«Тяжелая» безальтернативность

9Рубрика | Отрасли

Текст | Николай АНИЩЕНКО

Очередная авария ракеты-носителя тяжелого класса «Протон-М» вернула к жизни разговоры о кризисе в космической отрасли, который не только угрожает национальной безопасности, но и может привести к уменьшению доли России на мировом рынке коммерческих запусков.

Эксперт космического кластера фонда «Сколково» Вадим Лукашевич обращает внимание, что число проблемных запусков «Протонов» в 2010–2014 годах удвоилось по сравнению с первым десятилетием века. И называет момент, который, по его мнению, стал переломом к худшему: приказ экс-министра обороны Анатолия Сердюкова об отмене военной приемки.

«Была военная приемка. Потом ее ликвидировали и отслеживание брака возложили на службы качества многочисленных предприятий, которые в кооперации производят узлы. А там очень остро стоит кадровый вопрос: и людей не так много, и квалификация сильно упала; ветераны уходят, не могут передать свои знания молодежи, — говорит эксперт. — Получается, что качество агрегатов снизилось, а Центр имени Хруничева, который производит финальную сборку, не в состоянии обеспечить входную приемку. Поэтому с «Протонами» стали вдруг проявляться проблемы, обычно свойственные новому изделию, а не ракете, которая давно уже серийно производится. Это и есть системный кризис».

Частые аварии, однако, не единственная проблема «Протона»: носитель до сих пор использует ядовитое топливо — гептил.

«Технические решения, идеология «Про­то­на» — это прошлый век. Кроме того, там применяется токсичное топливо. По этой причине для него не создавалась отдельная стартовая площадка в Плесецке, и он даже не рассматривался как носитель для строящегося космодрома Восточный. Так что «Протон» жестко привязан к Бай­ко­ну­ру», — объясняет Лукашевич.

«Из-за токсичности топлива сначала нам Казахстан пуск долго не разрешает. Потом пуск этот переносится. После пуска у нас тоже возникают трудности. С точки зрения экологии это даже не вчерашний — это позавчерашний день. Сегодня кроме нас, по-моему, только китайцы летают на ракетах такого же класса на токсичном топливе».

Поэтому, делает вывод эксперт, в среднесрочной перспективе необходима ставка на новые носители.

Июньский запуск спутника системы «ГЛОНАСС» после запрета «Протонов» производился с использованием обновленной ракеты «Союз 2.1б». Однако на нее эксперт также не советует рассчитывать. «По сути, это обычный «Союз-2», у которого отсутствуют боковушки первой ступени и на центральном блоке используются двигатели Кузнецова, созданные еще для советской лунной программы на рубеже 1960–1970-х годов. Да, там есть какие-то новые элементы, но идеология все равно старая», — говорит Лукашевич.

Все надежды — на перспективную ракету «Ангара». Ее первые летные испытания уже начались, однако для отладки всех систем понадобится несколько лет.

«Для того чтобы начать нормально эксплуатироваться, «Ангаре» нужно набрать некую степень надежности, должно пройти определенное количество пусков. До тех пор на «Ангаре» коммерческие пуски делаться вряд ли будут просто потому, что это дорого с точки зрения страховки, — рассуждает эксперт. — В этом-то и проблема: «Ангара» еще не летает, а «Протон» уже плохо летает. В отличие от США, где есть целый парк носителей с полезной нагрузкой от 20 тонн на низкой орбите, кроме «Протона», у нас тяжелых ракет нет. Поэтому так за него и держимся». Б