Светоч

БОСС-стиль | Попал в историю
Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Александр Николаевич Лодыгин — выдающийся русский электротехник, подаривший миру одну из первых электрических ламп накаливания, и не слишком удачливый предприниматель, попытки которого поставить свои изобретения на коммерческие рельсы не увенчались успехом.

Александр Николаевич родился 6 (18-го по новому стилю) октября в имении села Стеньшино Тамбовской губернии в семье отставного офицера, а к рождению своего первенца одного из помещиков Липецкого уезда Николая Ивановича Лодыгина. Дворянский род, из которого происходил изобретатель, мог по праву гордиться своей знатностью. Он вел свое начало от жившего в XIV веке московского боярина Андрея Кобылы, предка многих российских дворянских фамилий, в том числе и Романовых. Конечно, никаких преференций это очень дальнее родство с правящей династией Лодыгиным не давало, и, собственно, древность рода — это все, чем могли они похвастаться в середине XIX века. К этому времени Лодыгины разделяли участь многих других старых русских дворянских фамилий: беднели, влезали в долги, закладывали имения и вновь влезали в долги.

Не военный

С малолетства Александр знал, что в будущем ему уготовано военное поприще — как и отцу, и деду, и прадеду, и многим другим его предкам. Правда, смышленый мальчик довольно рано стал проявлять интерес не к солдатикам, а к механике, на что его строгий батюшка смотрел обычно с одобрением: глядишь, это увлечение пригодится и в армии, военный инженер ведь перспективная профессия. Единственным эпизодом «инженерной» карьеры Лодыгина-младшего в Стеньшино, заставившим отца несколько охладить изобретательский пыл своего отпрыска, явился воздухоплавательский опыт юного Александра, который тот по примеру многих других отчаянных мальчишек и до и после него проделал со собственноручно смастеренными «птичьими» крыльями.

В 1859 году юный Александр поступил в Тамбовский кадетский корпус — филиал Михайловского Воронежского кадетского корпуса, а по окончанию трех его классов, как было тогда заведено, был переведен в «головное» учреждение. В 1865 году юношу по окончании Воронежского кадетского корпуса зачислили юнкером в 71-й пехотный Белевский полк. Спустя год он вновь продолжил обучение в недавно созданном Московском пехотном училище, где получил высшее офицерское образование и был произведен в подпоручики. После выпуска Лодыгин продолжил службу в Белевском полку.

Увы, мечты Лодыгиных-старших о счастливой военной карьере их первенца не оправдались. За долгие годы обучения и тот короткий период, что он тянул офицерскую лямку, Александр понял: армия — отнюдь не его стезя. Отслужив обязательный срок, в конце 1860-х он подал в отставку, чтобы навсегда связать себя с изобретательством. Без достаточных средств и без помощи семьи, которая пришла в ужас, получив от Александра известие о радикальном изменении его профессионального вектора, и отказала ему в какой бы то ни было поддержке, Лодыгин был вынужден искать работу на гражданке. Первым местом службы молодого человека оказался Тульский оружейный завод, где он устроился на должность молотобойца, а потом стал слесарем.

И все-таки небо

Герб Лодыгиных

Город оружейников мало подходил для реализации изобретательских амбиций молодого человека. Тут он не имел возможности пополнять свои технические знания, поэтому в 1870 году, едва став на ноги, Лодыгин переехал в столицу. В Санкт-Петербурге он начал посещать лекции в университете по математике, физике, механике, химии и прикладным наукам, позже записался вольнослушателем в Технологический институт и здесь же, в столице, увлекся политикой, вернее, популярной в те годы среди прогрессивных интеллигентных молодых людей идеологией народничества. Интерес к этому общественному движению оказался у Лодыгина настолько сильным, что побудил его в 1875–1878 годах участвовать в жизни туапсинской колонии-общины народников.

Однако, как бы ни симпатизировал Лодыгин радикальным взглядам своих товарищей, настоящего нигилиста из него не вышло. Помешало, конечно же, техническое творчество. Первое известное изобретение Александра Николаевича породила его давняя детская мечта подняться в воздух. С конца 1860-х он работал над созданием своего электролета — летательной машины тяжелее воздуха с электрическим двигателем. Этот продолговатый воздухоплавательный аппарат, снабженный двумя воздушными винтами, во многом предвосхитил конструкцию современного вертолета. Как отмечал Лодыгин в своей записке об изобретении, направленной тогдашнему военному министру Дмитрию Алексеевичу Милютину, его аппарат «может двигаться свободно на различных высотах и в различных направлениях и, служа средством перевозки груза и людей, может удовлетворить в то же время специально военным требованиям как оружие наступательное и оборонительное».

Военное министерство, получившее в 1870 году предложение изобретателя о создании комиссии для рассмотрения его проекта, интереса не проявляло. И, пока его обращение путешествовало по кабинетам Главного инженерного управления Военного министерства, Лодыгин сделал попытку «продать» свой электролет за границу и (о чудо!) почти сразу же нашел отклик у правительства Франции, только что вступившей в войну с Пруссией. Окрыленный успехом изобретатель ринулся в Париж, ведь на военном заводе в Ле-Крезо вот-вот должно было начаться строительство его аппарата. Но, увы, вскоре Александра Николаевича ждало горькое разочарование: Франко-прусская война оказалась скоротечной и закончилась поражением Парижа, электролет Лодыгина так и не построили.

Лампочка!

Александр Николаевич вернулся в российскую столицу и снова оказался без денег. Поняв, что изобретения вряд ли быстро принесут ему средства к существованию, он устроился техником в Товарищество нефтяного газа «Сириус». В 1871 году он вновь попытался привлечь внимание Военного министерства, предложив ему уже другое свое изобретение — автономный водолазный аппарат. Однако министерство отвергло и его — слишком сложен в исполнении и дорог показался чиновникам этот аппарат. Хотя надежда прославиться как изобретателю у Лодыгина все-таки оставалась, и какая! Теперь Лодыгин «покусился» на одно из самых востребованных направлений того времени — электрическое освещение!

Лампочка Лодыгина

К идее создания своей лампы накаливания Александр Николаевич пришел, работая над электролетом. Тогда-то и появился прототип лампы Лодыгина. Она должна была освещать путь аппарата в темное время суток. Как часто бывает с такого рода изобретениями, знакомая всем нам лампа накаливания — это плод технического гения не одного человека, а целого ряда ученых и исследователей, экспериментировавших с электрическим током и пропускающими его материалами.

И все-таки «виновником» того, что лампа накаливания на многие-многие десятилетия стала использоваться как основное средство освещения наших домов и улиц, является Лодыгин. Именно он усовершенствовал конструкции лампы накаливания, именно в его светлую голову впервые пришла идея поместить накаливаемый током стержень в вакуумированную колбу, применив откачивание воздуха, в результате чего лампочка, раньше служившая минут 30–40, смогла гореть сотни часов.

В первых лампах Лодыгин задействовал угольный стержень. При этом в 1870-х Александр Николаевич в качестве элемента накаливания экспериментировал с металлической проволокой. Эти опыты инженер продолжил спустя десятилетия уже за границей. Так родилась еще одна блестящая идея русского изобретателя: уголь был заменен проволокой из тугоплавких металлов, одним из которых стал вольфрам. Именно такие нити применяются во всех современных лампах накаливания.

Кстати, угольный стержень использовал в своей знаменитой «свече» наш другой выдающийся изобретатель Павел Николаевич Яблочков. Эти дуговые лампы, прозванные за границей «Русским светом» (La lumiere russe), в середине 1870-х оказались более удачливыми конкурентами электрических лампочек и вошли в историю как первые источники электрического освещения, получившие практическое применение, в частности на парижских улицах. Увы, столь стремительно блеснувший «Русский свет» вскоре погас, поскольку по своим эксплуатационным характеристикам он значительно уступал все более совершенствующимся лампам накаливания.

В 1873 году состоялись первые публичные демонстрации возможностей электрических лампочек Лодыгина для домашнего, уличного и промышленного освещения. Испытания проходили в лаборатории исследователя, в Технологическом институте, на улицах Санкт-Петербурга, в Галерной гавани и других местах. За год до того, в 1872-м, изобретатель подал прошение на патент (привилегию, как тогда говорили) на лампу накаливания и получил его в 1874 году. В том же году Александр Николаевич удостоился за свое изобретение Ломоносовской премии Академии наук.

Стоит сказать, что многие ученые-электротехники тогда сомневались в перспективности изобретения Лодыгина, не доверяя лампочке накаливания, которая вчера была всего лишь одним из экспериментальных инструментов для проведения физических опытов. Впрочем, находились и те, кто вполне обоснованно предсказывал, что в недалеком будущем детище Лодыгина совершит революцию в практическом применении электричества.

Опять на мели

На волне первого успеха Лодыгин вместе со своим другом и соратником электротехником Василием Федоровичем Дидрихсоном и инвесторами создал акционерное общество «Русское товарищество электрического освещения Лодыгин и Ко», которое занялось производством и продажей ламп, а также получением патентов (привилегий) на изобретения Лодыгина за границей. Так, Александр Николаевич оформил патенты во Франции, Великобритании, Австро-Венгрии, Испании, Италии, Бельгии, Швеции, Португалии, Индии и Австралии. А вот получить американский патент ему не удалось по неприятнейшей причине: у изобретателя, вновь оказавшегося на мели, в нужный момент не нашлось средств, чтобы оплатить патентный сбор. Увы, через несколько лет эта досадная оплошность ударила по Лодыгину очень больно.

К сожалению, ни Лодыгин, ни, судя по всему, его компаньоны не обладали предпринимательской жилкой. Зато они были подвержены новым веяниям экономической моды и слишком увлекались выпуском своих акций и биржевыми спекуляциями. Так что, несмотря на спрос на изобретение, пока, правда, весьма небольшой, на интерес к нему потенциальных заказчиков — государственных сановников, не прошло и двух лет, как компания Александра Николаевича приказала долго жить. Работа Лодыгина по усовершенствованию своих ламп накаливания на несколько лет остановилась.

Павел Яблочков

Сам он, в который раз без гроша в кармане, снова стал наемным сотрудником: работал в Петербургском арсенале, на металлургическом заводе принца Ольденбургского, периодически уезжал «искать правду» в колонию народников. А в 1878 году работодателем Лодыгина выступил не кто иной, как его коллега и конкурент Павел Николаевич Яблочков, «свечи» которого тогда совершали свое триумфальное шествие по европейским столицам. Он, кстати, оказался среди тех, кто поддерживал изобретение Лодыгина и неоднократно публично его защищал от тех, кто после банкротства компании Александра Николаевича начал говорить о бесперспективности лампочек накаливания, и от многочисленных российских и иностранных подражателей, которые, копируя изобретение Лодыгина, выдавали его за свое. Кроме того, на своем предприятии Яблочков дал Лодыгину возможность продолжать свои эксперименты. В «Товариществе Яблочков и Кo» Лодыгин служил до 1884 года.

В тот непростой для него период Александр Николаевич все-таки умудрялся находить время и для новых экспериментов, и для участия в научной жизни. Он стал действительным членом Русского технического общества и участвовал в создании одного из ведущих технических журналов — «Электричество». А в 1884 году его усовершенствованные лампы накаливания были отмечены на Венской электротехнической выставке, за что изобретателя наградили орденом Станислава III степени.

Иные берега

В 1884 году Александр Николаевич уехал из России. По каким причинам он это сделал, большой вопрос. То ли решил избежать чрезмерного внимания полиции, после убийства в марте 1881 года Александра II зорко следившей за всеми, кто был замечен в связях с народниками, то ли просто потому, что не видел для себя перспектив на родине. Сначала изобретатель поселился в Париже, где попытался открыть фирму по производству ламп накаливания. Дело вроде бы пошло, но далеко не двинулось. Что мог сделать изобретатель без больших финансовых средств и связей в этой столице мира?

К тому же Европу тогда покорял более сильный заокенский конкурент — не кто иной, как Томас Алва Эдисон, при одном упоминании имени которого Лодыгин, должно быть, горестно вспоминал ту несчастливую историю с неполучением американского патента. Ах, сколько раз за свою жизнь этот блестящий американский изобретатель выслушивал обвинения в присвоении чужих изобретений. Не миновали эти разговоры его и после смерти. И, как правило, эти обвинения были не совсем справедливыми. По большому счету «вина» прославленного американского инженера заключалась в том, что он в отличие от своих коллег помимо выдающегося изобретательского таланта обладал еще недюжей деловой хваткой и мастерски владел искусством самопрезентации. Громко оповещая весь мир о своих новациях, Эдисон в лучших традициях пиара «забывал», что многие его изобретения не состоялись бы, если б колоссальную работу в том же направлении не проделали до него другие исследователи. История в этом духе произошла и с лампами накаливания.

Томас Эдисон

Эдисон не присвоил себе лампу Лодыгина, он просто ее усовершенствовал. С изобретением русского инженера он познакомился в конце 1877 года, когда несколько лампочек попало в США. Быстро смекнув перспективность разработки, Эдисон принялся за собственные опыты. На исследовательскую работу у него ушло около двух лет. В результате в 1879 году появилась эдисоновская лампа накаливания. Ловкий изобретатель поспешил получить американский патент сначала на лампу с металлической нитью, а потом с угольной. Так возникло «Эдисоновское общество электрического освещения», чья масштабная деятельность на обоих континентах вызвала восхищение и зависть многих менее успешных конкурентов американца.

Во Франции Лодыгин прожил четыре года и в 1888 году переехал в США, куда его пригласили для строительства лампового завода общества Вестингауза. В США Александр Николаевич продолжил свои эксперименты с новыми материалами для элементов ламп накаливания. Здесь им были оформлены патенты для ламп накаливания из платиновых нитей, покрытых радием, рутением, осмием, хромом, вольфрамом и молибденом. В 1906 году эти патенты Александр Николаевич продал General Electric company — компании, создание которой неразрывно связано с именем того же Томаса Алвы Эдисона.

Увы, больших капиталов за границей Лодыгин не приобрел. В 1894 году он вновь оказался в Париже, где создал ламповую фирму «Лодыгин и де Лиль». Через год он женился на дочери немецкого инженера, журналистке Алме Шмидт. У пары родилось две дочери. Очередная ламповая фирма Лодыгина успеха тоже не имела, и Александр Николаевич поступил работать на автомобильный завод Clemens.

С 1898 года Лодыгин — снова в США. Здесь он трудился инженером на вагонном заводе, на заводе аккумуляторов и на других предприятиях, участвовал в строительстве Нью-Йоркского метро, а потом в строительстве завода по электрохимическому получению вольфрама, хрома, титана.

Домой!

Связей с Россией Александр Николаевич не прерывал. В 1907 году после 23-летней разлуки Лодыгин вместе с семьей вернулся на родину. Стал преподавать в Электротехническом институте, получил должность в Управлении Петербургской городской железной дороги, позже занимался планами электрификации Олонецкой и Нижегородской губерний, которые не удалось реализовать из-за начала Первой мировой войны. Все это время Лодыгин не оставлял и исследовательскую деятельность. Во время войны он возобновил работу по созданию летательных аппаратов, а ранее, в 1909 году, получил патент на индукционную печь.

В России Лодыгин прожил десять лет, однако летом тревожного 1917 года принял окончательное решение об эмиграции. Последние годы жизни он провел в США, где занимался конструированием. В 1920-х пожилой изобретатель вдруг получил предложение из Советского Союза. Советские ученые звали его на родину, которая так нуждалась в его знаниях и опыте для разработки плана ГОЭРЛО. Изобретатель был польщен, но ответил отказом. Увы, возраст и здоровье сделали невозможным его второе возвращение домой. Жить ему оставалось недолго: 16 марта 1923 года Александр Николаевич умер.