 

— То есть должна быть создана основа для доверия к государству, к тому, что страна будет дальше развиваться…

— Совершенно верно. Это ключ от всех проблем в экономике. Если мы решим проблему, российская экономика будет расти не на 2–3%, а на 10–15% в год. Если нет, мы так и останемся придатком, продолжим обеспечивать производственные мощности Евросоюза, Турции, Китая. Я не против этих стран, но я за Россию. Мне не хотелось бы такой перспективы.


Мнения боссов

Максим ЛОГВИНОВ, генеральный директор АН «Красная горка»:

Масштабное импортозамещение во всех отраслях — это хороший лозунг, как в 1986 году ССС Р Михаил Горбачев поставил цель к 2000 году обеспечить каждую советскую семью отдельной квартирой. Но тогда будущий первый и последний президент ССС Р ставил более реальные сроки, нежели сейчас: за четверть века вполне можно было поднять строительную отрасль. Однако, как всем известно, задачу не выполнили. Что же теперь говорить о масштабной перестройке промышленности в условиях западных санкций? Как и в 1986 году, намерение хорошее, но добиться этого в обозримой перспективе не удастся. Пока значимые результаты программа импортозамещения смогла продемонстрировать разве что в секторе АПК. Приведу лишь один пример, который ярко характеризует ситуацию с импортозамещением в промышленности.

Украинское предприятие «Мотор Сич» (Запорожье) на протяжении многих лет поставляло в Россию двигатели для вертолетов. И дело здесь вовсе не в том, что у нас не могли создать аналогичное производство. Вполне могли, но зачем, если имелись налаженные еще с советских времен производственные цепочки? Однако волею судеб в начале 90-х предприятие оказалось на территории другого государства. Сотрудничество было взаимовыгодным и отказываться от него никто не собирался, если бы не очередная смена политического вектора в Киеве. Там решили, что поставки двигателей не отвечают, скажем так, «национальным интересам Украины». И решили переориентировать производство на другие страны, ту же Индию и Китай, где до сих пор находится в эксплуатации много советской техники. Однако сделать это не удалось, и на сегодняшний день «Мотор Сич» находится в крайне тяжелом финансовом положении. Ходили даже слухи, что владелец предприятия якобы приезжал в Москву и вел переговоры о его продаже, но в нынешних условиях российские инвесторы не самые желанные кандидаты для Киева.

С другой стороны, строить вертолеты в России необходимо, только без украинских двигателей они летать не смогут. В рамках программы импортозамещения приняли решение наладить производство силовых агрегатов в Москве и Санкт-Петербурге, где уже есть опытные производства двигателей для вертолетов. Естественно, что все взяли «под козырек» и пообещали в самое ближайшее время запустить не штучное, а промышленное производство. Как оказалось, это не так просто, что пришлось признать даже членам правительства, которые перенесли сроки полного импортозамещения в данном сегменте аж на 2017 год. Но и этот срок может оказаться достаточно оптимистическим. Проблема вовсе не в отсутствии квалифицированных кадров, технологий или денег. Все это есть, однако по какой-то «неведомой» причине пока в России удается собирать вместо требуемых 200 двигателей в год лишь чуть более 10, да и их качество оставляет желать лучшего.

В чем же дело? Неужели украинские рабочие более квалифицированные? Отнюдь нет, но производственная цепочка на ПАО «Мотор Сич» налаживалась как сложный часовой механизм на протяжении нескольких десятков лет, еще с советских времен. На предприятии работают целые династии инженеров и обычных рабочих. Скопировать этот опыт не получится, нужно создавать все с нуля, выращивая собственные кадры и «настраивать» производство, чтобы оно работало без сбоев и на выходе давало качественный продукт. Очевидно, что сделать это за месяц-два и даже за пару лет не удастся. Перед нами яркий опыт Китая, который относительно успешно копирует многие образцы советского и российского оружия. Хотя, как оказалось, разобрать до винтика и собрать точно такой же самолет — этого мало. Нужны десятки лет проб и ошибок и высококвалифицированные рабочие, которые передают свой опыт новичкам. Это не iPhone, «клоны» которого продаются в Поднебесной на каждом шагу. В итоге собранные в точности по образцам оригиналов, китайские копии наших самолетов и ракетных комплексов оказываются значительно хуже по характеристикам и менее надежными. Необходимо признать, что при локализации производства вертолетных двигателей в России на первом этапе произойдет примерно то же самое. 

Олег ЯНТОВСКИЙ, глава российского представительства, член совета директоров международного фонда прямых инвестиций Hermes-Sojitz:

Госсовет по импортозамещению констатировал, что сдвиги в этом направлении есть. Производство продуктов питания, химическая промышленность, производство оборудования — те отрасли, которые показали рост на фоне замещения импортной продукции. Но следует отметить, что рост недостаточный. Спрос на эту продукцию существенно превышает предложения на рынке.

Необходимо создавать новые производства с использованием инновационного оборудования и технологий, которые не будут уступать западным аналогам. Для этого нужно развивать НИО КР и значительно увеличивать объемы вложений в это направление. Ну и, конечно же, бизнесу как воздух требуются дешевые кредиты. Фонд развития промышленности исчерпал свой капитал еще на промежуточном этапе подведения итогов. Денег на развитие не хватает, учитывая все правительственные программы поддержки. На мой взгляд, это основная проблема, которая является краеугольным камнем в развитии импортозамещающих производств.

Александр ПАХАЛОВ, ведущий специалист методического отдела Национального рейтингового агентства:

Говоря об импортозамещении в России, нельзя не вспомнить о двух основных типах импортозамещения, рассматриваемых экономистами: естественном и вынужденном. Естественное импортозамещение происходит в результате повышения конкурентоспособности отечественной продукции, которая в силу роста качества или снижения цены вытесняет импортные аналоги. Вынужденное импортозамещение происходит в результате блокирования входа иностранных игроков на национальный рынок. Как правило, второй тип импортозамещения не связан ни с ростом качества производимой в стране продукции, ни с внедрением производственных инноваций, ни со снижением производственных издержек. Более того, вынужденное импортозамещение может привести к росту цен и ухудшению качества, поскольку у внутренних производителей исчезают стимулы производить продукцию, конкурентоспособную относительно зарубежных аналогов.

Нетрудно догадаться, что в российской пищевой промышленности происходит импортозамещение именно второго типа. В результате введенного запрета на поставку импортного продовольствия отечественные производители получили безусловное конкурентное преимущество при сохранении относительной свободы в ценовой политике. В итоге в период действия продовольственного эмбарго продукты питания существенно подорожали: в частности, мясо подорожало на 8,5%, молоко более чем на 10%, хлеб — почти на 16%, сыры — на 18%. При этом качество производимых продуктов питания по-прежнему недотягивает до европейского уровня.

Многие другие отрасли российской обрабатывающей промышленности имеют шанс реализовать первый тип импортозамещения, поскольку доступ зарубежных конкурентов на российский рынок не заблокирован, хотя государство также создает некоторые преференции для отечественных производителей, например выделяет субсидии и ограничивает государственные закупки импортной продукции. В качестве примера такой отрасли можно привести легкую промышленность, однако и здесь импортозамещение происходит с большим трудом. По данным Росстата, в первом полугодии 2015 года во всех ключевых сегментах отрасли зафиксировано падение производства в реальном выражении, особенно существенным падение оказалось в производстве одежды, где произошло снижение производства на 24%. Надежды на импортозамещение в текстильной и легкой промышленности связывались с девальвацией рубля. Ситуация на валютном рынке одновременно снижала издержки производства в России и делала невыгодным ввоз одежды и обуви из-за границы. В действительности некоторые зарубежные розничные бренды массового сегмента покинули российский рынок, однако им на смену не пришли новые российские игроки. Даже несмотря на изменившиеся макроэкономические условия, производство одежды и обуви по-прежнему выгоднее размещать в странах Азии (Китае, Пакистане, Бангладеш). В этих странах можно значительно сэкономить на оплате труда, что особенно важно для такой трудоинтенсивной отрасли, как легкая промышленность. Ведущие российские бренды одежды и обуви (O’STIN, ТВОЁ, СпортМастер, Carlo Pazolini и т.д.) производят бóльшую часть своей продукции в Азии. Государство делает определенные шаги для стимулирования импортозамещения в текстильной и легкой промышленности. К примеру, в августе 2014 года было принято постановление, которое ограничивает государственные закупки за рубежом (кроме Белоруссии и Казахстана) тканей, одежды, обуви и некоторых других изделий легкой промышленности. Хотя институциональные особенности российского сегмента госзакупок не способствуют развитию отрасли в целом, создавая благоприятные условия лишь для отдельных участников рынка.

Об эффективности импортозамещения можно судить по динамике промышленного производства. В 2015 году роста удалось достичь практически только в тех отраслях, куда полностью был заблокирован вход европейских игроков. В большинстве остальных отраслей зафиксирован спад, причем весьма ощутимый.

Интересно рассмотреть ситуацию с импортозамещением в производстве оборудования и материалов. Согласно недавнему исследованию Института Гайдара, в первом квартале 2015 года российские промышленные предприятия массово отказывались от закупок импортных машин и оборудования. По результатам опроса, проведенного экспертами института, более половины предприятий российской промышленности в условиях санкций и обесценения национальной валюты начало отказываться от инвестиционного импорта и потенциально могло бы стать покупателями отечественных машин и оборудования. Однако этого не произошло: лишь менее 10% опрошенных предприятий сообщило о росте закупок отечественных аналогов. То есть фактически снижение интереса к иностранному оборудованию было обусловлено не эффектом импортозамещения, а резким падением инвестиций в основной капитал.

Тем не менее интерес государства к политике импортозамещения привел к определенным положительным результатам. Например, руководители регионов, перед которыми была поставлена задача создания территориальных центров импортозамещения, проявляют теперь повышенный интерес к поддержке инвестиционных проектов в отраслях, ориентированных на замещение импорта. В частности, во Владимирской области региональная администрация активно поддерживает развитие четырех кластеров (центров импортозамещения): в Муроме — Центр импортозамещения компонентов транспортной инфраструктуры и путевой техники для нужд РЖД; в Коврове — высокоточного машиностроения, станкостроения и робототехники; в Гусь-Хрустальном — для нефтегазового комплекса; в Петушинском районе — микробиологическего кластера. В конечном счете все эти действия — шаги на пути к улучшению инвестиционного климата в регионах, что не может не радовать.

Эльмира КРЫЛАТЫХ, завкафедрой Высшей школы корпоративного управления РАНХиГС, академик РАН, д.э.н., профессор:

Проблемы продовольственного обеспечения населения приобретают сейчас новые оттенки, сопряжены с новыми рисками. Можно назвать три главные причины.

Первая причина. Уровень государственной поддержки сельского хозяйства остается недостаточным для преодоления последствий глубокого аграрного кризиса 90-х и его нового обострения в настоящее время. Аграрная политика государства пока не содействует развитию малого и среднего агробизнеса. Не решены проблемы регулирования земельных отношений. Остается недоступным банковский кредит для инвестиций в производство.

Вторая причина. Сохраняется значительная зависимость российского производства от импортных поставок технических средств для сельского хозяйства, пищевой промышленности, племенного скота, семян, биопрепаратов и прочих средств производства. Несмотря на эмбарго, зависимость от импорта молочной и мясной продукции, фруктов, некоторых видов овощей сохраняется. «Санкционное противостояние» на продовольственном рынке не привело пока к позитивным результатам.

Третья причина. Рост продовольственной инфляции определил неизбежное ухудшение финансовой доступности необходимых продуктов питания для населения с низкими и средними доходами. Положение сельского населения продолжает ухудшаться во многих регионах страны в связи с ликвидацией первичного звена здравоохранения, школьного образования во многих сельских населенных пунктах.

При возможном осложнении ситуации нет оснований для паники и ожидания продовольственного коллапса. Достигнут и, видимо, сохранится достаточный уровень продовольственной независимости по четырем видам продукции: зерно — 130%, подсолнечное масло — 133%, картофель — 105%, мясо птицы — 88%. Существенно ниже аналогичные показатели по свинине, говядине, молоку, фруктам: на уровне 40–60%.

Спорной остается проблема масштабов и методов импортозамещения на продовольственном рынке России. Следует принять Концепцию рационального импортозамещения. Это значит, что продукция отечественного производства, предназначенная для замещения, должна быть конкурентоспособной по цене и качеству, то есть полностью соответствовать госстандартам, быть не хуже, а желательно лучше импортируемой.

Надо вернуть нашему населению позитивные национальные традиции здорового питания.

Павел САЛАС, генеральный директор еТоrо:

В российской промышленности импортозамещение действительно продолжается, правда, более умеренными темпами, чем ожидали власти. Мешают этому процессу главным образом отсутствие доступного финансирования и неопределенность в экономике, из-за чего многие производственные компании сокращают свою деятельность и переносят проекты на неопределенный срок. При этом в целом промышленность сокращается. За первые три квартала текущего года промышленное производство упало более чем на 3%. Поэтому до тех пор, пока не будет доступного финансирования, а ситуация в экономике не станет более предсказуемой, говорить о масштабном импортозамещении не приходится.

Сергей КУКУШКИН, технический директор Nowelle:

Следует помнить, казалось бы, очевидные вещи, о которых сейчас многие забывают. Импортозамещение не возникает на пустом месте по приказу сверху.

Успех в этом деле у тех, кто работать и не прекращал, кто работал еще до всех кампаний, но по понятным причинам не был виден массовому потребителю и власти на местах. Теперь на короткое время (то, что на короткое, уверен) такому производителю позволено занять столько объема рынка, насколько он способен. Завтра окно возможностей опять закроется. И нам, отечественным производителям, нужно успеть им воспользоваться.

Тех же, кто возник из ничего на волне кампании импортозамещения, надеясь погреться в лучах славы и поживиться за счет разного рода льгот и послаблений, ждет глубокое разочарование.

Майя БИКБОВА, старший научный сотрудник консалтинговой компании «НИИТЭХИМ»:

В химической отрасли достаточно много товаров, для которых импортная компонента значительно превышает порог экономической безопасности и составляет 80 и даже 100%. Например, до настоящего времени в стране нет изоцианатов, необходимых для производства полиуретана, отсутствуют многие компоненты для выпуска лакокрасочной продукции, и компании-продуценты вынуждены работать на импортном сырье. Крупнейшей статьей импорта традиционно являются изделия из пластмасс. За последние годы в данной отрасли произошли существенные положительные изменения, но, несмотря на это, в 2014 году более $6 млрд было затрачено на закупку изделий из полимеров. Именно на такое расширение емкости рынка могут рассчитывать российские переработчики пластмасс.

Георгий СОЛДАТОВ, генеральный директор инжиниринговой компании «Адитим»:

На сегодня, для того чтобы заместить некоторые продукты, нужны огромные инвестиции и строительство крупных заводов с учетом всех современных технологий. Кроме этого, надо понимать, что часто импортозамещение происходит по формальному признаку, что ведет к снижению качества, например готовой конструкции. Не стоит забывать, что во многие товары, сделанные в России, входят зарубежные компоненты. С моей точки зрения, импортозамещение должно превратиться из лозунга в планомерную работу с профессиональными сообществами. Необходима разработка планов импортозамещения, подкрепленных соответствующими инвестициями.

Роман УСАТОВ-ШИРЯЕВ, генеральный директор группы компаний Robotikum:

Нужно развивать «гибкие производства» — автоматизированные и роботизированные. Роль вновь создаваемых научно-производственных консорциумов в этом плане неоценима.

Для прорыва в промышленности крупным производственникам надо ставить сверхзадачи и образовывать консорциумы с малыми инновационными предприятиями. Они начали делать эти шаги. Разговор представителя МИП с технологами через доступ на предприятие позволяет им выявить ключевые задачи и приложения в рамках консорциума.

Но тут возникает второй вопрос: необходимо выстраивать взаимодействие и по финансированию НИОКР под решение задач консорциума. А вот это реальная проблема — нужно завершить разработку. Крупные корпорации в состоянии купить такое решение, когда оно готово, но не в силах про- финансировать НИОКР, банкам же нечего попросить в залог у МИП ввиду отсутствия предмета залога.

Мы в Robotikum вкладываемся в подобный консорциум своей технологией автоматического управления движением, которую дорабатываем для использования в робототехнической промышленной ячейке, шлифующей турбинные лопатки в круглосуточном режиме.

Казалось бы, тут частная разработка отдельного малого инновационного предприятия встраивается в технологическую цепочку крупных производственных корпораций, но участие десятков и сотен подобных нам компаний в других консорциумах выведет промышленность страны на новый уровень с реальным импортозамещением (свои фабрики, свои станки, свое программное обеспечение для станков и создаваемых промышленных «роботов»).

Михаил ШАПИРО, генеральный директор ООО «Данфосс»:

Что способствует импортозамещению в промышленности? В первую очередь внимание правительства, транслированное по разным каналам информации и посредством своего влияния на экономику, включая государственный сектор экономики, который у нас занимает доминирующее положение. Тот факт, что рубль значительно девальвировался, безусловно, делает более привлекательным производственные процессы, связанные с рабочим временем, как высококвалифицированного инженерного персонала, так и рабочих разных специальностей. Например, разрабатывать, производить и собирать готовые решения для сложных инженерных систем, разумеется, выгоднее в России. Мы рассматриваем сейчас перенос ряда направлений по разработке новой продукции, а также по производству в Россию, так как есть возможность найти высококвалифицированных специалистов, а себестоимость разработки, по нашим оценкам, должна быть очень конкурентной.

Также та часть материалов, которая имеет ограничения по экспорту либо в связи с дорогой транспортировкой, либо другими сложностями, в целом должна оставаться привязанной к старым ценам в рублях, и это позволяет делать продукцию более конкурентной.

Что мешает импортозамещению в промышленности?

Высокая стоимость привлечения денег для инвестиций ограничивает поле применения этих инвестиций только самыми быстроокупаемыми. Высокая цена этих привлеченных денег в том числе объясняется нестабильностью экономической ситуации и, как результат, высоким риском потерь. Значительные колебания основных экономических параметров в зависимости от цены на нефть в первую очередь и от политической ситуации однозначно влияют на коммерческую привлекательность инвестиций. Пожалуй, меньшее влияние эти колебания оказывают только на инвесторов с очень дальним горизонтом планирования и тех, для кого рынок в России стратегически важен. В определенном смысле, к примеру, Данфосс, является таким инвестором.

Кроме того, учитывая то, что значительная часть промышленности находится в госсекторе, зачастую мало внимания уделяется эффективности, энергоэффективности и мероприятиям, направленным на снижение уровня затратности.

Безусловно, мы часто встречаемся с достаточно устаревшей производственной базой наших партнеров, и иногда сложно найти нужного поставика с конкурентной ценой и качеством по сравнению с внешним рынком, несмотря даже на более дешевый рубль.

Есть также фактор необоснованно высокой стоимости ряда услуг и работ (либо административной сложности), связанными с требованиями по организации производства или правилами, накладываемыми на продукцию. Вроде бы они изначально имеют правильный посыл (безопасность и т.д.), но приводят к избыточному регулированию. Здесь последнее время видны позитивные сдвиги, однако работы еще много. Это делает любой бизнес более затратным, а значит, неконкурентным.

Яков МАРГОЛИН, генеральный директор Клинического госпиталя на Яузе: 

Для России импортозамещение имеет стратегическое значение. С каждым годом цены на расходные материалы для медицинских технологий и оборудование становятся выше, что увеличивает себестоимость оказания услуг. Если российские предприятия сумеют наладить производство расходных материалов, то себестоимость услуг станет значительно ниже. Но необходимо сосредоточиться на таких расходных материалах, которые могут производиться в нашей стране без ущерба для качества.

Такой же подход следует применять и относительно импортозамещения высокотехнологичного медицинского оборудования. Есть простое оборудование, которое российские компании могут производить самостоятельно, существует такое, для производства которого должно подключиться государство. А есть оборудование, которое производить в нашей стране нецелесообразно. Для того чтобы это понять, необходима оценка экспертов в каждой области медицины.

Как руководитель крупного лечебного заведения могу сказать, что мы с удовольствием будем пользоваться российскими расходными материалами и оборудованием, если будем на 100% уверены, что не страдает качество оказания медицинских услуг.

Николай КАЛМЫКОВ, директор Экспертно-аналитического центра РАНХиГС:

Российские проекты ГЧП в здравоохранении во многом ориентированы на период реализации до десяти лет, в то время как лучшие зарубежные практики предполагают планирование на десятилетия вперед. У многих проектов, которые реализуются в формате ГЧП, и вовсе еще не определена стоимость и даже сроки реализации.

При этом важно отметить, что до 70% оборудования для средних и крупных проектов может импортироваться из Германии, США, Японии.

Соответственно, для обеспечения системной работы и долгосрочной реализации импортозамещающих мероприятий и проектов необходимо столь же системно прорабатывать вопросы потребления данной продукции, а наше долгосрочное планирование проектов в здравоохранении, как показано выше, несколько хромает и ориентируется, скорее, на краткосрочный и среднесрочный периоды.

И подобного несистемного спроса может быть явно недостаточно для выстраивания сложных производственных цепочек и долгосрочных инвестиций.

Илья ЧЕХ, генеральный директор компании по разработке функциональных протезов верхних конечностей «Моторика»:

Область здравоохранения в России находится в стадии развития. Биотехнологии становятся интересны для инвесторов с точки зрения будущего потенциала. Внимание смещается с IT-индустрии на биомедицинский кластер и робототехнику. Потенциал для замещения есть в таких областях, как диагностирование, фундаментальные исследования, фармацевтика, высокотехнологичная реабилитация.

Быстрому развитию отечественных медицинских технологий мешают консервативность отрасли (боязнь использовать новые устройства), финансовая заинтересованность врачей в применении более дорогих препаратов и устройств, низкое качество и плохой уровень технической поддержки со стороны российских компаний.

Помогают развитию импортозамещения в здравоохранении падение курса рубля (возможность ценовой конкуренции) и активная поддержка государства.

Олег МАЛЬСАГОВ, советник ректора Университета ИТМО по развитию, ментор трека BiotechMed акселератора GenerationS:

Импортозамещение — это не российское изобретение последних месяцев, а общемировая практика. Оно складывается из двух составляющих: сильный продукт и поддержка государства. Во всем мире государство старается помогать внутреннему производителю быть конкурентоспособным, поддерживает его внутри страны, способствует выходу на глобальный рынок.

Российские изобретатели уже сейчас создают новые медицинские технологии, которые способны стать основой импортозамещения и на которые государство может опираться при реализации Национальной технологической инициативы. Проблема этих изобретателей в том, что они редко понимают, как превратить свою технологию в продукт и вывести на рынок. И это основной барьер для импортозамещения. Еще один барьер заключается в том, что мировой рынок поделили крупные фармацевтические корпорации. Молодой компании тяжело развиваться в такой агрессивной среде. В этой ситуации необходимо либо идти под крыло корпорации, либо искать поддержку у государства, либо пробиваться самому вопреки всему.

Яркий пример — Ирина Алексеенко, победитель акселератора GenerationS, организованного РВК. Ее коллектив много лет разрабатывал дешевую вакцину против рака головы и шеи, рака шейки матки и рака прямой кишки. Основной посыл ученых в том, что такое лекарство должно быть доступно всем. Поэтому они осторожно относятся к идее продать технологию крупной фармацевтической корпорации, поскольку в этом случае готовый препарат может стать очень дорогим.

Существующий на рынке аналог стоит свыше 4 млн рублей за одну дозу. Наши ученые нашли возможность сделать его в сотни раз дешевле. Стоимость дозы получается 12 тыс. рублей. И такие технологии в России есть, хоть их и немного. Алексеенко пришла в акселератор GenerationS с технологией, но не обладала компетенциями для формирования бизнеса.

На протяжении нескольких недель команда менторов и экспертов помогала ей сформировать продукт: отработать бизнес-модель, понять особенности производства и распространения препарата. Победа в GenerationS привлекла к проекту внимание инвесторов и потенциальных партнеров. Такие мероприятия — один из вариантов государственной поддержки малых технологических компаний в медицине.