Несвятой Михаил

1Рубрика | Страница редактора

Сразу после освобождения, не теряя времени даром, Михаил Ходорковский бросился на завоевание морального преимущества над своими оппонентами из российской власти: журналисты ведущих российских и мировых СМИ благостно внемлют истории о его хождении по мукам безо всякой вины.

В чем причины репрессий, Михаилу Борисовичу якобы неведомо: он припоминает только некий резкий разговор на совещании у президента Путина, где по поручению РСПП выступил с докладом о коррупции, хотя разговор этот доступен в YouTube, и это совершенно обычное совещание. МБХ намекает, что в основе «неожиданных» претензий к нему лежат чрезмерная подозрительность Путина и стремление его ближайшего окружения прибрать к рукам ЮКОС.

Это весьма далеко от истины. Конфликт с Кремлем у Ходорковского начался из-за того, что он попытался стать самостоятельным игроком, что, конечно, не понравилось Путину, как не понравилось бы любому другому на его месте.

Дело вот в чем: Ходорковский получил ЮКОС фактически в дар от Ельцина и его окружения. Речь шла, скорее, о «держании» активов в интересах правящей группы. В таком же статусе находился любой другой кусок приватизированной за копейки бывшей госсобственности. «Держателями» квазиприватизированной собственности становились «социально близкие» предприниматели, которым предстояло показать себя в качестве так называемых эффективных собственников.

Была и оборотная сторона дарения (Михаил Борисович о ней прекрасно знал): всякий, кто признавался Кремлем по тем или иным причинам «неправильным», расставался с собственностью — таких случаев и до, и после МБХ была масса.

Однако Ходорковский решил, что у него получится вывести ЮКОС из-под действия неписаных постприватизационных правил: речь шла о продаже компании «китам» американской нефтянки. В результате сделки Михаил Борисович стал бы абсолютно независимой от Кремля фигурой — в российской экономике и политике.

Он единственный из олигархата смог бы без оглядки влиять на политические процессы. Кстати, созданная МБХ политическая инфраструктура не была полностью разрушена и после его ареста — его пропагандисты исправно работали все 10 с лишним лет его сидения.

Справедливо ли, что ЮКОС вобрала в себя государственная «Роснефть»? Пожалуй, да. Ходорковский не слишком честен со своими собеседниками, утверждая, что Игорь Сечин в «Роснефти» — тот же, кем был он сам в ЮКОСе. Сечин — главный управляющий госкомпании, который может быть сменен государством хоть завтра без уголовных дел и спецопераций по отъему компании.

Обоснована ли была фактическая реприватизация нефтегазового сектора? Несомненно. Хотя бы с той точки зрения, что последующая частичная приватизация создаст понятную систему отношений собственности.

Вряд ли следует верить обещаниям Ходорковского не заниматься политикой. Его готовность отправиться в тюрьму вместо эмиграции, достойная восхищения несгибаемость, которую он проявлял 10 лет, об этом не свидетельствуют. Риск третьего дела и некоторые другие факторы склонили его к договоренности с Кремлем и написанию прошения о помиловании.

Но теперь Ходорковский вышел на «оперативный простор» и, видимо, уже в ближайшее время покажет себя как влиятельный игрок на российском политическом рынке.

 

Александр Полянский