О воздействии на градусник

20Рубрика | Сюжет месяца / Деловой климат

Текст | Иван ОСЯНИН, к.э.н.

Правительство рассматривает возможность стимулирования российской экономики дешевыми деньгами (Об этой проблеме см. также колонку Павла Медведева на стр. 13. — Ред.).

В конце августа глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев на встрече с журналистами в Хабаровске заявил о возможности использования монетарных методов для придания ускорения изрядно подтормаживающей на протяжении нескольких последних кварталов российской экономике. На фоне недавних высказываний в правительственных кругах об элементах «перегрева» экономики, а также необходимости снижения бюджетных расходов подобные предложения вызывают ощущение судорожного перебора всех вариантов действий, а сама эффективность комплекса мер, предлагаемых МЭР, подвергается сомнению со стороны экспертного сообщества.

 

Средства от рецессии

О необходимости скорейшей реализации мер по стимулированию роста российской экономики говорить давно нет необходимости: на протяжении нескольких кварталов подряд в стране наблюдается рецессия, экономические ведомства раз за разом снижают прогнозы по годовой динамике ВВП — последний раз МЭР объявило о корректировке ожидаемого роста по итогам года с 2,4 до 1,8% в августе месяце.

Улюкаевым было представлено свое видение сложившейся ситуации вместе с пакетом предложений, которые можно условно разделить на несколько групп. Это повышение доступа бизнеса к кредитным ресурсам, годовая «заморозка» тарифов естественных монополий, продление льгот по уплате страховых взносов для малых предприятий, блок мероприятий, направленных на повышение деловой активности и улучшения делового климата. Кроме того, и в докладе на совещании у президента, и позднее на пресс-конференции главой МЭР была довольно робко озвучена идея о потенциальной целесообразности стимуляции экономики РФ дешевыми деньгами.

Мысль о недофинансированности российской экономики при одновременном избыточном наращивании резервов высказывалась многими экономистами и во времена «тучных нулевых», и во время острой фазы кризиса, и после. Тем не менее идеологи «кудриномики» в эпоху благоприятной внешней конъюнктуры твердили мантры о недопустимости избыточных вложений в экономическое развитие, мотивируя это возможными инфляционными последствиями.

Во время острой фазы кризиса правительство в ограниченной мере использовало монетарные методы стимуляции путем накачивания деньгами крупных банков, которые в теории должны были направить усилия на кредитование бизнеса. Банки в большинстве своем предпочли вложить деньги в более доходные спекулятивные операции на валютные рынки, а позже использовать на более высокомаржинальное кредитование физических лиц.

Сразу же после кризиса благодаря эффекту «низкой базы» и росту цен на нефть экономика и без дополнительных вливаний демонстрировала тренд к росту. А уже после того как рост ВВП начал затухать и страна быстрыми темпами отправилась прямиком к рецессии, в среде адептов стерилизации денежных средств нашлись и откровенно странные аргументы в пользу сохранения жесткой финансовой политики, апофеозом чего стало заявление министра финансов Антона Силуанова, на Петербургском экономическом форуме высказавшегося о недопустимости вливаний в экономику России, которая демонстрирует «элементы перегрева».

И это на фоне падения инвестиций, нулевых темпов роста ВВП, значительного ухудшения финансовых показателей предприятий, снижения налоговых поступлений в бюджет. Однако среди признаков «перегрева» были названы «высокий уровень загрузки производственных мощностей и рекордно низкая безработица». И здесь все стало окончательно непонятно: откуда взялись данные по загрузке мощностей, когда из официальной же статистики наглядно видно, что в большинстве своем она не превышает уровня 2007 года, а в ряде отраслей даже ниже на 10–15%? По поводу безработицы данные также сомнительные: низкие показатели официальной безработицы объясняются традициями держать персонал на бумаге.

Кстати говоря, А. Улюкаев, предлагая стимулировать экономику путем количественного смягчения либо другими монетарными методами, упомянул как раз о том, что сейчас и загрузка производственных мощностей снизилась, и безработица выросла, стало быть, имеет смысл продумать возможности применения монетарных стимулов.

Не совсем в логике денежного стимулирования экономики лежит и другая недавняя мера — предложение о фактическом секвестре бюджета, а именно уменьшении расходной его части на 5% по всем статьям, включая социальные расходы, с целью изыскать дополнительно 1 трлн рублей. И это при том, что профицит федерального бюджета в августе составил 1,8% ВВП, увеличившись с начала года до 0,9% ВВП, при планируемом дефиците в 0,8%, а неиспользованные остатки на счетах составляют 1,5 трлн рублей без учета средств Резервного фонда и Фонда национального благосостояния.

Да, конечно, в результате экономического спада бюджетные доходы будут уменьшаться, но зачем резать расходы превентивно? Тем более в условиях, когда Россия ради престижа идет на феноменальные затраты на проведение Сочинской Олимпиады, чемпионата мира по футболу, осуществляет прочие проекты с сомнительной экономической эффективностью.

 

Разворот или обещания?

При таком бэкграунде сам факт того, что возможность мер количественного смягчения хотя бы озвучивается на заседаниях правительства и на пресс-конференциях, выглядит, с точки зрения некоторых специалистов, как судорожный поиск любых средств для запуска роста. Но хотелось бы надеяться, что это некоторый несмелый разворот мышления в правительственных кругах.

Стоит обратить внимание на то, как подавалось предложение по монетарной стимуляции. А. Улюкаев сделал существенную оговорку «возможность и целесообразность — разные вещи», как бы просто предлагая идею к рассмотрению, и особо подчеркнул, что ответственность за принятие решения целиком находится в ведении Центробанка, возглавляемого Эльвирой Набиуллиной. Однако учитывая, что Улюкаев только в июне покинул пост первого зампреда Центрального банка, трудно поверить в то, что эти предложения никак не согласовывались. Да и сама Набиуллина уже говорила о возможности снижения базовых ставок, хотя и с ремарками об опасности скачка инфляции в результате таких решений.

Уместен ли оптимизм, пока судить рано, поскольку, даже если меры количественного смягчения или загадочные «иные меры», о которых заявил А. Улюкаев, будут действительно реализованы, это не гарантирует скорого исцеления экономики. Более того, в отрыве от других институциональных системных мероприятий эта мера весьма напоминает на попытки скрыть высокую температуру больного, не проводя диагностики и лечения, а попросту охлаждая градусник.

Меры количественного смягчения, особенно вкупе с увеличением финансирования мегапроектов из Фонда национального благосостояния, безусловно, дадут быстрый рост. К группе «быстродействующих» средств можно отнести и проводящуюся с лета политику обесценивания рубля.

Одним словом, если стоит задача обеспечить быстрое изменение индикаторов экономического роста в сторону увеличения, то планируемыми средствами эту задачу можно выполнить. В этом свете понятны и отступления от казавшейся совсем недавно незыблемой жесткой финансовой политики. Когда очевидно недовольство Кремля сложившейся ситуацией, нужно срочно идти хотя бы на меры косметического порядка.

 

Опоздали

Однако сейчас, по мнению экспертов, вопрос доступа к финансовым ресурсам не является ключевым фактором, тормозящим экономику. Инвестиции падают не только из-за недостатка денег (хотя и из-за них), но и благодаря все увеличивающейся неопределенности, падению конкурентоспособности отечественного бизнеса после вступления РФ в ВТО, сжатию внутреннего платежеспособного спроса.

В этом свете такие меры, как выделение 200 млрд рублей по программе поддержки малого и среднего бизнеса, или небольшое обесценивание рубля, или снижение базовой ставки и закон о секьюритизации, подобны капле в море. Необходимы реформы и значительное улучшение инвестиционного климата — не на бумаге и не путем составления очередных дорожных карт, а путем коренного изменения сложившейся структуры экономики и улучшения институтов, в том числе правовых.

Эти задачи нельзя решить ни путем количественного смягчения, ни любыми другими «простыми» механизмами. Вместе с тем если разговоры об улучшении инвестиционного климата не потонут, как это уже бывало, в болоте бюрократической формальной работы, ситуация может измениться в лучшую сторону, и достаточно быстро.