Приборостроение на грани забвения

29Рубрика | Главная тема

Текст | Николай КОЧЕЛЯГИН

Отрасль приборостроения в России, скорее, жива. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что многие отечественные разработки не уступают западным и восточным. Однако с производством изделий дело обстоит намного хуже. Эксперты считают, что государство должно принять комплексные меры, для того чтобы этот важнейший сектор промышленности нашей страны не ушел в историю.

От шока оправились не все

Как и большинство секторов обрабатывающей промышленности, приборостроение в постсоветские годы переживало стремительное падение. Теоретики и практики сходятся во мнении о том, что тяжелые реформы 90-х годов фактически разрушили научную, технологическую и материальную базу приборостроительной отрасли.

Многие предприятия в тот период оказались брошенными на произвол судьбы. Нарушилась технологическая цепочка, в которой были задействованы разработчики, производители и потребители высокотехнологичной продукции.

Подавляющее большинство отечественных предприятий, в том числе даже мировые лидеры в области приборостроения, было вынуждено заботиться лишь о сохранении производственной базы и квалифицированного коллектива. При этом ресурсов для финансирования передовых разработок вообще не осталось.

Однако некоторые приборостроительные предприятия не только выжили, но и остались на высоком технологическом уровне. Этому способствовал доступ к зарубежной элементной базе, программному обеспечению, а также технологиям и технологическим системам. Многие современные российские уникальные приборы сделаны на зарубежной элементной базе.

В настоящее время приборостроительную отрасль российского машиностроения представляют около 30 предприятий. Самые крупные из них расположены в Барнауле, Новосибирске, Саранске и Москве. Крупнейшие предприятия отрасли — Мытищинский приборостроительный завод, Омский приборостроительный завод имени Козицкого и Саранский приборостроительный завод.

В основном наши приборостроители выпускают «тяжеловесную» продукцию для нужд крупных предприятий: например, оборудование для АЭС, коллекторные электродвигатели, автокомпрессоры; приборы для регуляции и контроля технологических процессов, приборы для автоматизации процессов (клапаны, пирометры, дозировочные насосы, агрегаты и фильтры, приборы пневматики и т.д.).

Ряд заводов выпускает электрическую технику для переработки сельхозпродуктов и другое оборудование для сельского хозяйства (зернодробилки, сепараторы, маслобойки).

Производятся также медицинские устройства (воздушные стерилизаторы, ультразвуковые аэрозольные ингаляторы, аппараты для физиотерапевтических процедур и т.д.) и даже обычные бытовые приборы (электромиксеры, электромясорубки).

Таким образом, основной рынок сбыта продукции приборостроительных заводов России — предприятия энергетики, газовой и сельскохозяйственной промышленности, медицинские и другие учреждения.

В иных, более «тонких», сферах жизни активности пока не наблюдается. Даже в благополучные с экономической точки зрения нулевые годы никто не торопился возрождать приборостроение, поскольку нужды предприятий и граждан легко удовлетворялись с помощью импортной продукции.

Оазисы приборостроения

Однако о некоторых попытках оживить отрасль сказать все-таки стоит. Например, в 2008 году, накануне финансового кризиса, началось формирование холдинга приборостроительных предприятий «Орион-СРС».

Головным в новой структуре стал ФГУП «Омский научно-исследовательский институт приборостроения» (ОНИИП). Таким образом, холдинг «прописался» в Омской области. Кроме ФГУП «ОНИИП» в холдинг также вошли ОмПО «Иртыш», ФГУП «Омский приборостроительный завод имени Козицкого», ФГУП «БСКБ Восток», который располагается в Алтайском крае, екатеринбургский ОАО «Завод радиоаппаратуры» и ОАО «Барнаульский радиозавод».

Холдинг создавали прежде всего под оборонный заказ. «Мирный сектор» занимает лишь около 30 процентов. Интересно, что около 30 процентов производимых товаров идет на экспорт. За границу НИИ поставляет, например, различные модификации приводных станций, пьезоэлектронику. Кварцевые генераторы омского предприятия покупают в Великобритании, Венгрии. Интерес к российской продукции проявляют Китай и другие крупные страны.

Кроме того, на базе Омского НИИ приборостроения был создан один из немногих в стране инновационных центров — Базовый центр проектирования сверхбольших интегральных схем «Система на кристалле» (СБИС СНК).

Центр состоит из нескольких научно-исследовательских секторов. Каждый занимается одним из четырех направлений проектирования СБИС — цифровым, аналоговым, смешанным и системами на кристалле. Совокупная стоимость одного укомплектованного рабочего места составляет около $100 тысяч. В целом инвестиции в проект составили около 150 млн рублей.

СБИС — это чип-кристалл размером с ноготь, в который с помощью нанотехнологий упаковано около миллиарда транзисторов. Такие чипы используются в производстве паспортов международного стандарта, банковских пластиковых карт и других носителей информации.

Эксперты центра считают, что они смогут сократить отставание России в области развития электронной компонентной базы.

В настоящее время в России действует не более четырех подобных центров. Как заявлял еще в бытность замминистра промышленности и торговли Юрий Борисов (ныне он замминистра обороны по вооружению), всего по федеральной целевой программе развития отечественного радиоэлектронного комплекса до 2015 года предполагается открыть 37 региональных дизайн-центров. По мнению Борисова, «нам нужны сотни таких центров, которые, как пчелы, должны нести нектар в улей, где делается мед. В Финляндии подобных организаций около 400, в Японии — 500, столько же в Америке».

Кстати, иностранцы тоже проявляют интерес к российскому приборостроению. Американский холдинг EmersonProcessManagement, мировой лидер в области приборостроения (годовой объем продаж 14 млрд долларов) совместно с челябинской промышленной группой «Метран» открыл инженерный центр для разработки и тестирования новейших средств автоматизации. Центр занимается разработкой продукции в глобальном масштабе — как для российского, так и для глобального рынка.

В настоящий момент в российско-американском центре работает более 140 высококвалифицированных инженеров. Как отмечают создатели проекта, данный центр — удачный сплав бизнеса и науки в лице челябинского Южно-Уральского госуниверситета.

При этом для Emerson открытие инженерного центра в России — первый опыт создания объектов за рубежом.

«Иностранные компании заинтересованы в сотрудничестве с российскими инженерами, поскольку они обладают высокой квалификацией, к тому же являются относительно дешевой рабочей силой, — отмечает независимый аналитик Александр Дмитриев. — Западные компании, безусловно, будут приходить в некоторые сегменты приборостроения, однако они не в состоянии повлиять на расклад сил в отрасли».

Низкопоклонство ведет к отставанию

Эксперты отмечают, что отставание России от других стран в сфере приборостроения бросается в глаза. Особенно это касается самой насущной, массовой продукции.

Например, в области массовой потребительской электроники (мобильные телефоны, фотоаппараты, телевизоры и интегральные микросхемы для них) отечественный производитель не в состоянии конкурировать с Китаем или Южной Кореей. Впрочем, то же можно сказать и про Германию, про Италию и другие ведущие экономики мира. Пожалуй, только США еще готовы что-то противопоставить производителям из Юго-Восточной Азии, и то не на всех фронтах.

Однако проблема в том, что Россия пока не может конкурировать ни с Азией, ни с Европой. Самое серьезное отставание наблюдается именно в сфере выпуска продукции.

«Все разработки мы изготавливаем на зарубежных фабриках: в Германии, в Китае, на Тайване, — отмечает главный менеджер научно-исследовательского института микроэлектронной аппаратуры «Прогресс» Валерий Пучков. — В России нет производителей современного уровня — уровня, который демонстрируют зарубежные производители (субмикронные проектные нормы, развитые библиотеки и «дизайн-киты», промышленные IP-блоки, «системы на кристалле», «системы в корпусе»)».

По мнению радиоинженера, это отставание было заложено еще в советские годы, когда в разработку не принималось ни одно изделие, если у него нет зарубежного аналога. Мы заранее обрекали себя на отставание, делали устройства, которые были лишь повторением западных разработок. При этом с возрастанием сложности изделий, с возрастанием степени интеграции отставание постоянно увеличивалось.

Слово за государством

Как отмечает Александр Дмитриев, для того чтобы произошли реальные изменения, инициативу нужно проявить государству: власти должны оказать сектору приборостроения и машиностроения в целом мощную поддержку, обеспечить госзаказ на инновации и на другую продукцию, в противном случае отрасль может быть окончательно потеряна как «нерыночная».

«Однако в данном случае нельзя отдавать все во власть невидимой руки рынка, нужно брать пример с американцев, которые не дали умереть своим неконкурентоспособным автомобильным заводам», — уверен эксперт.

Представители научного сообщества также полагают, что поднять приборостроение можно только с помощью государства, причем масштабными и комплексными действиями. Академик Владимир Фортов, избранный в конце мая президентом РАН, считает необходимым развивать отрасль научного приборостроения. «Сегодня так получилось, что у нас в стране эта отрасль развалена, хотя когда-то была очень хорошей», — заявил он, отвечая на вопросы после своего избрания.

«Одна из идей состоит в том, чтобы эту отрасль поднять», — сказал академик. Однако он предупредил, что для этого необходимо, чтобы «поднялись и наука, и техника в стране».

Эксперты отмечают, что сейчас власти начали интересоваться приборостроением и деньги стали поступать. Однако проблема в том, что тратятся они пока «непонятно как». «Не хватает технической политики государства, — считает Валерий Пучков. — Например, наша техническая политика в области микроэлектроники — «случайная». Деньги вкладываются в электронику, но ставятся какие-то несистемные задачи».

В частности, государство требует, чтобы все вновь разрабатываемые микросхемы гражданского и военного назначения изготавливались в России, хотя все знают, что этого сделать у нас негде, поясняет эксперт. Кроме того, бывает, что заказы на микросхемы не подтверждены требованиями к конечной аппаратуре.

Китайцы пошли более правильным путем. Они постепенно пришли от отверточной массовой сборки компьютеров к массовой электронике и микроэлектронике. То есть выполняли масштабную задачу — создание массового производства аппаратуры. И сейчас весь мир делает электронику и микроэлектронику в Китае, на Тайване, в Гонконге, подчеркивает Пучков.

Другой инженер одного из московских НИИ считает, что государство должно не только правильно ставить задачи, но и обеспечивать спрос на различную продукцию приборостроения.

«В экономике США работает около ста многоотраслевых корпораций, представляющих собой высокоинтегрированные компании. В таких условиях приборостроение и смежные отрасли неизбежно развиваются, поскольку есть потребность в данной продукции в рамках каждой корпорации», — отмечает эксперт.

Однако в России в настоящее время подобных корпораций нет. Даже «Газпром», несмотря на свою огромную капитализацию, не работает во множестве отраслей. Соответственно, спрос на продукцию приборостроения остается низким, а в таких условиях оно не может развиваться: для достижения качественного производства необходимы «большие тиражи».

«В этой ситуации государство просто обязано организовать систему отношений между экономическими субъектами. Иначе, учитывая огромную международную конкуренцию, у российского приборостроения просто не останется шансов на выживание. Однако сейчас у нашей власти нет политической воли и желания заниматься этими отраслями, — считает инженер. — Они убеждены, что это трата денег и нервов, создание лишних проблем. Зачем этим заниматься, если можно продавать нефть, а на полученные деньги закупать высокотехнологичную продукцию в Азии и на Западе?»

Впрочем, стоит надеяться, что в условиях ухудшения экономической ситуации и усиления политической нестабильности власти будут вынуждены отходить от сырьевой модели и двигаться к постиндустриальной экономике, не обходя индустриальную, разумеется. Тогда у приборостроения и других секторов машиностроения появятся шансы возродиться. 

 

МНЕНИЯ БОССОВ

Константин МАКАРОВ, исполнительный директор компании «Бинго-Бум»:

По своему определению приборостроение является высокотехнологичной отраслью, так как имеет дело с обработкой информации и автоматизированными системами управления. Однако по своей структуре затрат отрасль отличается неравномерностью в добавленной стоимости конечного продукта. Ошибка советского приборостроения (хотя по объемам оно намного превышает текущее производство) заключалась в попытке «объять необъятное», то есть была попытка производить весь спектр приборов, аргументируя это промышленной безопасностью страны. Сейчас те времена прошли и очевидно, что необходимо использовать абсолютные преимущества нашей страны (дешевая электроэнергия, близость к рынкам сбыта и т.д.) для выбора стратегических направлений. И здесь важна не только потенциальная рентабельность производства, но и ориентация его на потенциальных российских покупателей, таких как авиаконцерны и электроэнергетические компании.

 

Иван АЛЕХИН, генеральный директор «One Новые Технологии», создатель BigPad:

В приборостроении, если сравнить то, что мы имеем сейчас, и то, что было, скажем, в 1980 году, — это небо и земля, этим никого не удивишь хотя бы потому, что в настоящее время вся эта отрасль — отрасль, в которой работают фактически только энтузиасты. Почти все предприятия, номинально занимающиеся приборостроением, либо работают не по своей специальности, либо — в рамках каких-то по большей части государственных и сравнительно небольших заказов. При этом оборудование, которое получается на выходе, опять же либо имеет более качественные западные аналоги, либо уступает западным продуктам по целому ряду факторов. Средние компании как-то пытаются развиваться, у них ситуация лучше, чем у крупных «осколков былого могущества», в силу того, что они более мобильны. В долгосрочной же перспективе они по большому счету обречены.

Надо ли это развивать — безусловно, надо. Однако ни у государства, ни у бизнеса на сегодняшний день нет одной единой концепции — какие направления развивать и как их продвигать и продавать на рынке (не только на российском, но и на мировом). К сожалению, продвижение и продажа наших высокоинтеллектуальных и высокотехнологичных продуктов является чрезвычайно слабым местом отечественного бизнеса. У западных компаний (которые, в свою очередь, значительно страдают от интеллектуального пиратства со стороны Китая) эти процессы значительно лучше отлажены, и, для того чтобы изменить ситуацию по продажам в корне, необходимо привлекать западные маркетинговые и продажные практики — покупать их вместе со специалистами подобно тому, как российские футбольные клубы покупают иностранных игроков и тренеров. Глобальный рынок приборостроения, как и всякий другой, более чем цивилизован, уже давно поделен. У российских компаний есть масса конкурентов, в том числе и из того же Китая, которые не готовы так просто отдать свои позиции.

Еще одним важным фактором является ценообразование. Российская налоговая система не поощряет производство в России вообще, не говоря уж о столь сложном производстве, что делает продукты, производимые российскими компаниями, неконкурентными по цене. Эту ситуацию, безусловно, нужно менять, но при проявлении политической воли относительно сектора приборостроения (скажем, уникальные налоговые льготы). Даже если будут решены нормальные в данном случае проблемы — как, например, массовое использование таких компаний для отмывания денежных средств — Россия может попасть в другую ситуацию, характерную для 90-х годов, — демпинг. Российский менталитет — и особенно менталитет людей, которые занимаются приборостроением сейчас, — таков, что они привыкли продавать свои продукты дешевле, чем западные аналоги, и считать это конкурентным преимуществом. Теоретически это так, но есть определенные пределы, после которых дешевизна продукта превращается в его недостаток.

В России цена не обязательно является критерием качества, однако функцию ориентира выполняет почти всегда. В развитых же странах существует четкая зависимость. Скажем, если человеку «западного мира» предлагают машину, похожую на «Мерседес», номинально обладающую аналогичными качествами, но вдвое дешевле, скорее всего, он все же купит «Мерседес», потому что в его представлении продукт, по качеству аналогичный «Мерседесу», не может стоить значительно дешевле.

В целом в отличие от российского автопрома, который «отстал навсегда», российское приборостроение еще сохраняет призрачные шансы на выживание. Будущее этой отрасли всецело зависит от государства: насколько оно готово развивать данное направление. Стратегическая необходимость в этом есть, но пока государство не демонстрирует готовности серьезно инвестировать в это направление или же поддерживать большое количество компаний, занятых в этой сфере. Время работает не на нас, и на настоящий момент перспектив у этой отрасли фактически нет. На мой взгляд, самое верное, что можно сделать с этой индустрией, — это полностью ее разрушить, а затем, используя западный опыт, технологии и специалистов, просто создать заново, оставив в качестве дополнительных уникальных элементов лишь лучшее из бесследно уходящего приборостроения Советского Союза.

 

Инга ЛЕГАСОВА, генеральный директор ООО «РемиЛинг»:

Разумеется, развивать, совершенствовать и поддерживать со стороны государства, вопрос лишь — в каких направлениях и какими средствами. Если до 1970-х годов российское приборостроение находилось на мировом уровне развития как по основной номенклатуре изделий, так и по перспективным разработкам, то к началу 1990-х годов полностью исчезли целые направления исследований и производства. Уровень отрасли значительно снизился, часть предприятий после распада СССР оказалась за границей, а многие действовавшие к тому времени производства были либо перепрофилированы, либо вообще закрыты. География размещения приборостроительных предприятий в России чрезвычайно широка: кроме двух столиц Москвы и Питера они базируются в Челябинске, Екатеринбурге, Нальчике, Смоленске, Воронеже и многих других городах. Однако на внешний рынок российским приборостроителям поставить особо нечего.

Запад, весьма преуспевший в развитии собственного приборостроения и прекрасной научно-образовательной базы, совершенно не заинтересован в российской продукции. На российском же рынке преобладают системы и технологии иностранного производства, хотя отечественные приборостроительные фирмы продолжают выпускать собственную продукцию, которая могла бы сохранить свою долю в этом стратегически значимом высокотехнологичном секторе.

Приборостроителя надо «подпитывать» заказами и государственными деньгами — и чем раньше, тем лучше, чтобы в Омске производили не только конструктор «Малыш», а на Ульяновском заводе «УТЕС» — не только стоматологические кресла. В конце концов в СССР все делалось внутри страны, это возможно и сейчас. Согласно сегодняшней доктрине, все то, что делается, должно быть направлено на сохранение имеющегося задела в целях обеспечения безопасности в нашей стране. Другими словами, необходимо сохранять свое — абы какое, но свое, может, еще пригодится.

При развитии приборостроения (равно, как и любой другой отрасли, являющейся ключевой для обороноспособности страны) не стоит рассчитывать на какой-то технологический прорыв, однако ничто не препятствует нам выбрать два–три прорывных направления, так как одно всегда может оказаться тупиковым. Благо выбор у нас есть, ведь советское приборостроение оставило нам в наследство великолепно развитую отрасль. Кроме приборов для стратегически значимых отраслей это и средства передачи информационных сигналов и управляющих импульсов на большие расстояния, и приборы для проведения радиационного и дозиметрического контроля, и средства испытательной техники (приборы испытания конструкций и материалов на прочность), и средства телемеханики и автоматики, и еще многое другое.

Правильные шаги в этом направлении уже делаются. Например, в рамках Ростехнологии создан холдинг «Швабе», включающий 19 лидеров отечественной оптомеханики с общим портфелем заказов более чем на 80 млрд рублей на пять лет. А если весь приборостроительный комплекс собрать в один государственный холдинг? Тогда может возникнуть вполне адекватная, отвечающая вызовам нашего беспокойного времени структура, готовая к выполнению прорывных технологических задач.

 

Александр ФИЛИМОНОВ, младший партнер Artisan Group Public Relations:

Думаю, успехи Советского Союза в области приборостроения (если, конечно, не считать оборонные предприятия и аэрокосмическую отрасль) сильно преувеличены. Мировое лидерство страны в этой области закончилось в 70-х годах прошлого века, подобно тому, как команда сборной Уругвая по футболу, двукратный чемпион мира в 1930 и в 1950 годах, по непонятным никому причинам уже 60 лет относится к фаворитам мирового первенства.

Первой бедой, с которой столкнулось приборостроение в СССР, стала его полная несовместимость с командной экономикой. В 1990-х годах конверсия убила и большинство оборонных предприятий. Тогда случилась и вторая фатальная беда — утечка не только мозгов, но и рук, и даже целых школ. Сейчас не менее 30% технологов, которые трудятся в западных странах и в Китае, российского происхождения. Дело не в том, сколько денег им платят сейчас, — просто именно там они могут самореализоваться на качественно другом уровне, так как вносят свой вклад в развитие самых передовых технологий в мире, а не пытаются продлить агонию обреченных предприятий.

Первопричины такой плачевной ситуации в отрасли даже не экономические, а скорее, социальные. Любая отрасль становится популярной и демонстрирует отличную динамику роста, если она престижна и в достаточной мере поддерживается государством. Если исключить (или хотя бы минимизировать) коррупцию и ослабить привычную для всех рынков государственную зарегулированность, четко обозначить задачи и установить жесткий контроль за их выполнением, проблема господдержки будет решена. Россия смогла себе позволить целый ряд невероятно дорогих и провальных проектов (как, например, ГЛОНАСС), сможет найти деньги и на привлечение лучших западных специалистов, и на покупку перспективных технологий. Сейчас это самый верный способ инвестирования в человеческий капитал (подобным образом поступал СССР после войны, тем же путем на заре своего индустриального бума шел Китай). Причины неудач строительства наукоградов — именно в неясности целей и обилии политики, которые и превращают эти инфраструктурные проекты в источник репутационных проблем для страны.

Ситуацию же с престижностью отрасли в стране решить еще сложнее, для этого требуется весьма много времени. Массовая культура наводнена разнообразными образами ученых, создающих чудеса техники, но играет эта система против России, потому что все они либо из США и Европы, либо русские, которые работают для этих стран (своеобразным исключением является фильм «Черная молния», но за последние десять лет он был один). В мозгах подрастающего поколения плотно засел тезис, воспитываемый десятилетиями, о том, что, если это сделано в России, — это не работает или работает плохо. Девять женщин не родят ребенка за месяц, а новое поколение не перестроится ни за пять лет, ни за семь.

В итоге на настоящий момент перспектив у российского приборостроения фактически нет. Это отрасль, в которой работают энтузиасты, с ними уйдут последние осколки старых школ. Неважно, что случится с их наследием, — оно обречено: средние компании купят за бесценок, а унитарные государственные учреждения разделят судьбу завода «Москвич». Но без этой отрасли говорить об экономике знаний, которая должна «снять» страну с иглы природных ресурсов, бессмысленно. А развить ее можно, лишь начав параллельно решать проблемы с престижностью отрасли и с привлечением передового опыта. Реформирование существующих приборостроительных предприятий или создание новых — это лишь детали решения, главное — политическая воля. Если двадцать человек на самом верху твердо решат развить эту отрасль — через много лет, но они это сделают. Вот только среди наших политических лидеров, если не брать в расчет военное лобби, это, похоже, никому не нужно.

 

Виктор БЕЛУГИН, вице-президент по развитию направления сервиса инженерных систем группы компаний MAYKOR:

Продукция приборостроения отличается небольшой материалоемкостью и энергоемкостью, но для ее производства требуются высококвалифицированная рабочая сила и научно-исследовательские кадры. Поэтому около 80% выпуска товарной продукции сосредоточено в европейской части России, в крупных городах (в Москве и Московской области, в Санкт-Петербурге).

Среди проблем приборостроительной отрасли можно отметить следующие:

1. Основная часть продукции российского приборостроения имела оборонное значение в течение длительного времени, в связи с чем возникла необходимость обоснованного перепрофилирования этой отрасли.

2. Необходимость повышения качества и надежности производимой продукции в соответствии с мировыми стандартами.

3. Необходимость опережающего роста отрасли приборостроения.

Жесткая конкуренция со стороны зарубежных компаний (по цене, качеству) пагубно влияет на отечественное приборостроение, снижая привлекательность отрасли и прибыльность российского бизнеса в этой сфере даже при условии того, что зачастую российские аналоги приборов имеют цену дешевле зарубежных.

Развитие отрасли приборостроения для России имеет огромное значение и несет важные перспективы для отечественного рынка. В первую очередь это независимость от зарубежных поставщиков. Развитие приборостроения стратегически значимо для обороноспособности страны. Кроме того, создание современных приборов на совершенно новом уровне позволит российской продукции свободно конкурировать на мировых рынках. Тем самым это внесет вклад в повышение темпов экономического роста России, в укрепление ее авторитета на международной арене.

Будут созданы новые рабочие места, прежде всего для высококвалифицированных специалистов. Развитие отечественного приборостроения даст новый импульс росту научно-исследовательских институтов, повышению уровня образования населения и др.