Эпистолярные репрессии

epistolyarnye represiiРубрика | Регулирование 

Текст | Николай АНИЩЕНКО

Нормы о закрытии счетов не отвечающих на письма налоговой юрлиц вызывают серьезную критику экспертов.

В конце февраля первое чтение в Госдуме прошел проект ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ в части противодействия незаконным финансовым операциям». Несмотря на предшествовавшее этому широкое обсуждение документа, некоторые предложенные в нем меры неприятно удивили бизнес-сообщество. Спорные моменты «БОСС» обсудил с руководителем Национального платежного совета Андреем Емелиным.

«Этот законопроект был подготовлен для совершенствования законодательства в рамках выполнения рекомендаций ФАТФ (Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег. — Ред.). Консультации проводились достаточно широко — и по сравнению с первоначальным текстом окончательный вариант законопроекта уменьшился раза в три. Но то, что в нем после внесения в Госдуму остались не вполне приемлемые для сообщества положения, вызывает ряд вопросов», — говорит эксперт.

Документ, в частности, предоставляет налоговой право блокировать операции по счетам предприятия, если на его юрадрес не доходит корреспонденция. Предусматриваются изменения в Закон «О банкротстве», которые фактически вводят имущественную ответственность руководителей предприятия за доведение до финансовой несостоятельности. Еще одно новшество: налоговую будут информировать обо всех вкладах и счетах физических лиц, а также об операциях по ним.

«Приостановление операций фирм, отсутствующих по своим адресам, — мера эмоционально понятная, но достаточно жесткая, — говорит Емелин. — На мой взгляд, она не очень хорошо применима к нашим условиям, когда даже по статистике «Почты России» порядка 20% почтовых отправлений не поступает получателям. Плюс к этому формально нигде, в том числе в Законе «О почтовой связи», не прописана обязанность клиента почты получать отправления».

Руководитель Национального платежного совета говорит, что его организацию больше всего занимал вопрос о передаче информации по вкладам и счетам физлиц.

«Для клиента банка этот закон ничего особо не ужесточает. Может быть, лишь несколько увеличится время на оформление операции. Существенного влияния на общую привлекательность банковского климата я не вижу. Есть определенные усложнения для нас: удорожание в ряде моментов, размеры которого пока трудно оценить», — говорит Емелин.

«Другое дело — насколько эта информация нужна государству, насколько оно в состоянии ее принять, оперативно использовать и вообще применить для какой-либо полезной цели. У нас есть, с одной стороны, достаточно уверенная работа налоговиков по юрлицам. И есть другой пример — достаточно специфическое использование информации Росмониторинга. Туда поступает огромное количество — миллионы — сообщений о подозрительных операциях, и при этом реальный результат поставки этой информации виден не всегда».

Наибольшее беспокойство эксперта вызывает сохранность этой информации. «Наш режим является, наверное, одним из наиболее либеральных с точки зрения получения информации ограниченного доступа. Те поправки, которые сейчас предлагаются, еще больше его смягчают», — отмечает он.

«Известно много случаев, когда поступающие запросы на предоставление информации касаются просто неудобоваримых массивов. Если их передать в полном ­объеме, запрашивающий ничего с этим массивом сделать не сможет. Для оперативных нужд чаще всего требуется что-то очень конкретное».

Емелин не совсем понимает, как можно отрегулировать объем предоставляемых данных, когда нет серьезного контроля за запросами информации. «Наше предложение было — постепенно двигаться в сторону судебного санкционирования передачи этой информации», — говорит он.