Марк БЕЛАКОВСКИЙ: в освоении космоса многое зависит от ситуации на Земле

belakovskiyБОСС-профессия | Наука
Текст | Юрий КУЗЬМИН
Фото | Из архива ИМБП РАН

Заведующий отделом Института медико-биологических проблем РАН (ИМБП), заслуженный работник здравоохранения РФ, лауреат Премии Правительства РФ по науке, кандидат медицинских наук Марк Белаковский рассказал нашему журналу об истории и сегодняшнем положении этого выдающегося советского и российского научного учреждения, о проблемах развития мировой пилотируемой космонавтики.

— Марк Самуилович, ИМБП, на наш дилетантский взгляд, занимается чем-то вроде проблем жизнеобеспечения космонавтики. Он известен всем как институт академика Газенко. Какие задачи он на самом деле решал, как стал легендарным институтом, какие задачи решает сегодня?

— Как вы знаете, 12 апреля 1961 года состоялся первый в мире пилотируемый полет — Юрия Алексеевича Гагарина. Дальнейшие полеты — Германа Степановича Титова, других космонавтов — показали, что космическая среда достаточно агрессивна по отношению к человеку. В итоге при планировании космических полетов стали исходить из предположения, что наиболее уязвимое звено освоения космоса — это человек.

Поэтому ответственные за развитие космонавтики, в первую очередь наш Главный конструктор космической техники Сергей Павлович Королев, президент Академии наук СССР Мстислав Всеволодович Келдыш и заместитель министра здравоохранения СССР Аветик Игнатьевич Бурназян, приняли решение о создании гражданского института, который занимался бы медицинским обеспечением космических полетов (КП), проводил опережающие медицинские исследования. Перед медициной того времени была поставлена задача — осуществить, я бы сказал так, прорыв в космос.

belakovskiy2
А.И. Григорьев и О.Г. Газенко обследуют дублера врача-космонавта экипажа КК «Союз ТМ-6» Г.С. Арзамазова, 1988 г.

Открывшаяся перспектива увеличения продолжительности КП и объема выполняемой в космосе деятельности потребовала расширения и углубления научных исследований в области космической медицины и биологии, проведения опытно-конструкторских разработок новой медицинской техники и систем жизнеобеспечения космических летательных аппаратов. Для решения поставленных задач были привлечены специалисты самых разных областей науки и техники, в том числе те, кто принимал участие в проведении исследований на животных в программах первых искусственных спутников Земли, готовил первые пилотируемые полеты.

23 октября 1963 года был создан ИМБП. Ядро института составили лаборатории Государственного научно-исследовательского испытательного института авиационной и космической медицины Министерства обороны СССР и Института биофизики Министерства здравоохранения СССР.

Первым директором института стал известный академик, биофизик и радиобиолог академик Андрей Владимирович Лебединский — бывший директор Института биофизики. Не могу не отметить, что в этом году 2 ноября отмечается 70-летие Института биофизики.

Плеяда прекрасных сотрудников — опытных и молодых офицеров-ученых — пришла из НИИ авиационной и космической медицины Министерства обороны СССР. Наш третий директор института академик Олег Георгиевич Газенко как раз выходец из этого института.

Стоит отметить в числе основателей также одного из основоположников космической физиологии Василия Васильевича Парина.

С Олегом Георгиевичем Газенко мне посчастливилось вместе работать, он один из тех, кто брал меня на работу. Я буквально мальчишкой пришел в институт — в 1975 году, и в этом году 41 год, как я работаю здесь.

После Газенко директором нашего института стал очень известный ученый — я думаю, что он сейчас мировой лидер в области космической биологии и медицины, — академик Анатолий Иванович Григорьев. Теперь он вице-президент Российской академии наук. Ныне во главе института стоит его ученик — академик Олег Игоревич Орлов.

Несмотря на известные сложности, институт и сегодня, вне всякого сомнения, является общепризнанным мировым лидером по проведению фундаментальных исследований в области космической биологии и медицины; медико-биологическому обеспечению пилотируемых космических полетов; в разработке методов и средств обеспечения безопасности и жизнедеятельности человека в экстремальных условиях.

Основные направления деятельности института — это исследования в области космической биологии, физиологии и медицины, а также экологической, экстремальной, спортивной, авиационной, высокогорной физиологии и медицины; медико-биологическое обеспечение полетов космических аппаратов; изучение функциональных резервов организма и механизмов адаптации к воздействию различных факторов внешней среды; внедрение результатов исследований в клиническую медицину и народное хозяйство.

Институт располагает уникальной стендовой базой и высококлассными специалистами. У нас работают 400 научных сотрудников, среди них четыре академика и члена-корреспондента РАН, около 75 докторов наук и свыше 180 кандидатов наук.

— Кто они, первопроходцы космической медицины?

— Со дня полета Гагарина, который сделал один облет вокруг Земли, самый длительный космический полет, вы, вероятно, знаете, совершил сотрудник нашего института — заместитель директора по науке Валерий Владимирович Поляков. Во время своего второго полета, с 8 января 1994 года по 22 марта 1995 года, он провел в космосе 438 суток, 17 часов и 59 минут, и это выдающееся достижение ХХ столетия. А в течение двух орбитальных полетов время его нахождения в космосе составило 678 суток, 16 часов и 34 минуты.

— На какой космической станции?

— На станции «Мир». Этот беспрецедентный рекорд до сих пор не побит. И надо сказать, что Валерий Владимирович внес колоссальный вклад в развитие отечественной и мировой космонавтики.

Люди моего поколения все знали первую десятку космонавтов наизусть, и я не могу не вспомнить первого в мире врачакосмонавта Бориса Борисовича Егорова. Он, безусловно, проложил дорогу ученым в космос.

Среди сотрудников нашего института был и космонавт Борис Владимирович Моруков. Это врач, который стал доктором медицинских наук, профессором. Он первый из врачей, который побывал на Международной космической станции, летал 8–20 сентября 2000 года. И известен он не только как космонавт, но и как выдающийся ученый-экспериментатор.

Моруков провел огромное число наземных исследований, до сих пор не превзойденных в мире. В частности, под его непосредственным научным руководством проводили эксперимент в условиях годовой антиортостатической гипокинезии, когда девять добровольцев лежали в течение года, и в условиях постельного режима отрабатывались различные системы профилактики для применения в дальних космических полетах.

belakovskiy1Мне посчастливилось с ним дружить и вместе работать, он был руководителем проекта по моделированию пилотируемого полета на Марс. Речь идет о программе «Марс-500»: он являлся руководителем этого проекта, а я его заместителем.

К сожалению, Борис Владимирович умер в прошлом году. Он один-единственный космонавт, который не получил звание Героя России. Наверное, из-за того что у него был не очень длительный полет, и к тому же он летал с американцами на американском корабле. Но и наши иностранные партнеры, и наши космонавты знают его как выдающегося ученого. Моруков незадолго до смерти получил звание члена-корреспондента Российской академии наук. Наверное, это высокое звание для космонавта, потому что пересчитать космонавтов — членов РАН можно по пальцам одной руки. Я уверен: это цвет нашей космонавтики — ученые.

Несомненно, в среде высочайших достижений института и работа Сергея Николаевича Рязанского. О нем говорить можно тоже много и в самых восторженных тонах! Он внук выдающегося конструктора Михаила Сергеевича Рязанского, который входил в плеяду соратников Королева. Сергей окончил биофак МГУ, многие годы работал в нашем институте. Все знали, конечно, что он внук академика Рязанского. Имело ли это значение? Разумеется, имело, но он молодец, дорогу в космос сам себе построил.

Не могу не отметить значимость его участия в модельных экспериментах на Земле. Он во многих экспериментах являлся добровольцем и на себе испытывал все возможные перипетии космоса. Сергей Рязанский, как командир корабля, и бортинженер Олег Артемьев участвовали в международном наземном эксперименте с изоляцией — «Марс-105».

Свой первый полет Сергей совершил с 26 сентября 2013 года по 11 марта 2014 года. Возглавлял экипаж Олег Котов, врач, а Рязанский и астронавт Майкл Хопкинс летали бортинженерами. Для этого Сергею понадобилось сдать все экзамены как бортинженеру.

Они впервые в мире — и я думаю, что это останется в истории, — водрузили олимпийский факел на Международной космической станции. Это осуществилось в 2014 году, перед Олимпиадой в Сочи.

Рязанский продолжает свою деятельность. Он готовится к следующему полету, который совершит в 2017 году. Планируется, что он станет командиром на «Союзе».

5 февраля этого года мы вместе с ним и с нашим директором Олегом Орловым выступали на выставке Cosmonauts. Birth of space age («Космонавты. Рождение космической эры»), посвященной советской и российской космонавтике, которая проходила в Научном музее Лондона. Я думаю, что это самая интересная космическая выставка за последние годы.

Сергея Рязанского избрали президентом Всероссийского общества школьников — именно потому, что Сергей Николаевич много времени уделяет образовательным программам, а также часто выступает перед молодежью, совершенно блистательно рассказывает о космонавтике. При этом он обладает чувством юмора, у него харизма, он поет, играет на гитаре, читает стихи…

Из нелетавших исследователей космоса нельзя не упомянуть Юрия Александровича Сенкевича. Знаменитый путешественник Тур Хейердал неслучайно выбрал нашего врача Сенкевича для своих экспедиций.

belakovskiy3
Космонавты О.В. Котов и С.Н. Рязанский выносят олимпийский факел во время ВКД (внекорабельной деятельности). 37-я экспедиция МКС, 2013 г.

В экспедициях на лодках «Ра», «Ра-2», «Тигрис» Юрий Александрович провел уникальные исследования по изучению психофизиологии человека и межличностных отношений в экстремальных условиях. Эти папирусные лодки в определенной мере можно рассматривать как прототипы космических кораблей, уносящих экипаж добровольцев различных национальностей, вероисповедания, менталитета, профессий в дальний космос.

Полученные в экспедициях результаты легли в основу подготовленной Ю.А. Сенкевичем диссертации и рекомендаций для дальнейших международных космических полетов.

— Вы рассказали о людях, а каковы главные достижения института в целом?

— Вне всякого сомнения, люди — специалисты института — это золотой фонд отечественной, да и мировой космонавтики.

Признанием большого вклада института в науку и практику явилось присвоение институту в 1994 году статуса Государственного научного центра Российской Федерации и его перевод в 2000 году в ведение Российской академии наук. За вклад в развитие космонавтики многие ученые и специалисты ИМБП в разные годы награждались орденами и медалями и становились лауреатами Государственных премий и премий Правительства РФ в области науки и техники.

Наиболее важным и ответственным видом деятельности института было и остается медицинское и санитарно-гигиеническое обеспечение человека в космических полетах различной продолжительности и различной степени сложности.

Разработана система мер и рекомендаций по медицинской безопасности, сохранению здоровья и поддержанию работоспособности экипажей в космических полетах различной степени сложности. Эффективность этой системы доказана успешным проведением длительных пилотируемых космических полетов, включая полет сотрудника института врача-космонавта В.В. Полякова продолжительностью 438 суток.

Создание и внедрение в практику системы медицинского и санитарно-гигиенического обеспечения полетов следует считать наиболее существенным вкладом института в пилотируемую космонавтику. Эта система служит основой для полетов экипажей на Международной космической станции (МКС) и для построения принципиальных подходов к медицинскому обеспечению полета человека на Марс.

Система профилактики неблагоприятных влияний факторов космического полета на организм продемонстрировала высокую эффективность в полетах на отечественных космических станциях. Ее создание — важнейший результат деятельности института.

Специалисты института принимали активное участие в разработке медицинских требований к системе медицинского обеспечения пилотируемых экспедиций на МКС, стандартов здоровья, медицинских разделов полетных правил и ограничений, медико-биологических аспектов безопасности и эффективной деятельности экипажей МКС.

Важное место в работах нашего института занимают биологические исследования в космических полетах. Прежде всего следует выделить программу «Бион», в рамках которой в полетах 11 биоспутников были проведены комплексные физиологические, морфологические и биохимические исследования на животных, одноклеточных и растительных организмах. Биоспутник «Бион» явился первой международной биологической лабораторией в космосе.

19 мая 2013 года весьма успешно завершился полет модернизированного космического аппарата «Бион-М1», находившегося на орбите 30 суток. В настоящее время идет активная подготовка к полету биоспутника «Бион-М2», который планируется отправить на орбиту в 2021 году.

belakovskiy4
С.К. Крикалев замеряет пульс у В.В. Полякова во время проведения эксперимента на борту ОС «Мир», 1989 г.

Особый интерес представляют исследования аналогов (моделей) для изучения влияния экстремальных факторов космического полета на организм человека, в первую очередь экспериментов с участием человека в гермообъектах, в которых условия жизни испытателей сопоставимы с условиями жизни экипажей на орбитальных станциях.

В 1967 году, то есть в преддверии полетов экипажей на орбитальную станцию, в институте начали и успешно провели годовой медико-технический эксперимент с участием трех добровольцев. После создания в институте уникального Наземного экспериментального комплекса на его базе в период 1994–2000 годов проводились международные эксперименты HUBES-94, «Экопси-95» и SFINCSS-99 с многомесячной изоляцией экипажей. Эти эксперименты явились необходимым этапом подготовки к реализации проекта «Марс-500» с 520-суточным пребыванием международного экипажа в условиях, моделирующих некоторые особенности экспедиции экипажа на Марс и обратно.

В качестве других аналогов длительных полетов человека в космос институтом были выбраны эксперименты с антиортостатической гипокинезией, «сухой» иммерсией, а также пребывание на станции «Восток» в Антарктиде. Специалистами ИМБП получен большой объем научной информации при проведении исследований с использованием указанных аналогов.

Исследования в различных климатогеографических зонах имели целью разработку средств и методов подготовки и тренировок человека для жизни и деятельности в экстремальных условиях.

Все ли помнят, что наш институт обеспечил первое восхождение советских альпинистов на Эверест в 1982 году? Научным руководителем этой программы являлся академик Газенко, который, помимо того что он выдающийся ученый и один из основателей отечественной космической биологии и медицины, был еще и альпинистом. А за медико-биологическое обеспечение отвечал Юрий Сенкевич.

В условиях пустыни Кара-Кум в течение ряда лет изучалась реакция организма для решения адаптации операторов и активной деятельности в составе малых групп при воздействии гипертермии. Рекомендованная система оказания медицинской помощи на случай аварийной посадки позволит сохранить жизнь, здоровье и работоспособность космонавтов/летчиков.

belakovskiy5
Врач-космонавт Б.В. Моруков (слева вверху) и два астронавта NASA Скотт Д. Олтман (справа) и Эдвард Ц. Лу (слева внизу) передвигают для сборки детали бегущей дорожки STS-106, 2000 г.

— Некоторые результаты работы института иногда связывают с факторами жизнеобеспечения, например космическим питанием, тренажерами…

— Питание за годы развития этого направления здорово трансформировалось. Сегодня уже не используются знаменитые тюбики, с помощью которых ели первые космонавты (остались лишь тубы с медом и приправами). Меняется не только форма, но и содержание.

Если брать питание, которое было в начале эпохи пилотируемой космонавтики, то оно существенно отличается от нынешнего.

Вообще есть космическая кухня российская и есть американская. Российская, я бы сказал, более научно обоснованная, углубленная: разрабатывались отдельные продукты питания повышенной калорийности, улучшенного качества специально для космонавтов.

Американцы всегда поступали проще. Они хорошо информированы о нашем питании, но в основном закупают промышленное питание.

Если раньше жестко регламентировалось питание на борту, то сегодня действует так называемая буфетная система, когда космонавт, советуясь с Землей, часто сам выбирает себе набор, зная, что наш специалист следит за этим.

Питание — тот элемент, без которого невозможно жить, поэтому всегда есть вопросы по питанию, всегда есть претензии по нему со стороны космонавтов. Для того чтобы претензий было меньше, мы часто проводим дегустацию на Земле, и космонавт, как правило, выбирает многие продукты сам. Ему дают меню, допустим, из 10 продуктов, и он должен выбрать 2–3 из них.

Он выбирает, летит в космос, а там могут произойти некоторые изменения вкусовых ощущений. И он говорит: «Ребята, что это?». Ему отвечают: «Ты сам выбрал». И бывает, что он меняет предпочтения. Это следует учитывать специалисту по питанию.

В ИМБП существует Служба главного конструктора (СГК), которая разрабатывает научную аппаратуру, штатные средства для проведения космических экспериментов и поддержания здоровья и работоспособности космонавтов на МКС. Кроме того, в рамках широкого международного сотрудничества совместно с зарубежными партнерами разрабатывается и изготавливается современная высокотехнологичная аппаратура, которая тестируется, сертифицируется и поставляется в космос СГК ИМБП.

belakovskiy6
Экипаж тростниковой лодки «Тигрис», 1978 г. Первый ряд слева направо: Норманн Бейкер (США), Тур Хейердал (Норвегия), Юрий Сенкевич (СССР), Карло Маури (Италия)

— Алкоголь на борту запрещен?

— Запрещен: спиртовые пары могут привести к нарушению безопасности полета.

— Сегодня институт — не только отечественный, но и международный научный центр?

— Так было с самого начала его деятельности. Несмотря на то что институт был особого режима секретности, он всегда достаточно широко работал с иностранными партнерами. В первую очередь с американцами.

Я пришел в 1975 году в институт. Тогда уже все-таки 12 лет существовала пилотируемая космонавтика, и я вспоминаю, как к нам приезжали американцы, а наши делегации ездили в Соединенные Штаты и другие страны.

Поначалу, когда состоялись первые публикации, сотрудники нашего института под разными вымышленными фамилиями фигурировали, потом как-то все чаще и чаще начали встречаться с иностранцами, и, вне всякого сомнения, это было взаимовыгодно. С одной стороны, имелась конкуренция, но, с другой, как я сейчас осознаю, отношения между специалистами всегда складывались профессиональные и дружеские.

Лидером этих отношений, несомненно, выступал Олег Георгиевич Газенко. Даже в годы холодной войны, когда сложилась весьма жесткая ситуация с американцами, космическая биология и медицина служила одной из тех нитей, которая соединяла народы.

Российско-американская рабочая группа по космической медицине и биологии существует и сегодня. Специалисты встречаются практически ежегодно — по очереди то в Соединенных Штатах, то в России — и обсуждают стратегические и тактические вопросы сотрудничества, пути развития космонавтики, космической биологии и медицины. В этом году тоже будет такая встреча в декабре месяце в нашем институте.

Важной вехой в сотрудничестве между американскими учеными и специалистами ИМБП стало проведение совместного 340-суточного полета на МКС космонавта Михаила Корниенко и астронавта Скотта Келли, который успешно завершился 2 марта 2016 года.

19 октября 2016 года мы подписали Письмо о намерениях между NASA HRP (Программа по исследованию человека Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства США) и ИМБП о проведении в 2017–2021 годах на базе Наземного экспериментального комплекса ИМБП серии совместных международных экспериментов с изоляцией увеличенной продолжительности (4, 8, 12 месяцев) в поддержку будущих исследований на МКС, а также уменьшения рисков в космических исследовательских миссиях.

belakovskiy7
Работы на месте посадки спутника «БИОН-М» №1, 2013 г.

Существует группа с Европейским космическим агентством, есть группа с Немецким космическим агентством, и, на мой взгляд, она довольно продуктивна. Мы постоянно проводим совместные исследования, в том числе на Международной космической станции, биоспутнике, в Наземном экспериментальном комплексе. Мы с немцами организуем официальные встречи раз в год — то в Германии, то в России. И стараемся говорить не просто о космической биологии и медицине, но и рассказывать о своих странах. Мы показали немцам Москву, Санкт-Петербург, Сергиев Посад, Суздаль, а в этом году мы привозили их в Сочи.

Я считаю, что Россия сделала выдающийся шаг по развитию Южного региона. То, что провели Олимпиаду в Сочи, это большое благо для России: создан совершенно уникальный центр, практически южная столица России. И нам очень хотелось показать, чем может гордиться сейчас наша страна.

Мы привезли сюда немцев, которые ничего подобного себе не представляли, потому что это простые ученые, которые объездили весь мир, однако не знали, какие уголки есть в России. Санаторий «Южное взморье» в Адлере, где проходило совещание, — это в том числе место отдыха и реабилитации космонавтов, причем не только отечественных (российских, советских). Тут побывали наши друзья и партнеры из США, Польши, других стран. Здесь высажена магнолиевая Аллея космонавтов. Немцы с удовольствием посадили вместе с нами дерево дружбы и сотрудничества между Германией и Россией в области космической биологии и медицины. С моей точки зрения, в наше время это дорогого стоит.

Еще у нас действуют рабочие группы с японским космическим агентством и с Южной Кореей.

— А с Китаем?

— С китайцами тесно работаем. В частности, они участвовали в нашем эксперименте «Марс-500», с одной стороны. С другой — мы были приглашены в Центр подготовки космонавтов в Китае, смотрели их базы. Мы побывали в Пекинском университете, а также в Технологическом университете Пекина. Вы, видимо, знаете китайцев — они показывают лишь то, что хотят показать.

— У Китая какие перспективы в космосе?

— Я думаю, выдающиеся перспективы, потому что в Китае космонавтика — это очень модное, очень современное направление.

— Как у нас было в 60-е?

— Как раз с нашими 60-ми я и хотел сравнить. У них бум космонавтики, и космонавтов воспринимают как героев. Больше того, добровольцу, который участвовал в эксперименте «Марс-500», вопервых, сразу, когда он вернулся, выделили квартиру. А он молодой парень, и неизвестно, полетит или нет, но он уже весьма популярен в Китае.

Никогда не забуду: проходил конгресс Международной астронавтической федерации в Пекине в 2014 году, и, когда представляли участников эксперимента «Марс-500» из России, Китая и Европы, трехтысячный зал стоя приветствовал их.

belakovskiy8
520-суточный эксперимент «Марс-500». Работа в скафандрах на имитаторе марсианской поверхности, 2011 г.

— С какими проблемами организационно-финансового характера сталкивается институт?

— Проблемы те же, что и у всех академических научных учреждений в России. В первую очередь, к сожалению, люди, которые стояли у истоков пилотируемой космонавтики в России, уходят, «благодаря» суровым 90-м мала прослойка специалистов среднего возраста, недостаточно молодежи. Хотя последние годы институт пополнился большой группой талантливых молодых ученых и специалистов. Это я связываю с активной позицией института по проведению образовательных программ, привлечению интереса молодежи к космонавтике, наличию в ИМБП кафедр ведущих вузов — МГУ, МАИ, МФТИ и других, плодотворной деятельностью отдела аспирантуры. О финансовой ситуации говорить не стану — катастрофа. Однако руки опускать не надо. В прошлом, 2015-м, году администрация института совместно с советом молодых ученых и специалистов в преддверии будущих модельных проектов решила провести серию экспериментов, привлечь внимание молодежи. И в прошлом же году состоялся эксперимент «Луна-2015». На Луну ведь уже летали, правда, там не было женщин. Поэтому в нашем эксперименте участвовали исключительно молодые девушки и женщины. Мы отобрали 10 молодых ученых из нашего института, даже ценз ввели возрастной — до 35 лет (самой старшей исполнилось 34 года). Все ученые, четверо из них — кандидаты наук, две — члены-корреспонденты Международной академии астронавтики. Мы выбрали шестерых: по легенде, они совершили моделированный полет на девять суток на Луну, вокруг Луны и обратно.

Для чего мы это сделали? Во-первых, потренировали молодежь, во-вторых, привлекли внимание к «женскому космосу», так как в России от этого почти отвыкли — мало, к сожалению, российских женщин летает. Отсюда и цель — привлечь женщин к новым проектам, поскольку мы хотим, чтобы в перспективе в экспериментах с изоляцией в каждом экипаже насчитывалось минимум две-три женщины.

Стоит отметить насыщенную, современную научную программу.

В связи со сложностями финансирования эксперимент объявили волонтерским. Все участники проекта: и добровольцы, и врачи, и организаторы проекта, дежурные врачи и инженеры — отказались от оплаты. Это, конечно, не здорово. Хотя в данном случае энтузиазм приветствуется. Правда, все же нельзя его постоянно эксплуатировать.

— В каких направлениях точно продолжит развиваться пилотируемая космонавтика? Что уже сделано? Что будет дальше? Лунная программа, марсианская или что-то другое?

— Без сомнения, это дальние космические полеты. Что первое?

Конечно, это Луна (разговор сегодня идет об освоении Луны, о создании баз на Луне и прочем).

На конференции «Пилотируемое освоение космоса» (май 2016 года) в городе Королеве РКК «Энергия» совместно с фирмой Boeing представила проекты окололунных платформ, космических кораблей, рассказала о планах освоения Луны. Несомненно, важнейший фактор успешности пилотируемой лунной миссии — научно обоснованное медико-биологическое обеспечение профессионально подготовленных космонавтов.

Меня и многих специалистов — медиков, биологов, инженеров — интересует освоение человеком Марса.

belakovskiy9
Экипаж эксперимента «Луна-2015» перед стартом. 27 октября 2015 г.

С первых дней существования институт системно и последовательно проводит прикладные и фундаментальные поисковые исследования по решению медико-биологических проблем длительных пилотируемых орбитальных и межпланетных полетов. Несмотря на достижения в изучении планет Солнечной системы автоматическими аппаратами, участие человека способно значительно расширить диапазон и результаты исследований, проводимых с целью освоения и, возможно, в дальнейшем колонизации дальнего космоса. Важными этапами в получении новых необходимых знаний явились результаты уникальных аналоговых исследований на стендовой базе института: годовой медико-технический эксперимент, известный как «Год в земном звездолете» (1967–1968); 56-суточный эксперимент с «сухой» иммерсией с участием двух мужчин-добровольцев (1972); 370-суточный эксперимент с антиортостатической гипокинезией (АНОГ) с участием девяти мужчин-добровольцев (1986–1987); 120-суточный эксперимент с АНОГ с участием восьми женщин-добровольцев (1993–1994); 240-суточный международный эксперимент с изоляцией SFINCSS-99 (1999–2000); российская программа «Марс-500» с широким международным участием по моделированию пилотируемого полета на Марс (2007– 2011); 9-суточный изоляционный проект «Луна-2015» с женским экипажем (2015). Обоснованием возможности межпланетного путешествия выступает уникальный опыт орбитальных полетов человека продолжительностью более года — в них эффективная система медицинского обеспечения позволила сохранить здоровье, работоспособность космонавтов и помогла благополучно возвратиться к условиям земной гравитации. Новизна и специфика проблемы освоения Луны и подготовки к марсианской миссии обусловлены условиями деятельности членов экипажа и требуют разработки стратегии, в которой человеческий фактор становится приоритетным, а люди — наиболее ценным и вместе с тем уязвимым звеном миссии, в значительной степени определяющим возможность реализации проекта в целом. Полеты за пределы орбиты Земли потребуют тщательной подготовки на Земле, многочисленных теоретических, технологических и медико-биологических исследований, опытно-конструкторских работ.