Между хорошим и «лучшим в мире»

34-39Рубрика | Главная тема

Текст | Ксения Веретенникова

Внезапно, под самый Новый год, после трех лет обсуждения в окончательном, третьем чтении Госдума приняла Закон «Об образовании».

Если провести рейтинг популярности законопроектов в российской Думе, то Закон «Об образовании», несомненно, занял бы заслуженную первую строчку. Три года общественного обсуждения, порядка 1700 поправок — вот свидетельства неравнодушия общества, включая депутатское сообщество, и разброса мнений.

Впрочем, обсуждение реформы образования, начиная от самого факта ее необходимости, ведется в России давно, еще со времен СССР. И начало ему положили врачи — сначала робко, а со временем они уже криком кричали: здоровье школьников за время учебы неуклонно ухудшается. Данные год от года становились все более тревожными и к сегодняшнему дню оформились в «круглое» соотношение: в первый класс идет 70% относительно здоровых детей, а к 11-му классу их остается всего 30%. Но абсолютными такие данные не могут быть по определению. Некоторые исследования показывают и более страшные цифры, а менее — никогда.

 

Акселераты, но больные

Статистика ежегодно фиксирует рост на 4–5% заболеваемости среди детей в возрасте от 3 до 17 лет. Показатели, характеризующие физическую работоспособность и физическую подготовленность, у современных подростков значительно (на 20–25%) ниже, чем у их сверстников 80–90-х годов, вследствие чего около половины выпускников школы и до 75% выпускниц не в состоянии выполнить даже самые низкие физкультурные нормативы. Зафиксирован и еще один опасный для нации факт: увеличение числа школьников, имеющих несколько диагнозов. Так, в начале учебы дети уже имеют в среднем 2 диагноза, к 10–11 годам среднее число возрастает до 3 диагнозов и к выпуску удваивается. А 20% подростков имеют в анамнезе 5 и более функциональных нарушений и хронических заболеваний.

И что тут поделаешь? Научно-технический процесс стремительно развивается и ставит перед школой все новые задачи, которые приводят к конфликту с детским здоровьем. В развитых странах такой конфликт видят и стараются не допускать, под воздействием задач дня усложняя программы и одновременно их облегчая под воздействием медицинских показателей. Пример: в Великобритании ограничили одновременное изучение предметов до 3–5. Еще пример: в Японии после волны детских самоубийств сократили многие программы и даже отменили зубрежку святого — таблицы умножения, ровно в тот момент, когда в кармане каждого школьника появился калькулятор, то есть более тридцати лет назад.

В России не отменили ничего, но создали базисный минимум по каждому предмету, больше похожий на максимум. А дисциплин только добавилось. В старших классах одновременно обучают 14 и более предметам.

Можно понять ту часть общества, которая требовала перемен. Можно понять тех министров образования, которые обещали облегчить участь школяров, сократив программы, но вскоре после таких заявлений вынужденно покидали свой пост. Это всегда происходило под давлением широкой общественности с абсолютно искренним обвинением министра, а с ним и всей власти в желании оболванить наш народ.

 

Так хочется первых мест!

Защитников образовательного статус-кво тоже можно понять. Очень хочется первых мест, а их у страны быстро не стало. Оставалось гордиться незыблемым — лучшим в мире образованием. Даже если за миф расплачиваются дети своим здоровьем. Глобальные замеры с каждым годом отодвигали нас вниз по всем рейтингам, но этому не верили, не хотели верить, списывая все на происки врагов России.

С появлением нового законопроекта ряды защитников под флагом «оболванивают» резко выросли. Кто-то обнаружил в нем всего четыре обязательных предмета, и каких! — история России, ОБЖ, физкультура, индивидуальный проект. И пошла писать губерния: открытые письма, обращения к президенту, премьер-министру, деятелям культуры, черту-дьяволу с требованием спасти наше замечательное образование от реформаторов. Реформаторы, включая действующего тогда министра Андрея Фурсенко, объясняли, что кроме обязательных есть предметы по выбору школьника и родителей, которые в этом выборе теперь смогут исходить из способностей и устремлений ребенка: что-то он будет изучать углубленно, что-то — ознакомительно. Но преодолеть приговор «оболванивают» им не удалось. В итоге и этому министру пришлось уйти, но к тому моменту законопроект уже был передан в Думу.

Теперь для противостояния появилось много новых платформ, преимущественно финансового порядка: от оплаты труда учителей до сохранения убыточных сельских школ. На этом поле и ломались основные копья. Закон приняли в третьем чтении под занавес сессии. Неоднозначное отношение депутатского корпуса отразилось в голосовании: «за» — 294 человека (65%), «против» — 144, воздержался 1.

 

Рамочная пустота

«Все четыре коренных недостатка законопроекта (чтоб не сказать: все четыре его порока) преодолеть не удалось», — констатировал первый заместитель председателя Комитета Государственной думы по образованию Олег Смолин, перечислив эти пороки:

«Первый из них — закон будет исключительно рамочным. Говоря попросту, он «пустой». Например, есть статья про стипендии, однако из нее невозможно узнать ничего, кроме того, кем эти стипендии устанавливаются. Примерно такая же ситуация в отношении питания, учебников, образовательных кредитов и других социальных гарантий.

Закон по-прежнему представляет собой «паровоз для машиниста»: он мало что дает образовательному сообществу и лишь делит полномочия между чиновниками разных уровней власти.

Второй системный недостаток закона — несоблюдение известного принципа: «Не навреди!». По нашим оценкам, по сравнению даже с действующим плохим образовательным законодательством закон делает менее десяти шагов вперед и почти двадцать — назад. Вот лишь некоторые.

Первое: идеология услуг. При обсуждении законопроекта в первом чтении нам говорили, что от нее отказались. Между прочим, даже президент В. Путин в Послании Федеральному собранию подчеркнул, что образование — это не услуга. Однако загляните во все статьи, где речь идет об экономике и финансировании образования, и вы прочтете, что это государственная или муниципальная услуга.

Второе: гарантии сохранения сельской школы. В действующем законе ликвидировать ее можно только с согласия сельского схода. Теперь нам предлагают создавать какие-то комиссии, которые будут оценивать последствия такой ликвидации. Понятно, что уломать (или сломать) комиссию несравненно легче, чем сход граждан.

Третье: поддержка родителей дошкольников. По действующему закону плата за присмотр и уход за такими детьми в системе дошкольного образования не должна превышать 20%, а для многодетных родителей — 10% от реальных затрат. В новом законе такого положения не будет.

Четвертое: надбавки и выплаты. В результате принятия закона все педагогические работники лишаются скромной выплаты на учебно-методическую литературу, доктора и кандидаты наук — надбавки за ученые степени, доценты и профессора — надбавки за ученые звания. Правда, эти деньги обещают включить в оклад, однако ни гарантий, ни механизмов в законе нет.

Пятое: уменьшение числа бюджетных студентов.

Шестое: ограничение прав. Пример: дети-сироты, согласно новому закону, лишатся льгот при поступлении в вузы. Но и без того успешно социализируются лишь 10% выпускников детских домов. Ясно, что этот показатель станет еще хуже.

Седьмое: право студента на общежитие. Действующий закон утверждает, что плата за общежитие не должна превышать 5% от расчетной стипендии. Из нового закона это исчезло. Таким образом, не исполнено одно из ключевых требований профсоюза работников образования и науки.

Восьмое: просветительская деятельность. Из нового закона исчезла норма, согласно которой на просветительские организации распространяются права и обязанности образовательных учреждений.

Девятое: потенциальные угрозы. Например, закон ликвидирует начальное профессиональное образование в качестве особого образовательного уровня. Правда, принято решение переименовать все учреждения НПО в учреждения среднего профессионального образования. Однако очевидно: многие из тех, кто сейчас получает начальное профобразование, программы СПО освоить не способны. Эти подростки и молодежь будут переведены на профессиональное обучение, которое дает гораздо более низкую квалификацию, чем НПО, и не обеспечивает профессиональной карьеры.

Десятое: отступление от принципов светского образования. Новый закон практически сводит всю духовно-нравственную культуру к религиозной. Он вводит фактическую цензуру централизованных религиозных организаций над курсами духовно-нравственной культуры, обязывая светскую власть привлекать эти организации к учебно-методическому обеспечению таких курсов. Он предоставляет возможность частным образовательным организациям вводить религиозный компонент без согласия учащихся и родителей.

И, наконец, главное. Новым законом исключается действующая норма (п. 13 ст. 39), прямо запрещающая приватизацию государственных и муниципальных образовательных учреждений и их имущества. Напомню: запрет на приватизацию мы смогли ввести в закон даже в «лихие 90-е».

Третий системный недостаток — консервация курса. Новый закон сохранит все пороки образовательного законодательства, возникшие в результате принятия закона о так называемой монетизации и последующих законодательных актов. В том числе хроническое недофинансирование и т.д.

Наконец, четвертый системный недостаток принятого закона — отсутствие стратегии научно-образовательного прорыва. Нам нужна новая научно-образовательная революция, в том числе и для того, чтобы избежать политических потрясений и деградации страны».

 

Выбор против «обязаловки»

Другой заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию — Надежда Шайденко — приветствует закон без каких-либо оговорок, обозначив главное на ее взгляд: «Дети наконец-то смогут учиться по индивидуальной траектории. Этот закон дает право учителю пользоваться наиболее эффективными в конкретных ситуациях формами и методами обучения.

Вероятно, правительство примет решение работать над образовательным кодексом, который включит все проблемы образования. А на сегодня мы говорим о главном. Наш проект считает образование общественно значимым благом и четко прописывает приоритетные сферы образования, бесплатность на определенных этапах и светский характер образования».

«Индивидуальную траекторию» приветствует и практикующий педагог — завуч московского центра образования №345, заслуженный учитель РФ, победитель нацпроекта Валерий Кронгауз: «Я такое видел в Европейской школе — это название сети образовательных учреждений во многих странах. Был на уроках в Брюсселе, во Франции, видел, как работают дети и учителя. Это потрясающе! Внедрить такую систему у нас будет непросто, но это реально. Скажем, здорово, когда в предмет «естествознание» интегрированы биология, физика, химия. По объему знаний все, что нужно для образованного человека, там есть во вполне достаточном объеме. Закон предусматривает вариации выбора по 6 предметным областям: хочешь — берешь необходимый минимум, хочешь — базовый уровень, хочешь — профильный максимум.

Система «обязаловки» меркнет перед системой выбора. Но к реформе надо серьезно готовиться. А у нас даже не смогли толком объяснить преимущества ни педагогам, ни родителям, ни самим учителям. Вот они и опасаются, что школы станут выпускать в жизнь неучей. Даже благо должно быть разъяснено, причем не в процессе насаждения, а заранее. Разве родители не оценят такой, например, факт: облегчение школьной программы позволит их детям не бегать в старших классах по репетиторам, истощая родительские кошельки, а спокойно получить все необходимые для экзаменов знания на уроках!

Или возьмем, к примеру, такой предмет, как «индивидуальный проект», о котором пока вообще мало кто имеет представление. Я видел «проектные уроки», и опять не у нас — в Европе. Очень сильное впечатление. А ведь это наше, отечественное изобретение, надолго закрытое потому, что чем-то не понравилось Сталину. Теперь уже и Китай успешно внедрил в школах «проектную деятельность», не говоря о Европе и, в частности, Финляндии, которая теперь держит первенство в мире по качеству образования. Появление в новом законе «проекта» среди обязательных дисциплин — добрый сигнал».

Значит, с новым законом «Об образовании» у нас появилась надежда на то, что обучение в школе станет и легче, и интереснее, и разумнее, и — как результат — эффективнее. А вот насколько оно окажется дорогим, пока неясно, закон не дает четкого ответа. 

 

 

МНЕНИЯ БОССОВ:

Инна АЛЕКСЕЕВА, генеральный директор PR-агентства PR Partner:

Новый законопроект «Об образовании» вызвал шквал критики со стороны российской интеллигенции. Для оппонентов закона первостепенны его минусы, его принятие, скорее всего, больно ударит по кошелькам нынешних и будущих родителей, а возможно, и по демографическому положению в стране. И родители, и учителя опасаются, что уровень образования понизится из-за невозможности малообеспеченных семей заплатить за необходимое количество уроков, а также досуговых развивающих занятий.

К тому же смущает введение «основ религии» в светском государстве. Где будут брать для него учителей, как их будут готовить и по какой программе — большой вопрос.

Провокационное высказывание Владимира Жириновского в свете обсуждения закона, мол, что развитие образования нам вообще не нужно, так как поспособствует грамотности молодежи, которая «будет свергать власть каждые десять лет», также не добавляет уверенности в том, что закон принимался в интересах граждан, а не только политической элиты, способной обучать своих детей и за рубежом.

Инвестиции государства в образование, таким образом, снижаются, а куда будет перенаправлен госбюджет — это вопрос. Наверное, опять на усиление обороны. В то время как другие страны наращивают интеллектуальный потенциал страны, мы в состоянии качать только оборонные мышцы.

Несмотря на очевидные минусы, я хочу найти и плюсы данного закона. Он модернизирует систему проверки знаний учеников, подразумевает родительское участие в образовании детей, а также заботится о доходах воспитателей и учителей — это плюсы. Любой закон должен пройти проверку временем и показать, какие моменты не вполне учитывают российскую действительность, где еще требуются правки.

 

 

Александр ФИЛИМОНОВ, младший партнер Artisan Group Public Relations:

Думаю, значимость этого закона для российского образования сильно преувеличена. Он действительно объемный, очень многие аспекты образовательного процесса в нем детально описаны, но, как мне кажется, критика в отношении его пространности и непоследовательности актуальна и для принятой редакции. Прежде всего в законе очень много противоречий: закреплен высокий социальный статус преподавателя (и нигде не поясняется, что это такое), однако для учителей сельских школ гарантируется зарплата не ниже средней по региону. До сих пор не могу понять, как эта средняя зарплата по региону высчитывается и почему она получается на грани прожиточного минимума. О зарплатах преподавателям вузов фактически ничего не сказано, о почасовиках — также, их вроде как бы и нет, хотя, скажем, в том же МГУ в зависимости от факультета они занимают от 25 до 40% всего преподавательского состава.

Очень большая часть закона посвящена гарантированию права учащихся на образование. Собственно, оно всегда было — что изменилось? Больше прав у учащихся, по логике вещей, есть только на бумаге, да и нужны ли они учащимся? Трактовка образовательно-воспитательного процесса не изменилась, а вот вопрос о перечне предметов, обязательных для изучения в школе, по-прежнему вызывает множество вопросов. Не так давно ученый совет филологического факультета МГУ распространил документ, указывающий на сознательное снижение внимания к литературе и словесности в школах и вузах и последствия, к которым может привести такая тенденция. Аргументы преподавателей сильнейшей в России филологической школы в законе отражения не нашли.

Закон фактически никак не регулирует порядок приема ЕГЭ и его значимость для вузов (по существу, ничего нового, кроме того, что ЕГЭ действует в течение пяти лет). Совершенно непонятна логика введения бесплатных подготовительных курсов — как они будут финансироваться и кто будет на них преподавать, если учитывать, что формальные ставки преподавателей в вузах очень низкие, для меня неясно. Сохранение высокого статуса МГУ и СПбГУ — безусловно, хорошо, однако как быть с остальными вузами? Будут ли они зачислять студентов на основе только ЕГЭ и тем самым продолжать снижать уровень начинающих студентов или же им будет позволено вводить вступительные испытания и сделать их приоритетом? В законе об этом не сказано.

Отбор учащихся для школ с углубленным изучением каких-либо предметов и развитием профессиональных навыков (например, балетные школы, спортивные школы и т.д.) — это хороший шаг, однако к каким-то осязаемым результатам он, как мне кажется, приведет не скоро. Пока же — порядка пяти–семи лет — он будет еще одним механизмом коррупции. Кстати, процесс исключения из школ с углубленным изучением предметов также не прописан, в то время как образование является таким видом деятельности, где мотивация учащихся в современном социуме без наличия дамоклова меча исключения достаточно быстро себя исчерпывает. Будем надеяться, что эта часть закона получит свои поправки, и они будут работать.

Упразднение профессионально-технических училищ, может, и хорошо, так как в том виде, в котором они существовали до настоящего момента, они были не более чем атавизмом советской системы образования, который давно себя изжил. Однако что предлагается взамен? Улица? Большинство не может обладать высшим образованием, или оно не высшее образование.

Образование — это очень консервативная отрасль, и, как бы ни были благи намерения создателей этого закона, результат, боюсь, их надежд не оправдает. Поживем — увидим, но пока ощущение от закона более чем противоречивое: решили наладить все сразу и в итоге залатали дыры, на которые смотрели десятилетиями. Закон создает хорошую основу для новой системы образования, которую сейчас пытается развить государство, но вот как эта система образования и закон будут работать — покажет время.

 

 

Мария ИВАНОВА, СЕО проекта «Детская образовательная среда «Булки не растут на деревьях»:

Мое мнение о новом Законе «Об образовании» исходит из двух позиций. С одной стороны, я мать ученицы 5-го класса, с другой — руководитель инновационного коммерческого образовательного проекта, что также является выражением моей гражданской позиции как русского человека. Из первой позиции могу сказать следующее: моя дочь учится в частной школе, потому что качество оказываемых услуг в рамках государственных школ, которые встречались нам, оставляет желать много лучшего. Поэтому как родитель я совершенно не озабочена риском возникновения платных предметов, я уже давно сделала свой выбор, и в этом смысле для меня ничего не изменилось.

Что касается моей гражданской позиции, позиции как руководителя инновационного образовательного проекта, тут все несколько сложнее. Изменения, на которых делается акцент в законе, касаются деталей и не затрагивают ее суть. Я вижу следующую ситуацию: не только новый российский закон, но и большая часть мировых современных образовательных систем лишены своей изначальной цели — подготовка маленького человека к созидательной активности в реальной жизни и помощь в нахождении собственного призвания. Есть ряд образовательных учреждений, которые ставят перед собой задачу — вернуть образованию его первоначальную функцию, но их количество ничтожно и о качественной смене стандартов образования на уровне планов государства пока не заявлено. Вместе с тем условия в мире сильно меняются: появление Интернета и гаджетов, позволяющих ускорить получение информации в разы, рост доступного объема информации — эти факторы в корне меняют функциональную роль учителя, делая его, скорее, ментором, то есть тем, кто создает индивидуальный план для ученика и помогает ему с реализацией этого плана.

Также для меня, например, абсолютно очевидно, что усвоение теоретических знаний в течение 11 лет растит тунеядцев, а система профориентации в России присутствует, к сожалению, только в виде устаревших тестов, после которых родители и ребенок остаются в абсолютном недоумении, что делать с этой информацией. А это же один из важнейших результатов обучения — понять, чем же ты хочешь заниматься в жизни. Ну и стоит упомянуть слишком низкий порог входа в образовательную среду, который позволяет каждому второму считать, что он может обучать. Соответственно, поскольку все эти факторы не учтены в рамках нового закона, а они являются, по сути, ключевыми, определяющими для создания адекватной образовательной инфраструктуры, решающей задачи выращивания адекватного нового поколения, которое будет способствовать развитию общества и цивилизации в целом, могу сказать, что будущие поправки к Закону «Об образовании» еще долго будут оставаться «шагом назад» или, скорее, «прыжком на месте», до тех пор, пока не сменится поколение, принимающее решения по данным вопросам. А мы будем создавать конструктивные прецеденты в рамках доступных нам возможностей и компетенций.

 

 

Дмитрий ДМИТРИЕВ, кандидат психологических наук, доцент Государственного университета управления:

С 1 сентября 2013 года вступает в действие новый Федеральный закон «Об образовании». До принятия документ неоднократно переписывался, дополнялся и корректировался. Нужно признать, что нам будет трудно ожидать каких-либо существенных для качества образования изменений. Многие пункты нового закона в значительной мере лишь утверждают в правовом поле уже давно существующие реалии нашего образования. В новом законе получили свое оформление многие тенденции современной системы образования. На мой взгляд, никакой опасности также эти нововведения не представляют. Многие положения закона приближают нас к западным стандартам обучения, что во многом является правильным трендом. Больше всего приходится переживать не о справедливости и целесообразности закона, а о следовании ему в наших условиях и специфике сложившейся системы отношений в образовании.

Разочаровывает также то, что многие статьи закона носят характер принципа и не подкреплены конкретными механизмами и инструментами исполнения.

Требуется непростая нормативно-правовая работа, которая должна установить способы реализации этих принципов и деклараций в реальной жизни. Нехватка в законе норм прямого действия делает его достаточно абстрактным документом и, очевидно, вызовет трудности применения в конкретных ситуациях.

Существенно нашу жизнь новый закон не преобразит, так как мы уже давно живем по многим из предложенных принципов и порядков. Однако если сравнить новый закон с ранее действующим, то можно выделить ряд отличий, которые могут повлиять на жизнь педагогов, учащихся и их родителей.

1. В новом законе отменяется целый ряд льгот, в том числе льгота для детей-сирот на поступление в вузы, которая заменяется бесплатным обучением на подготовительных курсах. С одной стороны, это усугубляет острую проблему социализации данной группы детей, их адаптации в обществе. С другой стороны, практикующееся до этого момента поступление льготников без экзаменов в вузы существенно противоречило интересам других групп абитуриентов, так как льготники в ряде случаев могли занимать все возможные бюджетные места. Нужно признать, что изменение структуры льгот является вполне закономерным шагом.

2. Закон закрепляет вариативность выбора образовательных программ для школьников. Такого рода персонализация школьного обучения является нормой для западного образования и на практике доказала свою эффективность. Во-первых, такая модель крайне полезна в мотивационном плане, поскольку обеспечивает учащимся возможность формировать программу в соответствии со своими профессиональными интересами и планами. Во-вторых, предоставление возможности выбора способствует профессиональному самоопределению и развитию самостоятельности человека уже в школьном возрасте.

Принцип обучения, согласно которому школа старается научить всему, что гипотетически может пригодиться в жизни, представляется нам неперспективным. Это создает излишнюю нагрузку на ученика, оказывает стрессовое воздействие и в конечном итоге оборачивается потерей интереса к учебе. На мой взгляд, гораздо важнее формировать у ученика способность самостоятельно двигаться в своем развитии, основываясь на собственных интересах и мотивах. В этом плане новшества в законе должны сыграть весьма положительную роль.

3. Закон увязывает численность студентов с общим числом граждан в возрасте от 17 до 30 лет. Законопроект устанавливает более точную связь численности обучающихся с численностью граждан, поступающих в вузы. Это позволит более гибко реагировать на ожидающие нас демографические изменения, сохраняя число бюджетных мест в нужной пропорции.

 

 

Закон «Об образовании»: 6 предметных областей по выбору

1. Русский язык и литература, родной язык и литература — 3 предмета.
Русская словесность (интегрированный общеобразовательный уровень).
Русский язык, родной язык (базовый или профильный уровни).
Литература, родная литература (базовый или профильный уровни).

2. Иностранный язык — 2 предмета.
Иностранный язык (базовый или профильный уровни).
Второй иностранный язык (только базовый уровень).

3. Общественные науки — 5 предметов.
Обществознание (интегрированный общеобразовательный уровень).
История (базовый или профильный уровни).
География (базовый или профильный уровни).
Экономика (только профильный уровень).
Право (только профильный уровень).

4. Математика и информатика — 3 предмета.
Математика и информатика (интегрированный общеобразовательный уровень).
Математика. Алгебра и начала математического анализа. Геометрия (базовый или профильный уровни).
Информатика (базовый или профильный уровни).

5. Естественные науки — 5 предметов.
Естествознание (интегрированный (общеобразовательный) уровень).
Физика (базовый или профильный уровни).
Химия (базовый или профильный уровни).
Биология (базовый или профильный уровни).
Экология (только базовый уровень).

6. Курсы по выбору (искусство, или предмет по выбору образовательного учреждения, или один курс из предметных областей).