Антон СИЛУАНОВ: деньги, которые сегодня тратятся из бюджета, можно использовать более эффективно

БОСС-политика | Финансовое регулирование
Текст | Пресс-служба Минфина России

Министр финансов России рассказал о перспективах финансовой и фискальной политики.

В предыдущем году мы ставили задачи относительно того, как обеспечить темпы роста экономики, как обеспечить восстановление динамики промышленного производства, инвестиций. Обсудили те планы, которые были намечены.

Много зависит от нынешней программы, которая у нас сейчас должна быть сформулирована, с тем чтобы на следующем форуме уже пожинать плоды тех решений, которые мы сегодня примем. Что касается вопроса жесткости денежно-кредитной политики, надо ли ее смягчать или дальше проводить.

Денежно-кредитная политика и бюджетная политика связаны между собой. Поэтому мы с Центральным банком идем совместно в реализации этих политик. И задача Министерства финансов заключается в том, чтобы у Центрального банка, наоборот, были большие возможности для смягчения денежно-кредитной политики. Мы проводим достаточно умеренно жесткую бюджетную политику, снижаем дефицит, дисбаланс бюджета, снижаем объем перераспределения ресурсов через всю бюджетную систему, меньше тратим средств резервных фондов из года в год (а с 2019 года вообще откажемся).

Какие это дает возможности? Это дает возможность Центральному банку проводить более мягкую денежно-кредитную политику, снижать ставки. И мы это видим — последнее заседание совета директоров Центрального банка: ставки снижались. Надеемся, что такой процесс продлится и дальше. Поскольку вопрос жесткости бюджетной политики дает, еще раз повторюсь, больше маневра Центральному банку.

Что происходит в этих условиях — в условиях смягчения денежно-кредитной политики, ужесточения бюджетной политики? Несмотря на достаточно консервативный подход Центрального банка к смягчению денежно-кредитной политики, тем не менее инфляция устойчиво снижается. Мы также ожидаем, что в текущем году уровень инфляции будет (как мы говорим в последние два года) на историческом минимуме — это около 3%.

Ожидания наши составляли около 4%, и наш таргет примерно находится вокруг этой цифры. Снижаются процентные ставки, снижается стоимость наших бумаг, которые Министерство финансов выпускает. Сейчас она уже где-то 7,5%, год назад это было примерно 8,5–9%. Снижаются и риск-премии за вложение в Россию. Мы видим в основном позитивные реакции на те решения и ту политику, которую проводят денежные власти. С другой стороны, снижение инфляции создает риски, особенно для финансовых институтов, в том числе и для банков.

Потому что здесь приходится больше внимания уделять эффективности деятельности, больше внимания уделять именно управленческим решениям в финансовом секторе — это с одной стороны. С другой стороны, снижение ставок, безусловно, снижение инфляции дает больше возможностей для экономики привлекать ресурсы, проявлять кредитную активность, больше внимания уделять инвестициям.

Мы видим, что инвестиции сейчас растут, основной капитал, и рост инвестиций прогнозируется и на следующий год 4–5%. То есть это хороший задел на будущее. Считаю, что проводимая денежными властями, Правительством Российской Федерации бюджетная и денежно-кредитная политика позволяет создавать условия. Условия, для того чтобы росли частные инвестиции, для того чтобы была прогнозируемость экономической политики, для того чтобы курс рубля в том числе для тех, кто занимается экспортом, импортом, оставался стабильным и прогнозируемым. Это всё следствие тех решений, которые принимаются и Правительством Российской Федерации, и Центральным банком.

Продолжит ли Центральный банк и дальше смягчать денежно-кредитную политику? Я думаю, все зависит от тех действий, которые мы будем предпринимать в области бюджета. А поскольку мы бюджет приняли на три года, еще достаточно умеренно консервативный, умеренно жесткий при консервативном подходе к цене на нефть, то у Центрального банка появляются весьма широкие возможности, для того чтобы дальше продолжать смягчать денежно-кредитную политику, что приведет к снижению ставок в экономике и, соответственно, будет стимулировать инвестиционную активность. Так что, считаю, здесь две политики абсолютно взаимоувязаны и проводятся скоординированно.

Все задают вопрос: «Бюджетные правила… Вы ограничиваете расходы, не даете возможность профинансировать важные проекты, программы, инфраструктурные мероприятия и т.д.». На самом деле бюджетное правило, помимо того что обеспечивает общую сбалансированность бюджета при сегодняшних ограничениях, во многом является и таким макроэкономическим инструментом. Почему? Потому что мы изымаем из экономики часть нефтедолларов в соответствии с бюджетными правилами и влияем на прогнозируемость курса.

Что получается? Приняв бюджетное правило, ограничив определенной планкой бюджетные расходы, соответственно, все дополнительные нефтегазовые доходы изымаются, и мы совместно с Центральным банком покупаем за счет этих нефтедолларов валютные средства. Тем самым сглаживаем колебания валюты, которая ранее во многом была подвижна из-за цен на нефть, движений капитала и т.д.

Поэтому бюджетное правило — это залог прогнозируемости валютного курса, с одной стороны. Бюджетное правило — это залог того, что в условиях роста цен на нефть, произошедшего за последнее время, — мы не увидели резких колебаний курса рубля. И если мы в этом году, по примерным оценкам, изымали сверх тех дополнительных нефтегазовых доходов чуть больше 40%, то в следующем году уровень изъятия нефтегазовых доходов через бюджетные правила будет выше (порядка 67–70%). Это позволит также обеспечить нашим участникам экономической деятельности, инвесторам прогнозируемость курса, с одной стороны.

И это дает условия для планирования или прогнозирования своих валютных операций, своего бизнеса, что очень важно для участников экономической деятельности, с другой стороны. Ну и, наконец, бюджетное правило позволяет нам осуществлять в этот не простой для бюджета, для экономики период накопление наших резервов. Мы, с одной стороны, их тратим, с другой стороны, накапливаем. А с 2019 года будем только накапливать эти резервы и создавать устойчивую основу для выполнения бюджетных обязательств, что также важно для России, поскольку мы по-прежнему еще зависим от цен на нефть.

У нас сейчас доходы формируются примерно на 40% от цен на нефть. Тем не менее, хотя этот показатель снизился, он достаточно значительный. И нам нужно иметь определенный запас прочности на случай, если внешние условия будут волатильны. Да и различные внешние ограничения тоже влияют в целом на экономику, на бюджетную систему. Мы не можем не брать во внимание и этот факт.

Бюджет с учетом бюджетного правила отвечает на те риски, которые сегодня есть. Такую политику мы будем продолжать дальше. Наши налогоплательщики — это часть государства: наши граждане, наши компании. Поэтому, конечно, мы заинтересованы в том, чтобы наш бюджет был менее зависим от цен на нефть, от всяких внешних факторов.

И, собственно говоря, мы это и делаем: если посмотреть наши трехлетние планы на 2018–2020 годы, то у нас существенно снижается зависимость бюджета от нефти и газа. Мы возвращаемся в ситуации с бюджетом в период до кризиса 2008 года. Тогда ситуация была достаточно устойчивая, когда ненефтегазовый дефицит составлял 5–6% ВВП. И мы планируем такие же показатели к 2019–2020 годам.

Мы создаем инструмент, бюджет, который бы меньше зависел от каких-то внешних колебаний, от различных внешних условий. И нам теперь не нужно будет угадывать цену на нефть, нам не нужно будет прогнозировать, будут ли новые ограничения вводиться или не будут, и т.д. Мы станем проводить свою четкую финансовую политику, бюджетную политику исходя из тех планов, которые предусмотрело правительство на очередную трехлетку.

И эти планы будут реализовываться вне зависимости от внешних условий. Я считаю, что это залог успеха и для инвестора: от бюджета многое зависит — это и курс, и инфляция, и ставки. Поэтому такая бюджетная политика, на мой взгляд, дает уверенность в проводимой государством экономической и финансовой политике.

Наша задача заключается в следующем. Чтобы больше средств оставалось в экономике, чтобы больше ресурсов работало не через государственный сектор, через бюджет, а именно через экономических агентов, через экономических субъектов предпринимательства, чтобы эти деньги лучше создавали добавленную стоимость, эффективнее вкладывались в инвестиции. Поэтому ныне мы закладываем снижение доли средств, перераспределяем их в экономике через бюджетную систему в целом. Если помните, некоторое время назад через бюджетную систему (имеется в виду и федеральный бюджет, и региональные, и бюджетные фонды) перераспределялось 37–38% ВВП. В последние годы это число чуть снизилось — 36%. А теперь мы планируем на следующий трехлетний период около 33%.

То есть больше ресурсов остается в экономике, больше ресурсов остается у бизнеса. И это, кстати, позитивно. Мы считаем, что, несмотря на все меры, которые мы принимаем по повышению эффективности расходов, все-таки частные деньги более эффективно создают дополнительный валовый национальный продукт. Что касается денег, учтено или не учтено.

Актуален новый инструментарий для роста. Это фабрики проектного финансирования. Государство учло необходимый объем гарантий — около 300 млрд рублей. Зонтичные гарантии будут организованы для действия этого механизма. Учтены также ресурсы под субсидирование процентных ставок. Хотя я считаю, что это направление расходов нужно будет постепенно снижать в целом по всем направлениям субсидирования, поскольку снижаются ставки в экономике. Это основная наша задача.

Мы начали субсидировать процентные ставки, когда они поднялись, когда инфляция была высокая. А сейчас уже экономика вступает в нормальный уровень ставки, нормальный уровень инфляции, и поддержка из бюджета, субсидирование, наверное, это не самая первоочередная задача. Проектный подход. Абсолютно согласен, мы пять пилотных программ в следующем году запускаем, переструктурированные пилотные программы. И вообще надо действительно заниматься более эффективным распределением средств бюджета, то есть повышать эффективность бюджетных ресурсов.

Для этого мы предусматриваем так называемые бюджетные обзоры, которые будут осуществляться в том числе и с экспертами. И исходя из этих бюджетных обзоров мы будем готовить предложения в Правительство Российской Федерации по структуре бюджетных трат, с тем чтобы эти траты осуществлялись в первую очередь и были направлены на продолжение роста экономики. И на более точечную адресную поддержку тех наших социальных, может быть, малозащищенных граждан, которым государство должно помогать. Вот две основные цели, которые планируем при изменении структуры расходов.

Мы считаем, что те деньги, которые сегодня тратятся из бюджета, как федерального, так и регионального, а это около 200 млрд рублей, можно более эффективно использовать, перенаправить в те отрасли, которые приносят более высокую отдачу. Поэтому уверен: тут еще имеется возможность, есть ресурсы для более эффективного использования тех источников, которыми располагает государство. И за счет этого можно добиться более высоких темпов роста, которые заложены в прогнозе, подготовленном Министерством экономического развития.