Босс №07 2015 г.

Банкир и краевед

Рубрика | Попал в историю
Текст | Анастасия Саломеева

Николай Александрович Найденов не входил в число богатейших купцов своего времени, но на рубеже XIX–XX веков немногие коллеги по цеху могли соперничать с ним во влиянии, которое он оказывал на деловую среду. Самый авторитетный представитель московской буржуазии, на протяжении почти трех десятков лет он возглавлял Московский биржевой комитет — предпринимательское объединение, игравшее первую скрипку в организации торгово-промышленной жизни Первопрестольной.

Николай Александрович Найденов, представитель третьего поколения московской купеческой династии Найденовых, появился на свет в декабре 1834 года в Москве. Отец его Александр Егорович, купец третьей гильдии, занимался текстильным производством.
В Первопрестольной Найденовы объявились во второй половине XVIII века, когда сюда переселился посессионный крестьянин (категория крепостных в Российской империи, приписанных к мануфактурам) Егор Найденов. Он был определен к шелковой красильне некого купца Колосова, ставшего владельцем родного села Егора в Суздальском уезде. В старой столице Найденов выслужился до мастера, потом открыл собственную красильню, а в 1816 году, выправив себе и семье вольную, записался в московское купечество.
Дело Найденова-старшего продолжили сыновья, младшим из которых был Александр Егорович. Занимались они сначала крашением шелка, потом хлопчатобумажных и других тканей, набивным производством.

Школа Найденовых
Отец будущего главы Московской биржи был человеком неординарным. Сын неграмотного крестьянина и сам не имевший систематического образования (собственно, за плечами Александра Егоровича была только церковно-приходская школа), он высоко ставил науки. Самостоятельно выучился французскому языку, будучи большим любителем чтения, собрал дома прекрасную библиотеку, завел знакомства с образованными людьми, с которыми любил обсуждать нюансы внешней и внутренней политики.
Своим семи отпрыскам (четырем сыновьям и трем дочерям) Александр Егорович постарался дать превосходное образование. Николай, так же как его старший брат Виктор, и два младших Александр и Владимир окончили Петропавловское евангелическо-лютеранское мужское училище. В женском отделении учились сестры Найденова.
Учебное заведение, созданное при евангелическо-лютеранской церкви Петра и Павла, изначально предназначалось для обучения детей иностранцев, приехавших покорять Первопрестольную, однако вскоре благодаря высокому качеству преподавания и обширной программе стало очень популярно и среди русских купцов. Поняв, что основной состав их учащихся — это дети предпринимателей, администрация училища ввела в преподавание дисциплины, которые могли очень пригодиться им в будущем. Помимо русского и латыни, немецкого и французского языков (ими ученики должны были владеть свободно), а для желающих — и английского, алгебры и геометрии, географии и истории, естественных наук и рисования слушатели осваивали азы коммерческих наук — бухгалтерию и конторское дело, техническую механику и коммерческую географию.

Купеческая арифметика
В 1848 году Николай Найденов одним из первых учеников окончил Пет­ро­павловское училище. Тогда же молодой человек, уже овладевший немецким и французским, решил освоить и английский. Преподавателем его стал профессор Петропавловского еван­гелическо-лю­те­ранского училища А. Штейн­гауз. Расплачивался за уроки юноша самостоятельно, переводя на русский язык учебник своего учителя «Купеческая арифметика. Руководство для купцов и учебная книга для коммерческих и реальных училищ» и переписывая набело его рукопись. Книга была выпущена в 1850 году и на долгие годы стала любимым учебным пособием российских коммерсантов. Вскоре Николай Найденов, видимо, унаследовавший от отца способности к языкам, прибавил в свою лингвистическую копилку еще два языка — греческий и голландский, которые выучил самостоятельно.
Пока Николай корпел над переводом и учебниками, решалась его судьба: родные думали о его будущем. Как позже вспоминал сам Найденов, его, полиглота, решили устроить служащим в какую-нибудь надежную иностранную фирму. Но именитые московские «немцы», всегда державшиеся несколько обособленно от российских купцов, не спешили предлагать ему работу. И тут старший брат Николая, Виктор, после окончания училища служивший в отцовской конторе, вынужден был оставить семейное дело — его попросили подменить заболевшего приказчика в амбаре одного из родственников Найденовых, суконного фабриканта Василия Алексеевича Ганешина. Как часто бывает, то, что казалось временным, затянулось на долгие годы: Виктор перешел на постоянную работу к Ганешиным, сделал там карьеру, позже стал компаньоном и директором фирмы. Николай же занял в отцовском бизнесе место старшего брата.
Тем временем когда-то чувствовавшее себя неплохо красильное дело Найденовых начинало давать сбой, текстильные фабриканты стали открывать собственные красильни, число заказов на мануфактуре сократилось. В середине 1850-х Найденовы приняли решение ликвидировать красильный бизнес и открыть собственное ткацкое производство, сохранив при этом и даже модернизировав набивное дело. Так, в 1856 году заработала найденовская фабрика по производству кашемировых платков, потом на ней начали также выпускать демикотон (плотную хлопчатобумажную ткань). В 1860-х Найденовы открыли и прядильное производство.
В 1864 году, когда умерли Александр Его­ро­вич и младший из его сыновей Вла­ди­мир, был основан торговый дом «А. Най­денова сыновья». Учредили его три наследника Найденова-старшего — Ни­колай, Виктор и Александр, перешедшие в этом же году в первую гильдию московского купечества. Главой и душой семейного дела являлся Николай.

Время перемен
Между тем в России стартовали реформы, сопровождавшиеся всплеском общественной жизни. Не осталась в стороне от новых веяний и старая столица. В общественной жизни Москвы начались стремительные преобразования. В начале 1860-х прошла реформа городского самоуправления, были введены новые принципы работы Московской думы и изменены правила выборов в нее. Также в Москве и в двух других самых коммерчески развитых городах империи — Санкт-Петербурге и Одессе — появились новые учреждения городского самоуправления, ведавшие делами купеческого сословия, — купеческие управы.
Найденов всегда стоял вне политики, но это, впрочем, не мешало ему стать активным участником общественной жизни родного города. Включился в нее он в 1865 году, когда был избран гильдейским старостой в Московской купеческой управе. Спустя год Николая Александровича впервые избрали гласным (депутатом) Московской думы. На этом поприще купец трудился до конца своей жизни, выступив одним из самых активных членов Думы.
Также Найденов с 1868 года участвовал в работе московских отделений Ма­ну­фак­тур­ного и Коммерческого советов (совещательных органов при Министерстве фи­нансов), а после их объединения в 1872 году в Совет торговли и мануфактур стал сначала членом, а потом и председателем московского отделения совета. К тому же в конце 1860-х началась работа Най­де­нова в Московском биржевом комитете (Московской бирже). В качестве депутата от нее, а также от Ма­ну­фак­турного и Коммерческого советов Ни­ко­лай Александрович в 1868 году работал в Комиссии при Министерстве финансов для пересмотра таможенного тарифа, где показал себя рьяным защитником интересов российского купечества. В 1870 году Найденова избрали старшиной Московского биржевого комитета. Также он являлся членом Московского коммерческого суда (1868–1871 годы) и почетным мировым судьей (1871–1881 годы).

Найденовский — значит надежный
1860-е были не самые спокойные для отечественных производств годы: периоды роста в промышленности сопровождались спадами. Турбулентность на текстильном рынке сказалась и на торговом доме «А. Найденова сыновья», и с конца 1860-х Николай Александрович стал шаг за шагом закрывать старые направления бизнеса. Дольше всего продержалась прядильная фабрика Найденовых. Она проработала до 1885 года.
Свое внимание он сосредоточил на стремительно развивавшемся тогда финансовом секторе. Удручающее положение, в котором оказалась казна после поражения России в Крымской войне, вынудило правительство пойти на пересмотр финансовой политики, результатом чего стало в том числе и формирование новой банковской системы. Предприниматели, получившие карт-бланш на создание частных финансово-кредитных учреждений, начали спешно их открывать. Не миновала банковская лихорадка и Москву. В 1864 году был утвержден устав Московского купеческого банка (создан предпринимателями обеих столиц, ядро которых составили крупнейшие текстильные воротилы России). В 1870 году распахнул свои двери Московский учетный банк. Его учредителями выступили предприниматели-иностранцы, а также несколько российских купеческих фамилий. И, наконец, в 1871 году появился Московский торговый банк — детище Николая Александровича Найденова.
Основной капитал нового финансово-­кредитного учреждения составил 2 млн рублей, его учредителями помимо Най­де­но­вых были хлопчатобумажные магнаты Тимофей Сав­вич Морозов, Василий Ива­но­вич Якун­чи­ков, Александр Кон­стан­ти­но­вич Кре­стов­ников и Павел Михайлович Ря­бушинский и другие именитые московские купцы. Пост председателя правления банка до конца своей жизни занимал Николай Александрович Най­де­нов.
Московский торговый банк, отделения которого были также в Одессе и Орен­бур­ге, в основном обслуживал предприятия, близкие бизнесу Найденова, как правило, текстильной отрасли. В 1874 году Най­де­нов в партнерстве с некоторыми московскими текстильными фабрикантами основал полностью подконтрольное его банку Мос­ков­ское торгово-промышленное товарищество, в которое вошли хлопкоочистительные заводы в Туркестане, предприятия, занимавшиеся покупкой и доставкой сырья из Средней Азии на хлопчатобумажные, шерстяные и шелкоткацкие фабрики Центральной России. Позже клан Найденовых стал контролировать также Товарищество Купавинской суконной фабрики, Товарищество мануфактур Ра­зо­ре­нова и Кормильцина и Московско-Кав­каз­ское нефтепромышленное товарищество.
К концу XIX века основной капитал Мос­ков­ского торгового банка составил 5 млн рублей, а к 1913 году — 10 млн рублей. Но в целом этот банк не был самым крупным банком Москвы, хотя считался, пожалуй, одним из надежных. Потому что Найденов, сосредоточивший в своих руках бразды правления банком, никогда не пускался в популярные тогда инвестиционные авантюры. К этому Николая Александровича привел горький опыт, едва не стоивший ему банкротства его детища. Вскоре после открытия своего банка Найденов направил львиную долю его средств то ли на кредитование петербургского Общества путиловских заводов, то ли в только что приобретенное его товариществом фактически обанкротившееся Средне-Азиатское торгово-промышленное-товарищество. Куда именно неудачно вложил деньги Найденов? Об этом мнения современников расходятся, однако у кредитуемого предприятия начались проблемы, которые не замедлили сказаться на банке: у него случились трудности с ликвидностью. За помощью Най­де­нов обратился к своему компаньону Ря­бу­шинскому, а тот, недолго думая, взял и перечислил все средства из своих компаний в банк Найденова. Московский торговый банк был спасен, а Николай Александрович дал себе зарок — никогда больше не связываться с рискованными инвестиционными проектами.

Дела торговые
В 1877 году Николай Александрович Найденов был избран председателем Мос­ков­ского биржевого комитета. Пост первого лица Московской биржи — главного профессионального объединения московского купечества, одной из самых влиятельных региональных групп делового мира Российской империи он занимал почти 30 лет, дольше всех его предшественников и последователей.
Московская биржа, открытая в 1839 году, существенно отличалась от двух других старейших бирж империи — Санкт-Пе­тер­бург­ской и Одесской. Прежде всего тем, что была, скорее, не фондовой, а товарно-сырьевой. Консервативные московские купцы не спешили прибегать к ненадежным, с их точки зрения, фондовым операциям. Основными товарами на ней являлись традиционные для текстильного региона, которым долгие годы была Москва, хлопок-сырец, хлопчатобумажная пряжа и миткаль.
По правде говоря, несколько десятилетий после своего основания Московская биржа, «жившая» до 1870 года по уставу Петербургской, существенно отставала от своих «сестер» в столице и в Одессе и не пользовалась большой популярностью у московских купцов. Злые языки относили это на счет рачительности предпринимателей Первопрестольной: мол, не любит здешний деловой люд лишние траты, а потому и предпочитает встречаться и заключать сделки не в стенах биржи, уплачивая тем самым биржевые пошлины, а на площади перед зданием.
Впрочем, к концу века и не без участия Николая Александровича Найденова такая инертность была преодолена. Московская биржа заняла достойное место в жизни московского купечества. Здесь стали более активно торговаться финансовые бумаги, а традиционные текстильные лоты потеснили нефтяные продукты, каменный уголь и другое минеральное сырье. Да и авторитет председателя Московского биржевого комитета вышел за пределы Москвы и дошел до столицы. К мнению Найденова очень прислушивались руководители финансовых ведомств страны.

Краевед
Была у Найденова страсть, заглушить которую не могли ни его активная предпринимательская деятельность, ни не менее активная общественная работа, — живой интерес к московской старине. В историю родного города Николай Александрович вошел как один из первых его краеведов, инициатор и инвестор многочисленных исследований и изданий по истории Москвы. Среди этих книг и 14 дорогих альбомов с 680 фотографиями Москвы — той навсегда канувшей в Лету златоглавой Первопрестольной, которую мы никогда уже не увидим, и девятитомные «Материалы по истории московского купечества», выпущенные Найденовым в сотрудничестве с известным историком Иваном Егоровичем Забелиным.
В быту Найденов, как и положено представителю уважаемого купеческого рода, был скромен и аккуратен. Своим купеческим происхождением гордился и в дворяне, как многие другие представители его сословия, не стремился. Более того, когда ему, коммерции советнику, награжденному орденами Владимира II степени, Белого орла, Анны и Станислава I степени, власти напомнили, что эти регалии дают право на получение потомственного дворянства, Найденов отказался, коротко отрезав: «Купцом родился, купцом и умру».
Алексей РемизовПроживал Николай Александрович в живописном имении на берегу Яузы, на земле, купленной когда-то его отцом. В этой чудесной усадьбе, памятнике московского классицизма (она, к счастью, сохранилась и до наших дней. Сегодня здесь находится Сахаровский центр), вместе с его семьей жили старший брат Найденова холостяк Виктор и их бросившая мужа-купца сестра Мария Александровна Ремизова. Младший ее мальчик, Алеша, стал известным русским писателем. Ах как не любил и боялся в детстве Алексей Михайлович Ремизов своего властного дядюшку, в доме которого его семья была на правах бедных родственников, ах как хлестко он изобразил его в своих произведениях и воспоминаниях. Но кто знает, какую роль сыграли этот грозный старик и рассказы — его и гостей его вечеров, известных историков и публицистов, о старой Москве — в становлении уникальной авторской манеры Ремизова, неисправимого выдумщика и одного из самых ярких стилистов в русской литературе.
Николай Александрович Найденов скончался 28 ноября 1905 года. Хоронила предпринимателя вся Москва. Дело Ни­ко­лая Александровича продолжил его сын, названный в честь деда Александром. Ок­тябрь 1917 года положил конец империи Найденовых. Вместе с другими предприятиями был национализирован и Мос­ковский торговый банк. И тогда не эмигрировавший из России Александр Ни­ко­ла­евич пошел на то, на что не решились многие его бывшие коллеги. Чтобы сохранить в памяти людей доброе имя отцовского банка, он из собственных средств, хранившихся в иностранных банках, стал расплачиваться с вкладчиками. Это стоило Най­де­нову-младшему нескольких арестов и многочисленных бесед с представителями органов. Из родной страны Александр Ни­ко­лаевич так и не уехал. Полностью расплатившись со своими кредиторами, он умер в 1920 году.