Донбасс сейчас, Крым в уме

10Рубрика | Взгляд на власть

Текст | Алексей АРБАТОВ

Обструкция, которую устроили лидеры G20 президенту России Владимиру Путину на саммите в Брисбене, выражает прежде всего личное отношение к главе Российского государства, но не к самой стране.

Отношение на Западе к российскому президенту, наверное, соответствует показанной в Австралии планке. Но президент президентом, а на Западе понимают: Россия — важная страна, от сотрудничества с которой многое зависит и в экономическом плане, и в смысле безопасности. Поэтому продемонстрированный афронт не будет вечным; он может измениться — даже при том, что Россией и дальше продолжит руководить Путин.

Почему введены санкции? Наша пресса публикует на этот счет теории исходя из одной предпосылки, которую принимает безоговорочно: Россия не является стороной украинского конфликта. А раз так, значит, все санкции и остальное нацелены на то, чтобы разрушить, «поставить на колени», подчинить, «отнять у нас нефть и газ», съесть нашу гречневую кашу.

Но, если изменить только одну эту предпосылку и принять, что Россия выступает стороной конфликта, тогда все встает на свои места. Тогда становится понятно, что давление Запада направлено во многом на то, чтобы Россия изменила свою политику в отношении Луганска и Донецка. Хотя хорошее отношение к Путину не возникнет; оно будет деловым — как к лидеру ядерной державы, с которой необходимо развивать сотрудничество по целому ряду областей.

Я сейчас не спорю, правильно ли Россия делает, что, по моему мнению, участвует в конфликте, но надо признать: нам не удалось убедить окружающий мир в обратном — что Россия лишь морально и политически поддерживает ополченцев, посылает гуманитарные конвои, и точка. Нам не верят и считают, что российские войска находятся там, что в конце августа они нанесли сокрушительное поражение украинской армии и дошли почти до Мариуполя.

За то, что нам не верят, мы должны большое спасибо сказать нашим друзьям и соратникам в Луганске и Донецке. В частности, господин Захарченко в конце августа прямо благодарил за то, что Россия направила полторы тысячи обученных военно­служащих, полторы сотни единиц бронетехники. Затем в сентябре его не раз показывали по телевидению, где он несколько раз говорил спасибо за то, что до 4 тысяч российских добровольцев — кадровых военных — приехали и воевали на стороне Луганска и Донецка.

Из этой же предпосылки исходит и федеральный канцлер Германии — локомотива Евросоюза. Поэтому никакие фактически пророссийские заявления бывших канцлеров Коля и Шредера и даже «мягкая» позиция партнера Меркель по коалиции, главы МИД Штайнмайера не приведут к отмене санкций. Другое дело, что и Меркель, и иные немецкие политические круги ждут, чтобы Россия сама изменила эту ситуацию. Чтобы хотя бы те добровольцы, которых там было 4 тысячи (и мы не знаем, сколько их осталось), начали возвращаться в Россию. Может быть, это будет оговорено какими-то дополнительными гарантиями, скажем, невозобновления со стороны Киева боевых действий.

Что касается Крыма, тут никакого компромисса сейчас не может быть, и об этом вопрос не ставится — даже американцами. Б

 

 

Арбатов Алексей, директор Центра международной безопасности Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН. Член научно-консультативного совета МИД России, научного совета Совета безопасности РФ, а также член президиума Совета по внешней и оборонной политике. Вице-президент Международного Люксембургского форума по предотвращению ядерной катастрофы, член Международной комиссии по оружию массового уничтожения («Комиссия Бликса»), Международной комиссии по ядерному нераспространению и разоружению («Комиссия Эванса–Кавагучи»).

Алексей Арбатов был членом делегации на переговорах об СНВ-1, участником рабочих групп по переговорам о РСМД, ДОВСЕ, СНВ-2. В 1990-е годы являлся депутатом Государственной думы; в 1994–2003 гг. занимал должность заместителя председателя Комитета Госдумы по обороне. В 1986–2002 гг. Алексей Арбатов заведовал отделом, а в 1983–1985 гг. — сектором ИМЭМО РАН, где до этого — в 1976–1983 гг. — занимал должность научного сотрудника.