G2

24Рубрика | Сюжет месяца / Вокруг России

Текст | Сергей ШКЛЮДОВ

«Мировое правительство» в лице «Большой двадцатки» опять показало себя недееспособным институтом. Ключевые проблемы текущего момента — война в Сирии и проблема применения химического оружия авторитарными режимами — как ни странно, были решены лишь в ходе двустороннего диалога между Россией и США.

За неделю до завершения переговоров российского министра иностранных дел Сергея Лаврова и американского госсекретаря Джона Керри в Женеве, в ходе которых американской стороной было одобрено предложение президента России Владимира Путина отказаться от военной операции в Сирии, а сирийское химическое оружие передать под международный контроль, вывести с территории страны и уничтожить, казалось, что американо-российские отношения зашли в тупик. Еще во время форума «Большой двадцатки» в Петербурге, который прошел в начале сентября, было ощущение, что между двумя великими державами наблюдается «рейгановское» похолодание.

Тем более что Барак Обама отказался от визита в Москву, планировавшегося ранее, — прежде всего из-за нашумевшей истории с бывшим сотрудником АНБ США Эдвардом Сноуденом, который раскрыл данные о массовом нарушении американским правительством Четвертой поправки к Конституции США, после этого сбежал в Китай, а потом был «подброшен» китайцами в транзитную зону аэропорта Шереметьево.

Более того, начал раскручиваться международный конфликт. Белый дом пытался дезавуировать правозащитный пафос Сноудена (хотя 40% американцев поддерживают его деятельность) и представить бедного сисадмина предателем и чуть ли не как китайского или российского шпиона, требуя при этом от Путина его выдачи и одновременно всячески препятствуя Сноудену покинуть территорию РФ. Чего только стоит оскорбительная с точки зрения международного права принудительная посадка в Австрии самолета президента Боливии Эво Моралеса, на борту которого спецслужбы собирались искать бывшего сотрудника АНБ.

 

На грани срыва

Если бы Обама прилетел в Москву, он получил бы страшную головомойку в Вашингтоне. Президента США и так постоянно упрекают в мягкотелости по отношению к России. А тут один сенатор назвал прием Сноудена в России «плевком в лицо», другой — «пощечиной», а третий — вообще «ножом, воткнутым в тело Америки». Поэтому лучше и логичнее было просто не ехать, чем приехать и получить удар по репутации как со стороны Путина, так и по возвращении домой от собственных сенаторов и конгрессменов.

Старожилы припоминали, что подобный казус в двусторонних отношениях наблюдался лишь в 1960 году, когда Никита Хрущев отменил запланированную встречу с президентом США Дуайтом Эйзенхауэром.

Пошли разговоры о том, что Барак Обама вообще может проигнорировать встречу «Двадцатки» в Петербурге. Для России, которая впервые принимала этот международный форум у себя, это был бы колоссальный провал. Хотя подобный шаг стал бы логичным. Ведь в прошлом году Обама не прилетел на форум АТЭС во Владивосток, а Путин — на встречу G8 в Кэмп-Дэвид.

Однако Обама все же прибыл в Стрель­ну, но от двусторонней встречи в нормальном формате отказался. В итоге Путин и Обама провели получасовую встречу и бегло изложили друг другу свои позиции. Казалось, что ничего хуже для двусторонних отношений невозможно и придумать…

 

Повод для паузы

Сегодня понятно, что история со Сноуденом — лишь повод, для того чтобы взять паузу в американо-российских отношениях. Перезагрузка зашла в тупик. Общих тем для двустороннего диалога почти нет.

Еще во время форума «Большой восьмерки» в Северной Ирландии было очевидно, что Путину и Обаме говорить не о чем и что не только Путин, но оба выглядят как «скучающие школьники». После бурного 2012 года, когда в ответ на «список Магнитского» Москва ответила «законом Димы Яковлева» о запрете иностранного усыновления, законом об НКО и иностранных агентах и законом о запрете гей-пропаганды среди несовершеннолетних (да и то по большей части эти законы были приняты для «внутреннего употребления», для подпитки антиамериканизма как составной части идеологии путинского «подавляющего большинства граждан»), наступила звенящая пустота.

Единственной точкой напряжения и соприкосновения осталась сирийская проблема. Еще в прошлом году Барак Обама заявлял, что красной линией в вопросе судьбы Башара Асада является применение химического оружия. Оружие было применено, только не ясно до конца, какой из воюющих сторон: то ли правительством Асада аккурат в день приезда в страну комиссии ОНН, то ли «оппозицией», большую часть которой составляют боевики «Аль-Каиды».

Так или иначе вопрос военного вмешательства в сирийский конфликт стал реальностью. Еще до химатаки, во время форума G8 в Северной Ирландии, Путину удалось в одиночку противостоять остальным мировым лидерам и, по сути, победить их, сорвав принятие итоговой резолюции по Сирии.

Такую же принципиальную позицию российский президент занял и сейчас. Чтобы не потерять лицо, Барак Обама тоже пошел на принцип и стал сколачивать международную коалицию для проведения военной операции против диктатуры Асада.

 

Лидер третьей силы

«Большая двадцатка» задумывалась как экономический инструмент по координации действий «великих держав» в период мирового экономического кризиса. И в Петербурге стороны должны были обсуждать регулирование рынков труда и стимулирование создания новых рабочих мест.

Но политика — сирийский вопрос — спутала все карты и вышла на первый план. Экономическая повестка дня была почти заброшена.

При этом американской дипломатии удалось добиться на саммите поддержки со стороны большинства участников. Однако за Америкой стоял стандартный набор стран, которые пытаются извлечь свою выгоду из свержения Башара Асада. Это прежде всего Саудовская Аравия и Турция.

Кроме того, Обаму поддержали давние союзники: Великобритания, Италия, Канада, Южная Корея, Япония и Австра­лия.

Однако желание воевать вместе с США изъявила одна Франция, чей президент Франсуа Олланд является давним поклонником сирийской оппозиции. Напомню, что именно он первым признал ее в качестве легитимной силы, представляющей народ Сирии на международной арене.

Россия же в вопросе по Сирии оказалась во главе влиятельной и набирающей силу группы стран. На «Большой двадцатке» позицию Путина поддержали страны БРИКС, Аргентина, Мексика, а также в значительной степени Германия, где на тот момент шла предвыборная кампания, и Ангела Меркель просто не могла себе позволить «милитаристских» заявлений.

Казалось бы, нет никаких шансов избежать военного конфликта. Однако позиции американского президента оказались не такими уж прочными. Кроме Франции, Америка по большому счету не смогла найти энтузиастов, готовых хоть завтра ринуться в бой.

В результате Обама вынужден был постоянно уходить от принятия прямого решения. Президент США еще до саммита переложил ответственность на конгресс, чем поставил себя в еще более щекотливое положение.

Если бы объявление войны было принято, то только благодаря голосам Рес­пуб­ли­кан­ской партии, если же нет — это означало бы провал и изоляцию Обамы, резкое падение его влияния на конгресс.

Напомню, что в 2003 году Буш не спрашивал парламент по поводу Ирака, а два года назад сам Обама не спрашивал конгресс по поводу операции против Каддафи в Ливии. Но в обоих случаях имели место широкая союзническая коалиция и международный консенсус.

Сейчас же Обама остался почти в изоляции, из которой его, как ни странно, уже после саммита в Петербурге вытянул Путин, предложив передать сирийское химическое оружие под контроль ООН, вывести его с территории арабской республики и уничтожить. Благодаря усилиям Лаврова и Керри две страны пришли к формуле, позволившей снять остроту сирийской проблемы, к удовлетворению обеих сторон.

В следующем году Россия продолжит возглавлять мировой переговорный процесс. В 2014 году Путин примет председательство России в «Большой восьмерке», и в ходе следующего года России еще предстоит развить свой внешнеполитический успех, достигнутый в вопросе Сирии. Президент Обама находится под постоянным давлением «домашних» и почти не имеет союзников на международной арене. А это значит, что Россия может попробовать отвоевать для себя новые зоны влияния и заручиться поддержкой как европейских государств, так и стран БРИКС.

 

В логике холодной войны

Безусловно, в вопросе Сирии у России проявился постимперский синдром, и лишь благодаря стечению обстоятельств: тому, что президент Обама попал в череду внешнеполитических провалов — убийство посла в Ливии, два военных переворота в Египте, Сноуден и сержант Брэдли Мэннинг, самолет президента Моралеса, Россия смогла выйти победителем из этой схватки.

Надо помнить, что ни по каким показателям, кроме ядерного вооружения, Россия сегодня не способна соревноваться с Соединенными Штатами. И тут мы видим, что на самом деле Путин защищает не свои 1550 ядерных боеголовок и не Башара Асада. Путин защищает логику холодной войны, стремится вернуться в политическую систему времен холодной войны. И все антиамериканские законы для «внутреннего употребления», сказки про вездесущий Госдеп — все из этой же логики.

Холодная война — понятная война. Два лагеря, черные и белые, свои и чужие. Более того, холодная война — период небывалой тишины и стабильности в истории Европы. Путин хочет назад в ту эпоху. Но для этого России нужно быть сверхдержавой, сопоставимой с США, чего пока нет и не предвидится.

 

Чисто личные отношения

Американо-российские двусторонние отношения по-прежнему находятся в тупике — далеки даже от нормальных. И относительное взаимопонимание по сирийскому вопросу тут, скорее, просто счастливое исключение.

Да, Китай голосует в Совете Бе­зо­па­сности ООН как Россия, оставаясь на вторых ролях, но отношениям США и КНР это не вредит. Американо-китайские отношения базируются на экономике, и объем экономического сотрудничества между двумя странами настолько велик, что любые политические неурядицы на его фоне кажутся просто маргинальными.

Под отношениями же России и США нет почти никакого экономического базиса. Бизнесы двух стран почти не представлены друг у друга. Поэтому любая политическая рябь сразу приводит к похолоданию в двусторонних отношениях, как это было на примере того же Сноудена.

Сейчас в основе двусторонних отношений лежат сугубо личностные факторы. И повестка дня у нас замыкается не на торговлю, инвестиции и совместные проекты, а на оранжевые революции, расширение НАТО и ПРО в Восточной Европе. Две страны продолжают мыслить в логике холодной войны. И единственной регулярно обсуждаемой темой является тема сокращения ядерных вооружений, словно бы на дворе 1977 год.

Говорить банально не о чем. Россия весьма прохладно относится к главным американским фобиям, таким как ядерная программа Ирана и КНДР. Тема ПРО в Восточной Европе заморожена. Переговоры об очередном сокращении ядерного потенциала (на этот раз — еще на треть) тоже находятся в стадии стагнации.

Единственной совместной деятельностью является операция в Афганистане, где Россия оказывает США помощь. Но это самый минимум, и пока не похоже на то, чтобы Кремль и Белый дом были заинтересованы в большем…