Нажали на инвестпаузу

nikolaevРубрика | Взгляд на экономику

Текст | Игорь НИКОЛАЕВ

Последствия кипрского кризиса для российской экономики.

С точки зрения среднесрочной и даже долгосрочной перспективы кипрский кризис окажет на Россию самое негативное влияние.

С одной стороны, потеряны значительные суммы средств российских частных вкладчиков. Но это еще полбеды, да простят меня наши соотечественники.

Куда важнее, как это отразится на экономике страны в целом. Известно, что многие российские компании, в том числе крупнейшие, работали через кипрские офшоры еще с 90-х годов. Неудивительно, что именно Кипр оставался инвестором номер один для РФ. По сути, это «наши» деньги, просто так были отстроены схемы реинвестиций — не будем сейчас вдаваться в особенности «офшорного финансирования».

Конечно, нельзя сказать, что эти многомиллиардные суммы теперь безвозвратно потеряны — речь идет о том, что прежним механизмам реинвестирования, отлаженным и удобным, нанесен непоправимый ущерб. А новые еще только предстоит создать, особенно с учетом того факта, что борьба с офшорами приобретает международный характер.

Как минимум сложившаяся ситуация обещает нам инвестиционную паузу. А в перспективе — и сокращение объемов инвестирования в российскую экономику. Все это происходит в тот момент, когда экономические показатели страны оставляют желать лучшего. Стагнация грозит перерасти в рецессию, и ситуация на Кипре только усиливает данную тенденцию.

Не забудем, что кипрский кризис является отражением и негативных явлений в финансовой системе еврозоны. Нет сомнений, что он послужит дальнейшим стимулом для углубления негативных процессов в ней. Падение внешнего спроса со стороны стран Евросоюза — это дополнительный фактор нестабильности для РФ.
На этом фоне разговоры о том, что вот, дескать, деньги теперь будут оставаться «на родине», кажутся мне надуманными и излишне оптимистичными. Бизнес ищет, где лучше, а Россия, увы, не может служить образцом надежности.

Также малоубедительными выглядят конспирологические теории, будто Брюссель намеренно инспирировал кипрский кризис, чтобы заморозить активы «русской мафии». О недостатках и слабостях финансовой системы острова разговоры шли уже давно, в том числе и в самых черных тонах — теперь мы знаем, что Кипр вообще оказался на грани дефолта.

Для ЕС стоял вопрос: как будем спасать. Разумеется, без политики здесь не обошлось. Той же Германии важно было продемонстрировать и громко заявить: ребята, мы уже не можем вас выручать за свой счет, давайте решать проблемы сообща.

Печально, что миротворческие усилия Москвы по урегулированию кипрского кризиса оказались неэффективны. Первоначальная реакция на завышенный процент по депозитам была почти истеричной, а уж провал двусторонних переговоров может сыграть с нами в дальнейшем злую шутку.

Не забываем, что Кипр долгое время являлся политическим союзником России, и трудно предсказать, как будут теперь развиваться эти отношения — ведь обе стороны оказались недовольны друг другом. Да, в свое время российский кредит в 2,5 млрд евро оказался, вероятно, ошибкой. Но единожды встав на путь доверительных отношений со страной, которую мы записали в сателлиты, в нынешней ситуации можно было бы и помочь. Хотя бы с точки зрения долгосрочной стратегии.

Все страны переживают тяжелые времена — не забудем, что и РФ в 1998 году пережила дефолт. Одним из условий выхода из тогдашнего пике был мораторий по выплатам иностранным кредиторам. И кстати, зарубежные партнеры отнеслись с пониманием к нашему тяжелому положению. Сейчас же мы сами себя наказали: не найдя компромисса с киприотами, потеряли больше и в финансовом, и в политическом смыслах. Такие вещи надолго запоминаются.

Тем временем тревожные звонки уже зазвучали — чистый отток капитала из России в марте составил $10 млрд (с начала года — $26 млрд). Конечно, кипрский кризис оказал здесь, скорее, косвенное влияние, но в то же время он подсветил слабость отечественной экономики. Так что, боюсь, когда ФБК прогнозировала по итогам года отток капиталов в $80 млрд, — это был еще оптимистичный прогноз.

НИКОЛАЕВ Игорь Алексеевич, партнер аудиторско-консалтинговой компании ФБК, директор департамента стратегического анализа этой компании, доктор экономических наук, профессор.

В 1984 году окончил экономический факультет МГУ, где после защиты кандидатской диссертации работал научным сотрудником на кафедре экономики промышленности.

С 1990 года — начальник отдела Госкомитета РФ по науке и высшей школе.

С 1992 года — начальник отдела, позднее заместитель начальника управления Миннауки РФ.

С 1997 года — советник аппарата Правительства РФ, с 1998 года — заместитель руководителя департамента экономики МПС России.

С 2000 года работает в компании ФБК.

Профессор Высшей школы экономики.