Месье Шипр

74-79Рубрика | Попал в историю

Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

В первой трети ХХ века мир парфюмерии принадлежал Франсуа Коти. Талантливый парфюмер и ловкий предприниматель, благодаря которому, по мнению многих исследователей, парфюмерная промышленность стала именно такой, какой мы ее знаем сегодня, создал великое множество ноу-хау, сперва удививших его конкурентов, а потом дружно взятых ими на во­оружение.

Корсиканец Франсуа Коти (урожденный Жозеф-Мари-Франсуа Спотюрно), в чьих жилах, как гласили семейные предания, текла кровь тех самых Бонапартов, в течение добрых трех десятков лет был едва ли не главным человеком в благоухающем и переменчивом мире ароматов.

В индустрию красоты он, вероятно, следуя заветам и примеру своего прославленного дальнего родственника, ворвался стремительно, и, быстро завоевав ее, заставил играть по своим правилам. Добившись в парфюмерном бизнесе всего, Коти, не иначе как по зову крови, не на шутку увлекся еще и политикой, выбрав ультраправую позицию и став издателем нескольких печатных изданий и создателем ряда политических организаций.

Однако человеку, хоть и не афишировавшему, но гордившемуся своим родством с земляком-Наполеоном, не была уготована простая судьба. Для нее он был слишком темпераментным, слишком амбициозным, а порой, и чересчур резким. Так, ставшему к 40 годам самым влиятельным и самым богатым парфюмером Франции, к концу своей жизни Франсуа Коти было уготовано наблюдать падение своей бизнес-империи.

 

Аяччо — Париж

В старинном Аяччо, столице Корсики, сегодня все говорит о Бонапарте — ведь именно в этом городе родился и прожил первые девять лет своей жизни легендарный император. Впрочем, помнит Аяччо и о другом своем знаменитом уроженце, Франсуа Коти, сыне Жана-Батиста Спотюрно и его супруги Мари-Адольфины-Франсуазы, в девичестве Коти, появившемся на свет 3 мая 1874 года. Семейства Спотюрно и Коти жили на Корсике давно и пользовались большим уважением среди соседей. В семье будущего парфюмера бережно хранилась метрика, свидетельствовавшая о родстве с некой Изабелл Бонапарт, по одним источникам — теткой, по другим — кузиной Наполеона.

Отец Франсуа был некогда обеспеченным землевладельцем, но, увы, ко времени рождения наследника обеднел. Мальчику суждено было рано осиротеть: в четыре года он лишился матери, через несколько лет — отца. После смерти родителей ребенка воспитывала прабабушка, а после ее кончины — бабушка Анна-Мария из Марселя. Систематического образования Франсуа не получил из-за стесненного материального положения семьи. Чтобы свести концы с концами он рано начал работать в галантерейной лавке, а потом отправился искать удачу на военной службе. Увы, славы на поле брани он не снискал, зато приобрел в армии полезные знакомства. Демобилизовавшись, Коти получил предложение от своего бывшего командира, к тому времени — политика и писателя, некоего Эммануэля Арена, пойти к нему в секретари. Так началась парижская жизнь Франсуа Спотюрно, вернее уже, Франсуа Коти — переехав в столицу, молодой человек сменил слишком корсиканскую для парижского уха отцовскую фамилию на более благозвучную материнскую. В Париже молодой человек познакомился с мадмуазель Ивон-Александрин ле Барон, которая в 1900 году стала его женой. В этом союзе родилось двое детей, но счастливым его назвать нельзя. Прожив в браке не один десяток лет, супруги не без громкого скандала расстались: поводом к разрыву послужили постоянные измены Франсуа, большого любителя прекрасного пола.

Если верить одной из многочисленных легенд о Франсуа Коти, именно в Париже он и нашел свое призвание. Как часто бывает в подобных историях, произошло это случайно: как-то Франсуа заглянул в гости к своему другу фармацевту и парфюмеру, и, увидев, что тот никак не может закончить свою работу, вызвался помочь. Приятель поручил Коти смешивать по готовым рецептам составы для одеколонов, а увидев результат работы своего «подмастерья» воскликнул примерно следующее: «Ба, да у тебя талант! Тебе нужно учиться на парфюмера!». С этого памятного дня для Коти все изменилось. Он, вероятно, замучил своего друга, ставшего его первым наставником, всевозможными вопросами об искусстве создания парфюмерных композиций и настоев, а пройдя все его мастер-классы, оставил Париж и переехал в Грасс, город со старинными традициями, издревле славящийся как кузница французских парфюмеров. В Грассе Коти проучился несколько лет, и, наконец, в 1904 году вновь оказался в Париже, где открыл собственный парфюмерный бизнес.

 

«Дыша духами и туманами»

Дела начинающего парфюмера в первое время шли неважно. Избалованные предложениями владельцы парижских магазинов, аптек и парикмахерских никак не хотели брать у Коти для распространения его первые духи La Rose Jacqueminot. Но предприимчивый Коти не был бы собой, если бы виртуозно не решил эту проблему. О том, как парфюмер это сделал, гласит вторая легенда о маэстро.

В один прекрасный день парфюмер заявился со своими духами в престижный бутик «Лувр» (du Louvre). Выслушав очередной вежливый отказ управляющего магазином, Коти рассеянно улыбнулся, вышел в торговый зал и уронил заветный флакончик на пол. Пузырек, конечно же, разбился, а помещение бутика наполнил пьянящий аромат розы. Тут, как, собственно, и ожидал Коти, в дело включились посетительницы магазина. Дамы заинтересовались, что это за дивные духи и сколько они стоят. После этого руководству магазина ничего не оставалось, как заказать у Коти пробную партию «розы».

Трудно сказать, имел ли сей искусный маркетинговый ход место в действительности, но весть о «Розе Жакмино» очень быстро распространилась среди парижских модниц, после этого проблем с заказами у Франсуа уже не было. А ловкий трюк их создателя, как часто потом случалось с месье Коти, взяли на вооружение другие парфюмеры. Спустя более полувека номер с «нечаянно» разбитым флакончиком с таким же успехом повторила в Париже миссис Эсти Лаудер. В начале 60-х эта предприимчивая дама, уже хорошо известная у себя на родине в США, покоряла Европу. Но вот беда, первые духи Эсти — Youth Dew, популярные и в Америке, и в Великобритании, не хотели брать на реализацию престижные французские магазины. Все изменилось в тот день, когда миссис Лаудер, заявившаяся в «Галери Лафайет» (Galleries Lafayette) в «час пик», решительно бросила на пол флакончик со своим первым ароматом.

Что же до Коти, то этот умница через год после своего впечатляющего дебюта, выпустил новые духи, которым суждено было стать одним из самых знаменитых ароматов и своеобразным символом «арт-нуво» — легедарный L’Origan. В этом сложном, то ли цветочном, то ли восточном аромате соединились ноты мандарина и кориандра, перца и персика, розы и иланг-иланга, жасмина и фиалки, сандалового дерева и ванили, ладанника и мускуса, искусно сдобренные не так давно открытыми парфюмерами синтетическими ингредиентами.

Терпкий и дурманящий запах женщины эпохи модерна в одночасье и надолго покорил и свою родную Францию, и соседние с ней европейские страны, и, конечно же, Россию. Доподлинно неизвестно, какие духи «носила» блоковская Незнакомка, но томные красавицы русского декаданса, которые хотели быть похожими на эту героиню — femme fatale, женщину-тайну, женщину с тайной — точно имели в своем арсенале новый, только что из Парижа, флакончик L’Origan. «Лориган» стал не только частью русской культуры Серебряного века, Россия пронесла любовь к этому аромату через все потрясения, выпавшие на ее долю. Эти заветные флакончики женщины хранили как огромную драгоценность и в годы революций и гражданских войн, за ними, как за дорогим дефицитом, «гонялись» модницы нэпмановской эпохи, даже в позднем СССР еще долго выпускали духи и одеколон «Лориган», фактически копию знаменитого аромата Коти.

Впрочем, в том же году Франсуа Коти выпустил еще один свой бестселлер — духи Ambrе Antique, а спустя год — ароматы La Violette Pourpre, Jasmin de Corsе и L’Ambrеine. В 1907 году свет увидели духи L’Effleurt.

К 1908 году дела парфюмера шли уже настолько хорошо, что он открыл собственный роскошный бутик на Вандомской площади Парижа (свой первый магазин в столице парфюмер основал еще в 1905 году). А в 1909 году Франсуа отдал одну из своих вилл в предместьях столицы (вообще, духи, женщины и виллы — это были три главные страсти маэстро) под парфюмерную фабрику, позже выросшую в огромный индустриальный комплекс, куда входили как лаборатории, так и производственные корпуса. В лучшие годы у Коти в компании работало свыше 9 тысяч человек.

 

Роскошно и доступно

В те же годы месье Коти предложил парфюмерной индустрии инновационную концепцию производства и распространения ароматной продукции. Секрет успеха парфюмерного бизнеса «от Коти» был прост: для женщин нужно создавать лучшие духи, преподносить их в лучшей (обязательно красивой!) упаковке, и ставить на все это разумную (то есть доступную для большинства клиенток) цену. Сегодня все это звучит банально, но для парфюмеров того времени инновации Коти были откровением. Ведь недаром этот предприимчивый месье считается «отцом» масс-маркета в парфюмерии.

Следуя своей концепции, корсиканец объявил войну стандартным стеклянным бутылочкам, в которые разливалась в те времена парфюмерная продукция — обычно дама, став счастливой обладательницей новых духов, переливала их из «родного» пузырька в красивый флакончик, изготовленный каким-нибудь известным ювелиром. Духи от Коти переливать было не нужно, они имели собственное «лицо», ведь именно Коти стал первым привлекать к изготовлению флаконов для своих духов настоящих мастеров ювелирного дела.

Наибольшую известность получило его сотрудничество с Рене Лаликом, блестящим ювелиром и художником по стеклу, которого именно Коти ввел в мир косметической промышленности. Бутики Коти и Лалика находились рядом на Вандомской площади, и в 1908 году гениальный парфюмер убедил своего не менее гениального соседа-художника начать совместную работу. Так, появились знаменитые флаконы Лалика для духов Ambrе  Antique, La Rose Jacqueminot, L’Origan, L’Effleurt, Styx, Au Cе ur des Calices, Cyclamen, L’Entraе nement, Hе liotrope, Idylle, Paris. Коти сотрудничал и с другими ювелирами, например, фирмой Baccarat , поэтому флаконы для некоторых из перечисленных выше духов известны в нескольких версиях дизайна.

Конкуренты Франсуа Коти не преминули воспользоваться и этим его приемом и тоже стали создавать флаконы для своих духов по эскизам известных ювелиров, первым из которых был, разумеется, месье Лалик. Это, впрочем, нисколько не омрачило приятельских отношений между мастерами — их сотрудничество продолжалось, причем парфюмерный дом Коти заказывал дизайн флаконов Лалику и после смерти своего основателя.

Несмотря на оглушительный успех, стоила продукция Коти относительно недорого, и если для дам состоятельных выходили полные версии духов в дизайнерских флаконах, то для женщин меньшего достатка существовали мини-версии в пузырьках не столь дорогих, хотя не менее изысканных. Кроме того, с легкой руки Франсуа Коти в обиход вошли «пробники», столь популярные у потребителей сэмплы. Еще одно ноу-хау маэстро — это выпуск продуктов в рамках одной косметической линии с одним ароматом. Например, красивая подарочная коробочка от Коти могла содержать в себе духи, мыло, крем, пудру и др.

Успеху продукции компании у публики в немалой степени способствовала и динамичная рекламная компания, которую развернул месье Коти. Нельзя сказать, что в то время конкуренты Коти не продвигали свою продукцию, но делали они это не столь активно, как человек, ставший в первом десятилетии ХХ века парфюмером «номер один».

 

Мох, пачули, бергамот

В 1917 году Франсуа Коти сделал парфюмерному сообществу, пожалуй, свой главный подарок. В это тревожное для Европы время, когда во всю шла кровавая Первая Мировая, а Россию сотрясали революции, свет увидел новый аромат — Le Chyprе  de Coty.

Эффект, произведенный новыми и очень необычными духами на публику, был ошеломляющим. Хотя, казалось бы, чем-чем, а «Шипром» утонченные носы в те годы удивить было довольно трудно. Ведь слово «Шипр» с начала ХIХ века то и дело возникало в названиях парфюмерных композиций. Свои вариации на тему прекрасного острова в Средиземном море (Chyprе  — по-французски Кипр) представляли многие парфюмеры, но все они серьезно отличались друг от друга, и имели мало общего с тем семейством шипровых ароматов, которое мы знаем сегодня.

Начало этому семейству положил именно аромат Le Chyprе de Coty, впоследствии всеми признанный классическим шипром. В основе его композиции содержались ингредиенты, ставшие впоследствии обязательными для шипров — «прирученный» волшебником-Коти дубовый мох (этот компонент был известен тогдашним мастерам, но многие не рисковали с ним работать из-за слишком резкого, перебивающего остальные, запаха), пачули и бергамот (позже в шипры вместо бергамота стало допустимым добавлять любой другой цитрусовый ингредиент). Также в Le Chyprе de Coty были ладанник, сандал, роза, жасмин, ландыш и некоторые другие элементы. При этом Коти пошел на профессиональную хитрость, тонко оттенив естественные ароматы средиземноморской природы синтетическими ингредиентами. Этот запах можно было полюбить или возненавидеть, но не заметить его было невозможно.

Неожиданный Le Chyprе de Coty, одновременно свежий и тяжелый, чувственный и холодный, предназначался именно женщинам — и в этом был вызов, потому как слишком далек был этот дерзкий и задорный аромат от приторных и слащавых духов того времени. «Жизнь изменилась, — сигнализировал восприимчивый Коти своим клиенткам, — Время дурманящего и томного L’Origan ушло в прошлое, так же как и утонченная эпоха art nouveau. Красавицы, вы стали другими, вы обрезали волосы, укоротили юбки, стали активнее, раскованнее, самостоятельнее. Вам, прекрасные амазонки, нужен особый аромат!»

И призыв был услышан — отчаянные эмансипе первой четверти ХХ века подчистую сметали чудесные флакончики с новыми духами с прилавков магазинов. Представители сильного пола тоже не остались в стороне — так Le Chyprе de Coty стал одним из самых популярных ароматов в истории. Эти духи ждала долгая жизнь — они выпускались вплоть до 80-х годов минувшего столетия.

Успех Франсуа Коти подстегнул его конкурентов к выпуску своих шипровых композиций. Неизменным в них оставалось ноу-хау Коти — сочетание ароматов дубового мха, пачули и бергамота, остальные же составляющие парфюмеры добавляли, следуя своим собственным вкусам и фантазии. Например, спустя два года после появления Le Chyprе de Coty, «заклятый» коллега Коти Жак Герлен презентовал свой шипровый аромат, разбавив композицию фруктовыми и цветочными нотами– так появились легендарные Mitsouko, первый в истории фруктовый шипр.

К тому, что другие копируют его опыт, Коти оставался равнодушен. Тем более, что с началом 20-х годов его заботила другая задача — внедрение на международные рынки. Еще в 1910 году представительство фирмы появилось в Москве, в 1912-ом — в Лондоне, а следом и в Нью-Йорке. Параллельно проходило завоевание швейцарского, немецкого, итальянского, испанского и южноамериканского и южноафриканского рынков. В итоге, как подсчитали исследователи, к 1925 году не менее 36 млн европейских женщин пользовались продукцией Коти.

После Первой Мировой войны, поняв, что французская парфюмерия стала известна и популярна в Америке, Коти занялся укреплением своих позиций в США, признав эту страну для себя рынком №1. В 1922 году в Нью-Йорке открылась американская фирма Coty, Inc, в которую вошел большой индустриальный блок — производство и лаборатории. Продукция компании для американского рынка производилась в США, но, как подчеркивалось, из сырья, полученного во Франции. В 1925 году Coty, Inc вышла на фондовую биржу, в то же время к ней перешел контроль над компаниями Коти в Европе (всего их было пять). Через четыре года этот, казалось бы, дальновидный шаг чуть было не погубил бизнес-империю Коти.

 

Политик без компромиссов

В эти годы Франсуа Коти находился в зените своей славы. Самый богатый предприниматель Франции, он тратил огромные суммы на филантропические мероприятия. Скупал роскошные замки и особняки в Париже и его пригородах, на родной Корсике, в престижной Ницце, и курортном Биаррице. Его окружала толпа обожательниц, которых магнат одаривал роскошными подарками.

Между тем, к началу 20-х в жизнь Франсуа Коти вошла еще одна страсть — политика. В 1922 году магнат купил газету Le Figaro, и решительно начал наводить в этом респектабельном издании свои порядки. По воле нового хозяина газета изъяла из своего названия аристократический артикль «le» и из умеренно-консервативного издания превратилась в ультраправую, антикоммунистическую и антисемитскую (о да, таковы были взгляды Коти), а потом и антиправительственную газету.

Впрочем, одной газеты месье Коти было мало, он хотел не только косвенно влиять на политику, но и участвовать в политическом процессе лично. Так, в 1923 году магнат предпринял попытку стать членом Сената от Корсики. Однако в верхней палате парламента он пробыл недолго — в 1924 году результаты выборов были признаны мошенническими и аннулированы, а говоря по-просту, Коти обвинили в подкупе избирателей. Изгнанный из Сената магнат, а заодно с ним и Figaro, заняли крайне оппозиционное правительству положение. Увы, смена курса была во вред газете — своих преданных и давних читателей, людей из высшего общества, она потеряла, а новую целевую аудиторию так и не завоевала. Так когда-то прибыльное издание стало убыточным.

В 1926 году у Коти появился шанс еще раз войти в политику. Премьер-министром Франции тогда в третий раз стал Раймон Пуанкаре, провозгласивший курс на создание «правительства национального единства». Первой задачей главы правительства стало решение финансово-экономических проблем Франции и создание стабилизационного фонда для французского франка. К делу был привлечен и Коти. Магнат чем-чем, а жадностью никогда не отличавшийся, без лишних вопросов, не требуя никаких обязательств, вложил в этот фонд 100 млн франков. Правительство же, получив деньги, о Коти предпочло забыть, даже не включив его в наблюдательный совет фонда. Деньги корсиканец назад не потребовал, но затаил на правительство глубокую обиду.

С 1928 года Коти, претерпев неудачу с респектабельными и высокопоставленными читателями Figaro, решил взяться за газету для людей попроще. Его новое издание называлось L’Ami du peuple («Друг народа») и предназначалось для рабочего класса. В этот раз расчет оправдался — газета, стоившая много дешевле изданий-конкурентов, стала популярной. Впрочем, начиная уже с первого выпуска, она прослыла еще более националистической и антиправительственной, чем Figaro.

 

Расплата

1929 год стал началом конца империи Коти. Будучи к тому моменту не просто знаменитым человеком, но и богачом с политическими притязаниями, парфюмер вынужден был много времени проводить на публике, а это, несмотря на все свои амбиции, он не очень-то любил. Хотя своих многочисленных возлюбленных от общественности не прятал — открыто появлялся с ними на людях, дарил им роскошные подарки, от некоторых имел детей. Из-за своей слабости к женщинам Коти оказался легкой мишенью для политических оппонентов и газетчиков, которые строчили о похождениях любвеобильного магната бойкие передовицы. И вот, в 1929 году терпение мадам Коти лопнуло — она подала на развод, отсудив себе многомиллионные алименты.

Вскоре последовал второй удар — начало Великой депрессии и Биржевой крах в США. В те «черные» для Уолл-стрит дни 1929 года акции Coty, Inc упали катастрофически, потом компания, также как и другие производители предметов роскоши стала терять клиентов.

Выплата последней части алиментов, которую Коти должен был обеспечить своей экс-супруге, пришлась как раз на кризисный для компании момент. Доселе плативший исправно, в этот раз Франсуа не смог заплатить Ивон ни франка, и бывшая мадам Коти, кстати, успешно вышедшая второй раз замуж, обратилась в суд, в результате которого отняла у бывшего мужа большую часть состояния и доли в предприятиях.

Все эти неприятности, впрочем, не помешали Франсуа Коти продолжить занятия политикой. В 1931 году он был избран мэром своего родного Аяччо и занимал этот пост до 1934 года. В это же время Коти оказывал поддержку ультранационалистическим организациям и партиям, а в 1933 году основал военизированную фашистскую организацию «Французская солидарность», деятельность которой спустя три года была запрещена.

Последние годы Коти были невеселыми — газеты приносили одни убытки, прибыли парфюмерной империи стремительно падали, судебные разбирательства с бывшей супругой и оскорбленными на страницах его газет организациями продолжались. Все это не могло не отразиться на здоровье великого парфюмера. Он ушел из жизни еще нестарым человеком, скончавшись от воспаления легких летом 1934 года. Наследницей потрепанной империи мужа стала Ивон. В начале 60-х семья Коти продала парфюмерный бизнес, но, как мы знаем, история знаменитой компании на этом не закончилась. Сегодня Coty — один из лидеров мировой косметической индустрии, владеющий всемирно известными брэндами.