Наука на 200%

6Рубрика | Президентские / Правительственные программы

Текст | Николай АНИЩЕНКО

После введения годового моратория на решения, связанные с имущественным комплексом РАН, реформа российской науки продолжается в спокойной атмосфере — на фоне бурных протестов ученых в прошлом году.

Однако это не должно вводить в заблуждение: многие ученые процессами в отрасли по-прежнему недовольны и не ожидают от грядущих перемен ничего хорошего.

Главная претензия научного сообщества — реформа не содержит внятно поставленных целей и четкого плана реализации. Структура созданного в рамках реформы Федерального агентства научных организаций (ФАНО) продумана из рук вон плохо, говорит ведущий научный сотрудник Института прикладной физики РАН, доктор физико-математических наук, профессор Вячеслав Вдовин. Если бы не экстраординарные меры наподобие моратория, работа ученых по всей стране была бы парализована, а сами они остались бы без зарплаты, уверен он.

«Заказчику реформы нужно было получить висящие на дереве качели. Потом последовала первая редактура технического задания, затем вторая… В конце концов, на рабочем макете мы увидели спиленное дерево, которое просто воткнуто обратно в землю, и эти качельки на нем кое-как качаются, — инженер по образованию, Вдовин так объясняет происходящее. — Конечно, функционировать этот продукт как-то может, но дефектов в нем очень много, и они вопиющие».

В качестве примера таких дефектов Вдо­вин приводит «проблему 15 мертвецов» — столько человек за пять лет гибнет в отрасли на производстве, еще больше получает увечья. За месяцы реформы уже были случаи серьезных травм, к счастью, не смертельные. Раньше в таких ситуациях пострадавшие обращались за компенсациями в отдел по охране труда при РАН.

«Сейчас народ несет документы в РАН, а соответствующая служба там упразднена: Академия наук отвечает теперь за охрану труда только в своем главном корпусе, а работники институтов должны обращаться в ФАНО. В ФАНО такой структуры просто нет. А тем временем травмированный человек получает уведомление о том, что его рабочее место ликвидировано».

«У них (в ФАНО) пока нет международного отдела — непонятно, как поддерживать связь с коллегами за рубежом. Мы сами уже предлагали им подумать на тему секретного отдела. Ведь многие из нас занимаются режимными работами. Как такая деятельность возможна в рамках ФАНО, если у них вообще нет первого отдела, который ее станет контролировать?» — задается вопросом профессор.

На время моратория (весь 2014 год) ученые получают зарплату в прежнем объеме, но уже с опаской размышляют о том, что будет дальше. Собеседника журнала «БОСС» особенно тревожит навязывание научной сфере вузовской системы оплаты труда, которая привела к огромным разрывам в доходах между преподавательским составом и руководством ряда университетов.

Опасной тенденцией профессор Вдовин считает, казалось бы, позитивное стремление властей обеспечить зарплату ученым в размере не менее 200% от средней по региону.

«Я знаю, как устроена наша бывшая академическая наука. И механизмы, которые предлагаются, чтобы достичь этих 200%, меня категорически не устраивают. Согласно этим механизмам, значимого увеличения финансирования без сокращения штатов мы не достигнем. А сокращения — вещь совершенно неприемлемая и необоснованная», — не сомневается Вдовин.

Норма в 200% по региону — «вопиющая вещь». «Москва в этом случае поднимется хорошо, в Москве хорошие доходы, — говорит старший научный сотрудник одного из ведущих институтов РАН, который расположен в Нижнем Новгороде. — А есть, например, в Карачаево-Черкессии специальная астрофизическая обсерватория. Средняя зарплата по региону в КЧР невелика: чабаны получают деньгами не очень много. И ученые там давно уже вышли на 200%. Так что, им снижать зарплату? Или по-другому: доктор наук, астроном, сидящий на горе, должен получать в восемь раз меньше, чем доктор наук, занимающийся астрономией в Москве? Это полный абсурд, но ситуация сейчас развивается в этом направлении». Б