Условия для прорыва

БОСС-профессия | Главная тема
Текст | Елизавета РУМЯНЦЕВА

Почему, несмотря на приоритетное внимание властей к теме инновационного развития, Россия пока не готова похвастаться значительными достижениями в этой сфере. И что необходимо сделать для развития инноваций в стране.

Десять лет назад Российское государство заявило о своем выборе в пользу устойчивого развития на основе инноваций и современных технологических решений. В феврале 2008 года на расширенном заседании Государственного совета «О стратегии развития России до 2020 года» Владимир Путин, завершающий тогда свой второй президентский срок, поставил задачу к 2020 году сменить экономическую модель страны с сырьевой на инновационную. С тех пор к «сырьевым» вызовам добавились и геополитические, а также задача ускоренного перехода к импортозамещающим технологиям, и вопрос перехода отечественной экономики на инновационный путь приобрел еще более острое звучание. И сегодня инновации рассматриваются российскими властями не только как способ решить структурные проблемы отечественной экономики и перезапустить экономический рост, но и как возможность открыть ее новые горизонты.

Стратегии, действия, результаты

За прошедшие годы правительство предприняло системные меры, направленные на интенсификацию инновационно-технологического развития.

Разработан ряд программных документов, определивших цели, приоритеты и инструменты государственной инновационной и научно-технологической политики, а также ряд показателей, которых планируется достичь к определенному времени: в первую очередь «Стратегия инновационного развития России до 2020 года» (принята в декабре 2011 года) и «Стратегия научно-технического развития Российской Федерации до 2035 года» (утверждена в декабре 2016 года).

Немало сделано и в части формирования инновационной инфраструктуры и поддержки предпринимательства в области инноваций. Создана система институтов развития, стимулирующих инновационные процессы с использованием механизмов государственно-частного партнерства и выступающих в качестве катализаторов частных инвестиций в инновационные проекты в приоритетных сферах экономики. Среди них — Российская венчурная компания, РОСНАНО, фонд «Сколково», Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере (Фонд содействия инновациям), ООО «ВЭБ Инновации», Фонд инфраструктурных и образовательных программ и другие.

Построены и формируются инновационные территориальные кластеры по разработке и коммерциализации новых технологий: «Сколково» в Москве, «Иннополис» в Казани, Международный ИТ-кластер Нижегородской области и другие. С 2011 года действует Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов (АСИ), сопровождающее, в частности, разработку и реализацию Национальной технологической инициативы — масштабной программы, направленной на формирование принципиально новых технологических рынков и создание в России компаний, призванных стать лидерами на них.

Был введен ряд экономических механизмов по стимулированию инновационной деятельности предприятий и поддержке инвесторов: ускоренная амортизация, льготы, связанные с расходами на НИОКР, льготы для ИТ-компаний, налоговые льготы при операциях с ценными бумагами российских высокотехнологичных компаний и другие. В 2015 году запущен механизм специального инвестиционного контракта. Заработала государственная программа поддержки патентования перспективных российских разработок за рубежом.

Определенные действия предприняты в плане научного и образовательного обеспечения инновационного развития. Сделаны шаги по модернизации академической науки: реорганизация РАН, создание структуры федеральных исследовательских центров. Приняты программы, направленные на модернизацию науки и образования: ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» и «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014–2020 годы», Программа фундаментальных научных исследований государственных академий наук на 2013–2020 годы, проект поддержки крупнейших российских вузов «5–100». Также созданы структуры, оказывающие организационную и финансовую поддержку научных исследований: Российский научный фонд, Фонд перспективных исследований и другие. Внесены изменения в законодательство о финансировании научной деятельности.

И все-таки экономический результат от всех этих мер по-прежнему далек от желаемого. Об этом свидетельствуют и статистические показатели инновационной активности в России. Так, доля инновационной продукции в общем выпуске промышленной продукции РФ (она согласно Стратегии инновационного развития к 2020 году должна увеличиться до 25%) растет весьма медленно и не превышает 9% (8,4% в 2016 году, по данным Росстата). Доля внутренних затрат на исследования и разработки, которая по целевым показателям Стратегии инновационного развития должна вырасти с 1% ВВП (в 2011 году) до 3% в 2020-м, фактически не меняется и в 2016 году сохранялась на уровне предыдущего года — 1,10%. При этом бюджетные средства среди источников финансирования исследований традиционно превышают половину всех расходов. К примеру, в 2016 году, по данным Росстата, их доля составила 65,9%. Процент организаций, осуществлявших технологические инновации, в общем количестве организаций также остается невысоким. Более того, с 2012 года (тогда показатель был 9,1%) демонстрирует снижение: 8,9% — в 2013-м, 8,8% — в 2014-м, 8,3% — в 2015-м и, наконец, 7,3% — в 2016 году.

Ускользающие инновации

«Инновационное развитие — достаточно сложноизмеримая часть экономической политики», — говорит член правления СЭЦ «Модернизация» Артем Юдкин. Вопервых, сама суть инновации обусловливает необходимость выяснения потенциала коммерциализации инновационной технологии или решения, которое чаще всего выступает частью продукта (к примеру, инновационная фотокамера для смартфона) и зависит от коммерциализации самого продукта либо может (или не может) дать конкурентное преимущество. Во-вторых, инновации представляют собой сложное явление для официального учета и дальнейшего определения политики по поддержке инновационной деятельности (например, учет патентов как таковых, но не покупки патентов и степени их коммерциализации). «Сегодня инновации даже не повторяют рационализаторские предложения периода СССР, где важным было внедрение в технологический процесс, а не учет самого факта наличия инновации. Вообще складывающаяся политика как совокупность управленческих мер по поддержке инновационной деятельности базируется на формировании институтов, обеспечивающих инновационную деятельность, то есть на мерах вспомогательного характера», — констатирует он.

Артем Юдкин указывает: роль государства в поддержке инновационной деятельности во многом базируется на определении понятий и установлении различных принципов, но в основе инновационной работы лежат три главных звена: образование, материалы и средства производства. «Каким льготным бы ни был режим ввоза и оборота инновационных технологий, материалов и средств производства, он во многом остается недоступен, а нередко и единичен и, как следствие, имеет высокую цену, обусловленную их иностранным происхождением», — приводит пример эксперт.

Член правления СЭЦ «Модернизация» также отмечает, что управление инновациями со стороны государства ведется без должного индикативного планирования — хотя бы среди крупных кооператоров первого уровня (причем не обязательно вертикально интегрированных структур). «Смешанный характер нашего экономического регулирования позволяет учесть опыт индикативного планирования на уровне крупных кооператоров, чтобы вокруг них тоже формировалось сообщество средних и малых инновационных предприятий. Однако ожидать индикативного планирования на уровне ниже отрасли вряд ли приходится, особенно в форме государственных программ», — заявляет он.

«За 2014–2016 годы (за 2017 год статистика пока не опубликована) затраты организаций на технологические инновации практически не демонстрируют увеличения и составляют 1,1–1,2 трлн рублей. Это не просто признак некоей стагнации в области инноваций, но и показатель отсутствия прорывного прироста. В то же время объем инновационных товаров (в стоимостном измерении) демонстрирует за 2014–2016 годы рост более чем на триллион рублей. Это показывает использование уже имеющихся технологий и повышение их оборота, но не создание инноваций», — полагает Артем Юдкин.

Инновации ради инноваций?

Коммерческий директор компании «Аванпост» Александр Санин считает, что главный барьер, препятствующий развитию инноваций в России, находится в головах людей, желающих получить эти инновации здесь и сейчас. «Инновации очень абстрактное понятие, и большинство людей полагает, что это что угодно новое и прогрессивное. Сегодня такого понимания недостаточно, это путь в тупик. Надо осознать: мы живем в XXI веке, в период расцвета и повсеместного проникновения цифровых технологий, когда придумано уже так много всего нового, что 99% этих инноваций выбрасываются в корзину за невостребованностью».

Эксперт убежден: инновации ради инноваций никому не нужны. «Инновации должны приносить пользу и быть востребованы потребителем. Это главный критерий. Это обязаны уяснить все функционеры и чиновники, постоянно твердящие об инновациях и о том, что России необходимы новые Илоны Маски. Нет, нам необходимы не Илоны Маски, нам следует развивать информационные технологии и другие отрасли, которые позволяют внедрить более эффективные технологии производства и управления. А для начала нужно хотя бы немного догнать передовые страны», — заключает он.

Еще один барьер, по мнению коммерческого директора компании «Аванпост», — невостребованность инноваций и отсутствие большого гарантированного рынка для них. Чтобы ситуация изменилась в масштабах страны, отмечает он, требуются механизмы, вынуждающие организации бороться за эффективность. Вплоть до самых крупных организаций и ведомств. И ресурсы (финансовые и интеллектуальные), которые заказчики и инвесторы готовы вложить в разработку и внедрение инноваций.

«Государственная политика в области инновационного развития пока слаба, — констатирует Александр Санин. — Отсутствие потребности в инновациях со стороны большинства отраслей реального сектора экономики приводит к неэффективной работе довольно мощной инфраструктуры, развернутой специально для создания инновационных решений. Даже теперь, когда тема инноваций стала ассоциироваться с прорывами, на достижение которых будет направлена мощь государства в ближайшие годы, эта связь остается смутной и существует по большей части на уровне лозунгов. Нам действительно нужны прорывы, однако на деле проблемы с реализацией этой идеи могут похоронить ее», — объясняет он.

В то же время системная политика в области инновационного развития необходима. «На самоорганизацию полагаться нельзя. Отрасли экономики, социальные структуры, от которых мы ждем прорывов, надо системно проектировать и затем перестраивать исходя из новых требований, критериев, механизмов контроля, показателей эффективности, а также возможностей информационных технологий. Необходима также подготовка кадров по многим новым специальностям, но для оценки требований к ним и спроса на этих специалистов следует понимать, какую систему мы создаем и какова планируемая динамика процесса ее создания», — отмечает коммерческий директор компании «Аванпост».

То есть России в первую очередь нужны не абстрактные новые или инновационные продукты и сервисы. Стране нужно активно, масштабно и системно вкладываться в импортозамещение. Сначала построить базовые вещи, а уже потом — с новых позиций — смотреть на инновации. «Очевидно, что такие системы не могут быть построены без должного интереса государства и бизнеса. Ни одна компания в России не способна на собственные средства с нуля разработать собственную ОС, СУБД или пакет офисного ПО. А если бы и была способна, ждать нам пришлось бы лет двадцать… Хотя мир не стоит на месте, и у нас просто нет этого времени», — резюмирует Александр Санин.

Финансирование и налоги

С точки зрения Артема Юдкина, ключевые препятствия для развития инноваций — отсутствие доступного финансирования (в первую очередь через кредитные инструменты и финансирование институтами развития) и высокая налоговая нагрузка.

«Какими бы низкими ни были льготы для предприятий, ведущих инновационную деятельность, но они распространяются на те объемы деятельности, которые связаны с инновациями. При этом доля инновационной продукции у предприятий, как правило, невысока, а остальные работы связаны с деятельностью по общим режимам. Возможно, для совершения технологического рывка необходимо формирование специального налогового режима — режима инновационного производителя, где вся деятельность инноваторов будет облагаться пониженными налогами либо вовсе ставки по отдельным налогам сведутся на нет», — полагает член правления СЭЦ «Модернизация».

Немаловажно также осознавать, продолжает Артем Юдкин, что инновации в современном их понимании — это коммерческий продукт. И это обусловливает необходимость поддержки и маркетинговой, и сбытовой работы инноваторов, в том числе мерами налогового регулирования. «Действительно, инноваторы хоть и ведут предварительную проработку коммерческой стороны вопроса, но не всегда имеют достаточный уровень влияния и присутствия на рынке, чтобы найти и обеспечить свою прибыль непосредственно от сбыта инновационной продукции», — убежден он.

Институты есть, поддержки мало

К сложившейся инновационной инфраструктуре и работе институтов развития у представителей экспертного сообщества, а также самих инновационных предприятий тоже есть замечания.

«Деятельность институтов развития — это в первую очередь деятельность по финансированию, и институты развития самостоятельно диктуют правила отбора проектов. В целом в работе институтов развития отсутствует единый подход к организации отбора, определению критериев и условий финансирования, участия самого института развития в деятельности инноватора. Этот механизм должен получить хотя бы общее регулирование, сами институты развития должны основывать свою работу на едином федеральном законе (которого до сих пор нет), быть прозрачными и повышать значение технологического элемента при оказании мер поддержки», — говорит Артем Юдкин.

По его мнению, отсутствие единого регулирования деятельности институтов развития приводит к тому, что эти структуры, по сути, являющиеся банками, исходят в основном из критериев окупаемости и прибыльности проекта, а институты развития фондового типа рассматривают множество отраслевых критериев, и нет гарантии, что инновация позволит обеспечить должный уровень проекта к отбору. Особую проблему, по словам эксперта, составляют государственные институты развития, являющиеся венчурными инвесторами, имеющие своеобразную «индульгенцию» на провал поддержанных проектов (высокорисковое финансирование).

«Наша компания — резидент Сколково с 2013 года, то есть уже пять лет, — делится опытом Александр Санин из компании „Аванпост“. — Стать резидентом Сколково сложно. Получить какой-то адекватный грант на развитие еще сложнее (я сейчас не говорю о микрогрантах размером в 1–2 млн рублей, ибо на эти деньги теперь никакой инновационный продукт не создать. Требуется как минимум в десять раз больше средств). Особой поддержки, кроме налоговых льгот, нам оказано не было. Пришлось, несмотря на статус резидента, рассчитывать лишь на себя и на те средства, которые мы способны зарабатывать, самостоятельно продавая созданный продукт».

Получить грант от какого-либо инновационного института — это не один год переговоров, продолжает эксперт. «Мы вели подобные переговоры с различными фондами и институтами, а потом бросили это и, затянув пояса, сами вытащили компанию на текущий уровень. То есть финансирование сегодня получить практически невозможно либо выделяются крайне небольшие деньги под самые драконовские условия, фактически подразумевающие поглощение компании. Ныне в России рассчитывать можно только на свои собственные способности и возможности. Сможешь сделать востребованный продукт и продать его потребителю — ты победитель. Не сможешь — закрывайся через два-три года», — говорит Александр Санин.

Финансирование инновационных разработок и коммерциализации до сих пор связано с доказыванием значимости своих разработок, продолжает член правления СЭЦ «Модернизация». «Такой — конкурсный — подход к поддержке инноваторов недопустим для формирования технологического скачка. Те, кто обеспечивает прорыв, не должны доказывать необходимость своего существования высоким комиссиям. Процедура поддержки должна быть унифицирована и стандартизирована по тому же принципу, по которому оказываются государственные услуги посредством МФЦ», — комментирует он.

В целом, как считает Артем Юдкин, следует решить вопрос о понимании особого статуса инноваций. Имеющиеся меры поддержки в форме различных техно-, промышленных, научно-технологических парков, кластеров, резидентства на территориях опережающего социально-экономического развития направлены на формирование так называемого делового климата и снижение барьеров, нежели на предоставление непосредственных мер по поддержке инноваторов. «По большому счету инноватор вынужден меньше всего думать о том, какой статус ему иметь, какую отчетность заполнять и сколько рабочих мест обеспечить. Решить этот вопрос без „обнуления“ воздействия государства на инноваторов вряд ли возможно», — резюмирует член правления СЭЦ «Модернизация».

Гипотезы стоят дорого

Доцент кафедры экономики и финансов факультета экономических и социальных наук РАНХиГС Алисен Алисенов обращает внимание на очень высокую долю бюджетных расходов на финансирование исследований и разработок как на индикатор неблагополучия в инновационной сфере. Также, подчеркивает он, сохраняется негативная тенденция: доля средств бюджета в финансировании исследований и разработок не просто чрезвычайно высока сама по себе, но и продолжает расти, тогда как и без того незначительный вклад частного капитала сокращается. Причина, по которой государство вынуждено брать на себя бóльшую часть финансирования НИР (тогда как в других более благополучных с точки зрения инновационных процессов странах львиная доля затрат на исследования приходится на частный капитал, негосударственные организации и университеты), — слабая коммерциализация научных разработок. «Если в ЕС коммерциализируется до 80% научных достижений и разработок, а в США — свыше 90%, то в России этот показатель составляет не более 20%», — замечает он. Среди факторов, негативно влияющих на заинтересованность промышленного сектора в результатах НИОКР, ученый выделяет особенность российского законодательства, «которое обеспечивает необоснованно высокую по сравнению с наукоемкими производствами рентабельность сырьевому и банковскому секторам», разобщенность общественных и государственных институтов, бизнеса и вузов в определении стратегии развития. А также неготовность отечественных предпринимателей, как правило, ориентированных на получение быстрой прибыли, инвестировать средства в дорогостоящие научные разработки, для которых трудно сразу определить возможности продвижения на рынке.

«Сегодня много говорится о стратегиях внедрения инноваций в экономику и мало о бизнес-моделях такого внедрения. Проводить эксперименты на собственных компаниях и командах могут себе позволить единицы крупнейших игроков. У подавляющего большинства участников рынка нет на это ресурсов, достаточных компетенций и зачастую операционных потребностей», — продолжает тему генеральный директор компании Global Health Care Антон Лифшиц. Инновации — это тестирование гипотез в чистом виде. «Такой подход актуален на уровне стартапов, поскольку в случае успеха проект окупается за счет масштабирования или выгодной продажи, а при неудаче в расход идут силы команды и деньги инвесторов. Если мы говорим о новых технологиях на уровне среднего и крупного бизнеса, то здесь риски при любом исходе возрастают многократно, а за допущенные ошибки можно заплатить потерей конкурентных позиций или части бизнеса. Далеко не все компании готовы развивать тему на таких условиях. Это один из основных стоп-факторов, заставляющих инновационную экономику России буксовать на старте», — полагает эксперт.

Антон Лифшиц убежден, что для изменения ситуации следует изначально развернуть вектор внимания в сторону бизнеса и его потребностей, не выделяя при этом приоритетных отраслей. Другая глобальная задача, по его словам, связана с участием государства, которое в стратегической перспективе получит максимум выгод от инновационной экономики. «Безусловно, бизнес тоже выиграет, однако российские предприниматели сегодня склонны к краткосрочному планированию в силу волатильности рынков, так что ожидать от них глобальных инициатив не стоит. Задача в том, чтобы обеспечить минимальный порог входа в сектор инноваций для любых компаний и низкорисковое тестирование идей, потенциально интересных бизнесу. Это вопрос не столько инвестиций и бюджетов, сколько желания государства выступать в качестве гаранта стабильности новой системы, эффективного страховщика и полноценного участника процесса, готового к трансформации собственных институтов», — говорит генеральный директор компании Global Health Care.

Идеи и возможности

Реально ли в нынешних российских условиях обеспечить крепкую связь между разработчиками инноваций, наукой и бизнесом? Здесь, по мнению Антона Лифшица, есть две системные проблемы. Первая связана с тем, что научные разработки в принципе ведутся в отрыве от бизнеса, хотя по логике должны быть частью корпоративного сектора, как это сделано, к примеру, в США.

Вторая проблема — чрезвычайно низкий уровень использования технологий как таковых. Это касается не только госсектора, который за последние годы в этом отношении сделал качественный рывок, но и бизнеса. «На производстве мы сталкиваемся с этим буквально на каждом шагу. В стране есть новые заводы, качественное оборудование, эффективные технологические решения, а принципы работы остаются неизменными еще с советских времен. Скажем, заказы на контрактное производство в пищевой промышленности принимаются по телефону, клиентам не предоставляется информация о реальных сроках производства партии товара, нет систем контроля качества продукции для сторонних заказчиков и т.д. Притом, что все уже привыкли к информационным сайтам, личным кабинетам, где можно отследить статус заказа, к онлайн-чатам с менеджерами и т.д. Это понятные технологии, которые используются повсеместно, однако не дошли до производственного сектора. Это лишь частный пример, иллюстрирующий общую проблему. Можно продолжать говорить о построении инновационной экономики и реализации глобальных инициатив, но, пока на местах не будут внедрены и ассимилированы уже работающие технологии, доказавшие свою полезность, тестирование новых идей с высокой степенью неопределенности обречено на провал», — заключает генеральный директор Global Health Care.

С точки зрения Александра Санина из компании «Аванпост», связь между наукой и бизнесом — это источник опасных заблуждений. «Инновационные продукты и услуги в подавляющем большинстве случаев связаны с совместным применением (интеграцией) комплекса традиционных и новых технологий, причем даже последние достаточно отработаны для практического применения. Нынешние научные разработки — основа продуктов и услуг, которые на одно-два поколения отстают от современных инновационных продуктов. На этом участке сейчас необходимо поднимать авторитет естественных наук и инженерных специальностей, а также создавать слой изобретателей, преобразующих научные достижения в прототипы технологий, в концепты устройств и систем. Такая работа уже ведется, ее надо поддерживать и наращивать. Хотя удержать изобретателей в стране способен лишь спрос промышленности на результаты их труда», — объясняет он.

В целом же, по мнению спикера, наука и образование в России весьма далеки от рыночных реалий. «80% выпускников вузов работают не по своей специальности. Научные разработки уже очень давно не занимают в СМИ верхних строчек и не обсуждаются как прорывные. Все это говорит об упадке данных отраслей. Исправить ситуацию могут крупные проекты, создающие спрос на инновационные решения и при этом подкрепленные банальным финансированием. Достойные зарплаты учителям и научным сотрудникам, заказы от государственных компаний и бизнеса на разработки — и отрасли расцветут за какие-то пять–десять лет», — заключает эксперт.


МНЕНИЯ БОССОВ

Александр ЛЕВКИН, генеральный директор патентного бюро «Царская привилегия»:

Один из барьеров для развития инновационного рынка России — нежелание зарубежных инвесторов вкладывать деньги в поддержку отечественных стартапов. По объему прямых иностранных инвестиций Россия занимает 95-е место в рейтинге GII-2017 (Global Innovation Index, Глобальный инновационный индекс. — Ред.). Причин тому масса, в том числе отсутствие хорошей практики в области защиты интеллектуальных прав. Зарубежные венчурные компании и корпорации не готовы инвестировать в нематериальные активы, объем прав которых они не могут оценить в полной мере. А российские инноваторы зачастую недооценивают значимость патентования, поздно начинают им заниматься или неправильно формируют патентный портфель, обеспечивая охрану с узким объемом прав. Так, например, по уровню достигнутых практических результатов осуществления инноваций наша страна в 2017 году опустилась на четыре позиции (GII). Для того чтобы решить эту проблему, следует развивать культуру интеллектуальной собственности и повышать ее значимость в глазах трендсеттеров. Государство способствует этому, предлагая предпринимателям различные механизмы компенсации расходов на российское или зарубежное патентование, через Сколково и Российский экспортный центр, но, к сожалению, не все о них знают и умеют использовать. Стимулируя патентную деятельность, государство не просто способствует коммерциализации идей, но и повышает глобальный инновационный индекс страны за счет увеличения объема патентных заявок.

Евгения АБРАМОВИЧ, руководитель управления анализа валютных рисков Dukascopy Bank SA:

Проблемы инновационных проектов в России в первую очередь заключаются в их политизированности и близости к государственным источникам финансирования, поэтому гранты на развитие и беспроцентные ссуды чаще всего получают стартапы и бизнес-инициативы, имеющие к инновациям весьма отдаленное отношение. В некотором смысле инновационным можно считать и социальное предпринимательство, однако почти все проекты в этой области больше похожи на игру в технологический прогресс, нежели на серьезные разработки в этой области. На Западе инновационные технологии представляют собой квинтэссенцию из нескольких компаний, в своей деятельности объединенных одним сильным лидером, который обеспечивает конечному продукту необходимый сбыт и мотив к совершенствованию. Другими словами, главной движущей силой развития инноваций выступает рынок. Killer products появляются не каждый день, но без такой связки нескольких компаний их не создать. В России же все с точностью до наоборот: крупные компании (к примеру, РОСНАНО) создают основу для конечных продуктов, которые делаются на Западе. Неслучайно за последние три года портфельные компании российской госкорпорации нарастили экспорт в несколько раз.

Спрос на инновации обеспечивает в первую очередь рынок, хотя для этого необходимо создать условия, для того чтобы инновационные продукты были востребованы. Государство в развитых европейских странах использовало свои ресурсы для апробации и адаптации инновационных решений. Собственно, так и выросли современные ИТ-гиганты SAP и Oracle. В России же государство — потребитель только опробованных решений, которые по большей части создаются за рубежом.

Конечно, не все так плохо, и в настоящий момент с развитием технопарков и ростом финансирования технологических университетов (скажем, НИТУ «МИСиС») связка между наукой, центрами технических разработок и производством, существовавшая в советские годы, снова начинает выстраиваться. Пока эти научно-технические цепочки равняются на западные системы развития инноваций, однако при определенном увеличении финансирования и развитии внутреннего рынка российские производители достаточно быстро могут занять свое место под солнцем.

Очень многое в данной связи зависит от рынка, который в России в основном сформирован западными компаниями. Это не хорошо и не плохо — таков удел всех развивающихся стран, при этом выращивать собственные Google, Microsoft, AMD или Abbot никогда не поздно. Дорогу к серьезной конкуренции таким компаниям откроет экспорт, но для успешности внешнеэкономической деятельности необходимо сначала развить внутренний рынок, а это прежде всего задача государства.

Впрочем, развитие инновационных кластеров в России испытывает сильное давление из-за ограниченного развития финансового рынка и недостатка соответствующих финансовых инструментов. Так, получается, что единственный рынок, доступный средним компаниям, занимающимся развитием инновационных продуктов, — валютный, и то далеко не для всех, а лишь для тех, что интегрированы в международные инновационные кластеры. Вряд ли кто-нибудь купит депозитарные расписки или любые другие бумаги небольшой и неизвестной компании, занимающейся разработкой и внедрением периферии для микропроцессоров. А ведь именно так Apple однажды выросла из маленькой, никому не известной компании — сборщика персональных компьютеров.

В свое время на долговом рынке наблюдался ярко выраженный тренд переориентирования на бумаги эмитентов второго и третьего эшелона, однако со снижением оборотов этого рынка и резким охлаждением инвесторов к российским корпоративным долгам эта тенденция как таковая умерла. Похоже, безвозвратно. Стоит ли говорить, что из этих эмитентов каждая десятая компания — это как раз перспективный игрок на рынке инноваций? В целом почему бы не создать отдельные финансовые инструменты для таких компаний, которые бы минимально зависели от государства и были бы максимально рыночными? В конце концов так и выросла криптовалюта. При текущем состоянии фондового рынка это, конечно, невозможно, но хочется надеяться, что так будет не всегда.

Рустэм ХАЙРЕТДИНОВ, генеральный директор компании «Атак Киллер»:

Инновации подразумевают различные исследования — социальные, научные, маркетинговые, технические и другие — без какой-либо гарантии возврата инвестиций.

Сегодня государство выступает «главным инноватором», что абсолютно нехарактерно для его роли. К государственным деньгам следует относиться рачительно, при этом исследования не всегда заканчиваются успешно. Когда государство создает фонды для инвестиций в инновации, а затем заводит уголовные дела за потерянные на исследования деньги, это не слишком похоже на поддержку. Все же прямые государственные инвестиции в инновации имеют смысл в стратегических областях — обороне, космосе, здравоохранении, энергетике, а инновации в остальных сегментах лучше оставить частному бизнесу при косвенной поддержке. Также вредит самим инновациям государственная политика «принуждения к инновациям» — требования для ведомств и госкомпаний выделять часть своего бюджета на инновации. Это приводит к формализму, подлогу и инновациям ради инноваций, а не ради эффективности.

Что инноваторы ждут от государства?

1. Прежде всего поддержки законодательной. Инновациям желателен не просто быстрый и простой старт, но и легкий выход — закрытие проекта без существенных обременений в случае неудачи.

2. Льготы, облегчение налогового бремени — это уже есть, но слишком больших льгот никогда не бывает.

3. Упрощенный ввоз и таможенная очистка приборов и их компонентов для научных исследований тоже ускорят инновации.

4. Разумного протекционизма и целевого госзаказа, но не формального, а с полноценным использованием, поскольку контракты кроме денег приносят инноваторам и «пользовательские истории», и, что греха таить, тестирование продуктов в реальных условиях.

5. Помощи в экспорте инноваций на уровне посольств, экспортных банков и торговых представительств, как это делают США и Китай.

Конечно, различные льготы будут использовать мошенники, но не стоит рассматривать всех инноваторов как заведомых мошенников. Правильнее работать с конкретными случаями и постепенно подправлять законодательство, закрывая явные «лазейки».

То есть участие государства должно быть не прямое, а косвенное — создание такой бизнес-среды, в которой инвестировать в инновации будет выгоднее, чем заниматься перепродажей иностранных продуктов. Инноваторы и так несут повышенные риски, и роль государства в том, чтобы их уменьшать, а не увеличивать.

Сергей ЛЕКТОРОВИЧ, руководитель группы компаний «Инновационные Системы Пожаробезопасности»:

На мой взгляд, ключевые проблемы для развития инноваций в нашей стране — это практическое отсутствие спроса на инновации на внутреннем рынке и сложность доступа для локальных игроков на внешние рынки. Это касается почти всех областей, наверное, кроме ИТ-разработок. Государство, чаще всего в лице Минэкономразвития, реализует ряд мер для преодоления этих инфраструктурных барьеров: это поддержка Российского экспортного центра, создание инновационной среды в технопарках и технополисах, организация работы акселераторов с крупными индустриальными партнерами. Однако этого недостаточно. Активное участие в формировании запросов на инновации должно исходить не только от государственных корпораций, но и от крупного бизнеса, хотя с этим сопряжена другая сегодняшняя проблема — сложный доступ инновационных компаний на рынок крупных корпоративных закупок. Еще один барьер для развития инноваций, на мой взгляд, очень ограниченный объем внутреннего рынка.

Что же касается государственной политики в области инновационного развития, то задача государства заключается в организации мягких мер поддержки без прямого регулирования, в создании благоприятной среды, в которой реализация инноваций станет выгодной, обязательное введение льготных налоговых режимов для инновационных компаний, беспрепятственный доступ на рынок закупок государственных компаний и крупных промышленных корпораций. Ныне часть этих мероприятий реализует АСИ. Однако доступ в АСИ достаточно сложен. В организации, которая призвана работать над устранением барьеров для инновационного бизнеса, барьеры создаются внутри. Так, например, наша компания, один из ведущих разработчиков инновационных систем пожаротушения в России, участвовала в процедуре получения поддержки АСИ. Несмотря на перспективный проект и отличную работу команды АСИ с нами (ребята весьма активно участвовали в подготовке презентации нашего проекта для его представления на экспертном совете), вся работа остановилась после поступления сомнительной справки из Внешэкономбанка о несоответствии деловой репутации компании критериям отбора проектов. Подобные барьеры, безусловно, создают сложности в наше и без этого непростое время для молодых инновационных компаний.

Сравните данные 2017 года: ВВП России составил всего лишь 1,77% от мирового, тогда как ВВП Китая или США — 15,41% и 24,41% соответственно. Я недавно был в Китае и посетил множество предприятий в разных городах этой страны. Руководители их инновационных компаний, сейчас занимающих лидирующие позиции в своей сфере, чья продукция имеет европейские и американские сертификаты качества, говорят о том, что начинали они года три-четыре назад с помещения в 40 кв. м. За счет огромного внутреннего спроса, даже без выхода на внешние рынки, эти компании получили гигантский рост и развитие. В России, чтобы пройти такой путь, компании потребуется как минимум в три–пять раз больше времени.

Нам не нужно придумывать ничего нового. Следует взять лучшие практики лучших инновационных экономик мира, адаптировать их с учетом особенностей нашей экономики и бизнес-среды и начать их реализацию. Со стороны государства во главе таких структур поддержки должны быть поставлены чиновники, обязательно имеющие за плечами большой опыт реализации бизнес-проектов, то есть люди из бизнеса, иначе мы снова получим никому не нужную бюрократию и сверхрегулирование.

Нам необходимо развивать акселерационные программы, ввести дотации и субсидирование инновационной деятельности, налоговые каникулы для стартапов, развивать сеть коворкингов, инкубаторов, технопарков, фондов инновационного развития. Помимо этого очень важно развивать коммуникационные площадки между наукой и бизнесом. Теперь мы видим, что у молодых предпринимателей есть энергия, у ученых есть знания, опыт и прорывные разработки, хотя чаще всего они не знают и не могут найти друг друга. В результате бизнес работает в своих «красных океанах», а разработки ученых остаются в столе. Наконец, кадровый вопрос. Мы, инновационное предприятие, постоянно сталкиваемся с проблемой поиска профессионалов, которые требуются нам для реализации прорывных разработок. Не потому, что людей, обладающих такими компетенциями, нет на рынке, а потому, что мы зачастую не знаем, где их искать. Структура региональных и федеральных вузов настолько запутанна, что узнать, кто и кого теперь готовит, в чем основные компетенции выпускников конкретных вузов, сейчас, к сожалению, можно лишь через знакомых.

Александр ФИЛИМОНОВ, партнер Artisan Group Public Relations:

Мне кажется, проблема развития инноваций в России заключается хотя бы в том, что никто четко не понимает, что это такое и чем инновационный бизнес отличается от обычного с некоторыми нюансами. К примеру, объединив несколько маркетинговых ходов в единую репрезентацию, некоторые торговые сети называют себя «новым форматом розничной торговли» и, соответственно, инновационным бизнесом. Стоит ли говорить, что их попытки объяснить, в чем же инновационность, достаточно многословны и не слишком успешны?

Полагаю, инновации как термин сродни эволюции, правда, в области продуктов и решений. Является ли Google инновационной компанией? Уже не вполне, так как сейчас эта компания следует за требованиями рынка и пожеланиями инвесторов. Является ли Facebook инновационной компанией? Безусловно, так как это единственная американская компания, вкладывающая огромные средства в решения на базе искусственного интеллекта. Пока они создают помощников для человека, которые хотя бы не были по-машинному тупыми, поскольку действуют в рамках одного алгоритма. Как известно, идеальных алгоритмов не существует — проще создать вечный двигатель.

Я также склонен полагать, что инновации в России отлично обойдутся без государственных денег и без государственной помощи — сугубо рыночными механизмами. Конечно, не следует игнорировать заново выстраиваемую научную школу и исследования, которые проводятся внутри крупнейших вузов страны. И их сотрудничество с резидентами технопарков и технологическими компаниями весьма ценно (скажем, Институт Менделеева в Новосибирске или МИФИ в Москве, а также некоторые факультеты МГУ, которые успешно реализуют гранты, правда, от западных компаний). Однако пока они обслуживают уже существующие технологические решения. Хорошо, что они пытаются продвигать себя как единицы технологических инноваций, но не уверен, что этот этап стоит затягивать. Рано или поздно российские вузы научатся продвигать себя (в отличие от американских и европейских образовательных учреждений, к сожалению, такой практики в российских реалиях еще нет — она только формируется), рано или поздно это продвижение даст свои плоды. Если науку в Великобритании — причем на весь мир — удалось продвинуть посредством Стивена Хокинса и ряда других ученых, почему этого не удастся сделать российским ученым?

Вряд ли ошибусь, если скажу, что проблемы инноваций заключаются в непонимании их ценностей для общества, отсутствии рынка сбыта для таких продуктов и слабом проникновении науки в массы. И то, и другое, и третье является продуктом продвижения — как рекламного, так и репутационного. Если спросить чиновника, курирующего блок инноваций, скажем, в Министерстве финансов, он найдет, что ответить, и, скорее всего, будет долго говорить, но вы, скорее всего, ничего не поймете. А нужно так, чтобы ему хватало пары слов, для того чтобы вы его поняли.

Инновационные технологии — это в первую очередь продукт рынка, новые идеи и их реализация. Пока почти все новые идеи приходят к нам из-за границы, и мало кто знает, что, скажем, идея возрождения метода хранения данных посредством перфокарт, на которой основаны современные SSD-накопители, возникла в России у одного из партнеров IBM. Мало кто знает, что современные немецкие каркасные корсеты для людей с поврежденными грудными костями или травмами позвоночника основаны на разработках российской компании «Русский титан», а российская компания «Ангиолайн» имеет собственные разработки в области производства коронарных стентов, не уступающие западным аналогам.

Андрей КУДРЯШОВ, директор ООО «Ангиолайн»:

Первая и основная проблема для развития инноваций в стране — это потребители. Не стоит понимать инновации как конечный продукт, который каждый может купить. Инновации никогда им не являются, они формируют некоторую идею или решение, которое уже впоследствии может быть использовано в коммерческом продукте. Вторая проблема — низкий вход на этот рынок, желательно нулевой, то есть создание таких условий, при которых стартап и его работа фактически ничего не стоили. То, что делают бизнес-инкубаторы и бизнес-зоны, безусловно, хорошо, однако их условия ненамного отличаются от рыночных. С одной стороны, у них есть субсидирование арендной платы и освобождение от налогов, с другой же, когда начинаешь считать накладные расходы, получается, что инноваторы работают фактически в обычных условиях.

Давайте разберемся, кто может заниматься инновациями. В подавляющем большинстве случаев это молодые люди, готовые привнести что-то новое, довести до ума и до стадии технического внедрения какую-то новую идею, которая до них считалась фантастической. Эти молодые люди, заработавшие какой-то относительно небольшой стартовый капитал, попадают в определенную среду или инновационную экосистему, в которой достаточно много им подобных искателей новых идей и решений. Реальность такова, что лишь 1/10 из всех этих инновационных стартапов способна действительно создать что-то новое, что было бы интересно рынку. Этот небольшой процент и сможет потом заработать на своей идее. Остальные же, к сожалению, будут вынуждены работать менеджерами по продажам. Этот процесс должен быть постоянным, тогда у нас появится шанс на формирование инновационного бизнеса как отдельной индустрии.

Напомню, что потребителями инноваций выступают компании, стремящиеся создать какое-то конкурентное преимущество своим продуктам, то есть производители. Однако пока в России большинство производственных компаний просто борется за выживание, им не до вложений в инновации. Западные компании вряд ли нам помогут — у них свои инновационные экосистемы.

На мой взгляд, образцово-показательной инновационной экосистемой является Израиль. По сути, это фабрика для доведения до ума и патентования идей, которые затем покупают западные компании. При населении меньшем, чем в Силиконовой долине, Израиль уже сейчас генерирует больше инновационных идей и больше же инновационных стартапов.

К сожалению, эта модель вряд ли реализуема в России. В отношении идей на душу населения мы довольно сильно отстаем от западного мира. Нужно, чтобы хотя бы первый уровень идей начал возникать, а это вопрос специальной инфраструктуры и концентрации мозгов. Иначе интеллектуалы, пытающиеся создать что-то новое, — одиночки, которым вряд ли по силам создать индустрию. Другими словами, следует достичь определенной критической массы в концентрации интеллектуалов, чтобы что-то сдвинулось. Сегодня у нас неплохие позиции в области науки как таковой, однако науку и инновации надо разделять. Под наукой понимается в первую очередь область знаний и создание новых знаний. То есть связка университетов и науки должна существовать, тогда молодые люди, обладая фундаментальными знаниями, могут их преломлять, превращать в прикладные. Образ мысли ученых отличается от образа мыслей инноваторов, так как наука никогда не ориентирована на создание продукта или же перспективной идеи. Их задача — исследование, но не использование.

Роль государства в формировании рынка инноваций, конечно, важна, однако государство не может быть потребителем инноваций, как это происходило в СССР, где была весьма сильно развита оборонная промышленность. Государство также не должно финансировать инновационные начинания. По факту получается, что финансирование инноваторов как таковых — это порочная система. Молодые люди получают какие-то гранты и потом пишут отчеты о том, как они их освоили. И все. Если инноваторы не в силах сами себе заработать денег, инновации не для них. Государство их вечно кормить не сможет.

Эмиль МАРТИРОСЯН, доцент кафедры бизнеса и управленческой стратегии Института бизнеса и делового администрирования РАНХиГС:

По моему мнению, немало уже сделано для развития инноваций сейчас, структура экономики РФ разворачивается в сторону технологических, организационных, продуктовых и иных инноваций, однако я бы выделил три ключевых и очень конкретных зоны, которые требуют внимания государства и инвесторов для придания импульса инновационному развитию.

Изложу в виде нескольких действий. Первое действие — это принятие в России закона о защите интеллектуальных прав предпринимателей, их приоритет на результаты своего интеллектуального труда. Дело в том, что любая инновация — это результат творческого труда, на выходе из которого рождается право на торговую марку, технологический патент, ноу-хау и иные объекты интеллектуальной собственности. Это право должно закрепляться и гарантировать предпринимателям их приоритет, который они в дальнейшем смогут капитализировать. Как известно, мир современных инноваций в большей степени ориентируется не на рентабельность создаваемых бизнес-моделей, а их стоимость, капитализацию в будущем. При отсутствии права и защиты на свою интеллектуальную собственность предприниматель не уверен в росте завтрашней стоимости своего бизнеса. Этот же щепетильный вопрос сопряжен с феноменом «корпоративного предпринимательства», когда до сих пор компании и сотрудники не могут понять, кому принадлежит инновация, придуманная сотрудником в рамках компании. Этот вопрос, а именно механизм распределения прав и ответственности также нуждается в разработке.

Второе действие — это принятие закона о венчурах, а именно введение в практику этого института такой формы инвестиций в стартап, при которой молодые предприниматели получают инвестиции не под залог своего имущества или долей в еще не окрепшей компании, а под залог будущих денежных потоков от успешной реализации бизнес-модели. На сегодняшний день молодые предприниматели-инноваторы преимущественно финансируются банками за счет кредитов, в том числе и потребительских. Они должны получить больше финансовых, венчурных и инвестиционных инструментов.

Третье действие — это создание по всей территории России инновационных площадок, или «бирж инноваций», где молодые инноваторы могут защищать свои проекты перед потенциальными инвесторами, фондами из разных индустрий, желающих диверсифицировать свои вложения в бизнес. К сожалению, мы сталкиваемся с прецедентами, когда восемь из десяти молодых стартапов не знают, куда и к кому обращаться за финансированием и инвестициями. Создание «бирж инноваций» упростит задачу стыковки проектов с инвесторами на основе здоровой конкуренции между стартаперами.

Дмитрий БЕССОЛЬЦЕВ, директор департамента ИТ-аутсорсинга ALP Group:

Один из главных барьеров для развития инноваций в России — это отсутствие государственных и отраслевых стандартов, если говорить об ИКТ. Они бы четко определяли, что считается инновацией (принципиально новым продуктом или переработанным решением, улучшающим жизнь большой группы людей). А также какие инновационные решения будут поддерживаться государством и почему. На основании каких критериев они будут финансироваться и как долго.

Что касается участия государства в инновационном процессе, то практически ни одна инновация не «взлетит» без его помощи, ведь полный инновационный цикл — от «посева» идеи до вывода на рынок готового инновационного решения — это дорого. Поэтому государству нужно создать простой и прозрачный для всех участников механизм не просто отбора, но и финансирования инновационных разработок. И сделать его частью системы по поддержке инноваций на всех стадиях.

Очень много проблем связано и с финансированием инноваций. Корневая — отсутствие целостной системы, круга, который можно пройти и благополучно «замкнуть», — от признания идеи инновационной до представления ее результатов и возврата ROI. Чтобы такая система появилась, в крупных госкорпорациях и компаниях следует ввести четкую и жесткую систему отслеживания трат на инновационные проекты. Для небольших компаний разработать и запустить вменяемый механизм получения средств на признанные перспективными проекты.

Если говорить о спросе на инновации, то в области импортозамещения в ИКТ, цифровизации экономики спрос на новые технологии может исходить как от государственной корпорации, так и от любого частного предприятия. Если у компании есть сильный внутренний запрос на изменения, она непременно будет запрашивать инновации.

Чтобы обеспечить связь между разработчиками инноваций/наукой и бизнесом, необходимо выстроить простые, ясные и понятные каждому участнику механизмы «жизни» и работы на поле инноваций. Чтобы каждая сторона (наука, государство, бизнес, потребители инноваций, то есть люди) понимала, как и для чего это делается.

И еще о роли науки и образования в инновационном развитии. Сегодня она оценивается совсем не высоко, между тем это основная компонента инноваций. Системообразующая. Научные центры и школы, университеты и институты — это кузница кадров для инноваций с соответствующим мышлением и стремлением к постоянному развитию. Поэтому их значение нужно поднимать. Они, в свою очередь, ответят потоком квалифицированных кадров, в которых у рынка сейчас острейшая потребность.

Однако наука — это еще и исследования. То есть то, с чего начинается и чем подпитывается любая инновация. Далеко не все стартапы или даже зрелые компании готовы проводить такие исследования: у них нет инструментов, методик, компетенций, оборудования. Поэтому инноваторам надо иметь возможность покупать готовые (качественные) результаты таких исследований по адекватной цене. Фактически требуется НИОКР как услуга — в любой области. Только, повторю, роль и авторитет науки для этого тоже должны быть намного выше, чем теперь. А государству следует суметь создать простой и понятный «интерфейс» для простого «подключения» к наукоемким технологиям любого бизнеса.

Александр КУЗЬМИН, генеральный директор компании РусХОЛТС:

Главный ресурс любой компании — люди. Когда речь заходит об инновациях и диджитале, то ценность человеческого фактора возрастает многократно. Когда в крупной сети АЗС в KPI топ-менеджеров прописали внедрение «инновационных решений», многие проекты, которые тормозились годами, стали востребованными «еще вчера». Конкуренция и сложные экономические условия (к примеру, санкции) приводят к тому, что средний бизнес берется за разработку технологий, которые раньше посчитал бы непосильными для себя. Скажем, наша компания недавно успешно реализовала технологию «умного дома» для крупного гипермаркета. Несколько лет назад крупный гипермаркет просто пригласил бы на проект Siemens или Honeywell. Когда российская компания берется работать руками, то Китаю мы проигрываем по цене, а Европе или США — по качеству. Если ввести для оценки параметр «цена-качество», то у российского производителя появляется шанс.

Инновации — это всегда риск и «длинные» деньги. Если бы государство не просто «создавало запрос», а выступало гарантом заказов, обеспечивающих возврат этих затрат, работать было бы легче. Возможности института государственно-частного партнерства явно недооценены.

Александр ГУСЬКОВ, коммерческий директор консалтинговой компании «Удобные Решения»:

Инновация — это результат исследовательской деятельности, направленный на оптимизацию определенного процесса в жизни человека, компании, общества. Соответственно, основные противоречия при внедрении инновации в жизнь человека, компании или общества следующие: первое — неготовность субъекта к принятию инновации. В этом случае внедрение замедляется ввиду привыкания и осознания субъекта. Второе — неготовность законодательной базы для использования данной инновации. Такой процесс мы наблюдали при появлении криптографических валют и системы Block Chain, внедрению которых препятствовало законодательство РФ. Третье — несогласованность субъектов, таких как институты, некоммерческие организации, коммерческие компании и государственные службы. Четвертое — отсутствие механизмов по распространению и внедрению инноваций на государственном уровне.

Пятый пункт, который, на мой взгляд, следует отделить от остальных ввиду своей природы, — это состояние патентного права в разрезе идей и методик. Это инструмент, который попросту отсутствует в нашем законодательстве, в связи с чем множество хороших идей так и остается в рамках интересов определенного круга лиц и не может быть использовано другими заинтересованными лицами. Для развития инноваций в России следует решить вышеуказанные противоречия на каждом из уровней жизни инновации, то есть от момента разработки до окончания ее применения.

Рассмотрим по пунктам:

1. Подготовка субъекта к инновации. Для достижения качества данного процесса надо сформировать информационное поле вокруг разработчиков инновационных продуктов.

2. Законодательно: а) защитить новаторов от рисков кражи их идеи или разработки; б) разработать «форсайт» (дорожную карту) по основным ограничениям в рамках текущего законодательства; с) разработать инструменты по внесению предложений, по устранению препятствий, по внедрению инновации.

3. Данная проблема частично решится при выполнении первого пункта — при достижении открытости урегулируется и согласованность между субъектами инновации.

4. Разработать механизмы стимулирования новаторов на государственном уровне, в частности за счет проведения ежегодных фестивалей и награждений новаторов.

В заключение отмечу: нельзя сказать, что на текущий момент в стране нет инноваций. Они есть, но информирование населения и бизнеса крайне мало, ввиду чего мы получаем ситуацию, в которой бизнес ориентируется на иностранные инновации, в то время как российские новаторы остаются в тени.

Григорий СИЗОНЕНКО, генеральный директор компании ИВК:

Сегодня развитие инноваций для нашей страны неразрывно связано с реализацией программы технологической независимости. Нам жизненно необходимо развивать собственную технологическую базу, освобождаться от зависимости от зарубежных технологий, ведь события последних лет наглядно показали: зарубежные разработчики инновационных решений под давлением политических амбиций своих правительств способны в любой момент перекрыть России доступ к современным высокотехнологичным разработкам. В первую очередь нам следует развивать собственную технологическую пару «процессор — операционная система». Именно она служит фундаментом для реализации всех без исключения перспективных инновационных решений, таких как блокчейн, BigData, промышленный интернет и прочих. Причем крайне важно, чтобы государство обозначило не просто задачу создания софтверных и аппаратных решений, а фундаментальную задачу развития отечественной инфраструктуры разработки. Только имея инфраструктурный базис, можно реализовать полный и долгосрочный жизненный цикл программных и аппаратных изделий: от НИОКР, проектирования и серийного производства до внедрения в организациях/на предприятиях гарантированной технической поддержки.

Первые этапы такого сложнейшего и масштабного проекта, как программа построения цифровой экономики, окажутся особенно трудны. Еще не наработана необходимая критическая масса опыта, не обобщены знания, не налажены каналы взаимодействия всех участников процесса. Поэтому желательно, чтобы государство поддерживало создающиеся объединения разработчиков и системных интеграторов нормативной базой и организационными мерами, чтобы мнение профессионалов учитывалось при принятии государственных решений в сфере развития высоких технологий. Важно отметить: государство обязано выступать потребителем высокотехнологичных решений, созданных бизнесом, а не заниматься разработкой на госсредства. В нынешних условиях сверхвысокой динамики развития ИТ-отрасли один бизнес способен быстро и гибко корректировать планы разработки, подстраивая их под меняющиеся реалии. Кроме того, государству следует четко обозначить направления, на которые необходимо сориентироваться сфере образования. Вузы должны получить внятный запрос на подготовку специалистов, которые будут разрабатывать инновационные технологии. Прежде всего их нужно готовить не к потреблению технологий, разработанных кем-то другим, а умению и, что важно, желанию решать фундаментальные задачи, воплощать амбициозные планы по созданию лучших, прорывных технологий и решений. Такими же, не побоюсь этого слова, патриотическими амбициями должны обладать и чиновники всех уровней государственной власти.