Игорь ДУБРОВО: я по натуре — созидатель

БОСС-профессия | Юбилей
Текст | Александр ПОЛЯНСКИЙ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН; личный архив И.Г. Дуброво 

Игорь Глебович Дуброво — легендарная личность российской ИКТ-отрасли. Он как начальник Главного вычислительного центра Госбанка СССР был одним из тех, кто руководил автоматизацией банковской системы Советского Союза. В качестве организатора и первого директора Департамента информатизации ЦБ РФ, а позднее заместителя председателя ЦБ РФ возглавлял воссоздание разрушенной в результате распада Советского Союза платежной инфраструктуры российской банковской системы, а затем создание системы электронных платежей, 23-летие которой отмечалось в прошлом году.

С 1999 года Игорь Дуброво работает на стороне подрядчика: он первый вице-президент, генеральный директор ЛАНИТ, ведущей в России и СНГ многопрофильной группы ИТ-компаний. 

В январе этого года Игорь Глебович отпраздновал юбилей — ему исполнилось 70 лет. О своей жизни и о своей работе в сфере информатизации он рассказал нашему журналу.

Школа жизни и программирования

Игорь Глебович, ваша биография распадается на два этапа — государственный и корпоративный. Или для вас это одно и то же — деятельность в области информатизации банковской системы, и вам не приходилось менять свой менталитет?

— Если говорить об этапах, то их было больше. Первый — еще институтский.

Расскажу, как я попал в Московский экономико-статистический институт (МЭСИ).

Мой отец был офицером ВВС. Наша семья постоянно переезжала с места на место: за первые восемь классов я сменил 13 школ!

Родился я в городе Виттшток в ГДР, в первый класс пошел в Монино, где мой отец учился в Военно-воздушной академии им. Жуковского. А потом его направили в Западную группу войск — в Германию, Польшу, где мы жили довольно долго.

В Советский Союз я вернулся только в 1961 году — причем один, без родителей. Тогда Никита Сергеевич Хрущев решил, что советская молодежь развращается за границей, и постановил всех вернуть в СССР. Нас, детей военнослужащих, находящихся в ГДР, Чехословакии, Венгрии, Польше и других странах, в течение суток посадили в поезда и отправили в СССР. У кого была родня — к родне, у кого не было — в интернаты.

У меня в Москве был родной дед, он жил на Донской улице. Но у деда — вторая жена: я их один раз навестил, и больше к ним не поехал. Оказалось, что характер моих московских родственников мне не подходит.

Меня направили в 72-й интернат Академии педагогических наук СССР. Старшие классы интерната были сплошь офицерские дети, так же, как и я, разлученные с родителями, служащими или работающими за рубежом, а младшие — дети из трудных семей. Поэтому между старшими и младшими постоянно были стычки. Мы учились выживать в тяжелых условиях.

Первого директора мы, как говорится, съели с потрохами — его после инфаркта медики буквально вынесли из интерната. И нам дали директрису, которая до этого возглавляла детскую колонию.

До сих пор помню — Востокова Нина Дмитриевна. При ней каждое утро в пять утра — зарядка. Зима, стужа, проливной дождь: в любую погоду в трусах на плац. С тех пор я встаю в пять утра и вообще ранняя птичка — мне это очень помогает в работе.

Нина Дмитриевна приучила нас к физкультуре. Плюс к этому я, чтобы как-то занять себя в интернате, стал серьезно заниматься легкой атлетикой: пошел в спортивную школу, бегал на 400–800 м. Неплохо выступал на чемпионатах Москвы.

В интернате уже была кабинетная система по предметам. Учителями-предметниками были молодые преподаватели МЭСИ. Под их руководством я, как и многие мои однокашники, увлекся программированием.

Окончив интернат, мы почти всем классом двинули в МЭСИ — однако поступило только человек пять. Такой был строгий конкурс! Тем не менее преподаватели из МЭСИ сумели привить всем ученикам нашего интерната интерес к программированию, к вычислительным машинам, и многие выпускники интерната состоялись как автоматизаторы.

Я занимался программированием весьма успешно: уже на первом курсе меня взяли работать в лабораторию, а после первого семестра я получил право свободного посещения.

У нас были уникальные преподаватели — Виктор Владимирович Шураков и ректор института Михаил Антонович Королев.

Одно из первых выступлений на совещании в Госбанке СССРБудущий начальник Центрального статистического управления СССР?

— Верно. В мои вузовские годы он был одним из самых молодых докторов экономических наук, который уже в то время смог съездить на стажировку в США.

Под руководством Шуракова и Королева мы занимались серьезными разработками, многие из них удостаивались высоких наград, в том числе золотых медалей ВДНХ. Например, мы сделали отечественный транслятор, а также автоматизированный комплекс приема в вуз — от подачи заявления до зачисления и вывешивания списков поступивших. О нем даже написала газета «Правда».

Все предметы в МЭСИ я сдавал экстерном. Перед экзаменом просто прочитывал учебник и почти сразу запоминал — так у меня устроены восприятие и память.

Помню курьезный случай. Как-то перед экзаменом по философии, не видя меня весь семестр и не зная даже, какого я пола, доцент, читавший этот предмет, возмутился: «А где эта Дуброво? Почему не ходит на лекции?» Мои одногруппники решили пошутить: она, мол, в декрете. «Ну пусть попробует сдать!» — пригрозил преподаватель.

И вот я нахожу этого доцента, объясняю: так, мол, и так, мои однокурсники ввели вас в заблуждение. Преподаватель грозен: назначил сдачу экзамена на выходной день.

Мы с ним сели в воскресенье в пустой аудитории, и я ему умудрился за полтора часа изложить всю науку философию в алгоритмических терминах: нарисовал, как рождаются и развиваются философские учения.

Доцент был вынужден поставить Дуброво пятерку?

— Твердую пятерку! Думаю, он потом еще с помощью моих алгоритмов докторскую защитил…

Окончил я экономико-статистический институт с отличием, и остался работать в вузовской лаборатории. В МЭСИ была большая, человек 300, межотраслевая научно-исследовательская лаборатория теории механизированной обработки экономической информации, она работала с отраслевыми министерствами и ведомствами, а также с академическими институтами. Это Институт кибернетики АН СССР, который возглавлял академик Виктор Михайлович Глушков, Академия наук Украинской ССР, где работали Владимир Ильич Скурихин и Анатолий Алексеевич Морозов. Крупнейшие ученые в области кибернетики и системотехники, с мировым именем! Кстати, Морозов сейчас — действительный член Национальной академии наук Украины.

Мы взаимодействовали также с оборонщиками и с представителями гражданских отраслей промышленности. Очень интересная, важная, перспективная работа!

Но так случилось, что я и Виктор Владимирович Шураков стали родственниками: брат моей супруги женился на его дочке. Мне пришлось выбирать: либо я строю карьеру в МЭСИ, и все будут шептаться за спиной: «Ну да, понятно! Он же родственник ректора. Вот на него и снисходит сверху манна небесная», либо ухожу, как тогда говорили, в народное хозяйство.

Выбрал второе — тем более что я по натуре созидатель, чистая наука — не по мне. Ушел из МЭСИ, честно говоря, ценой конфликта с Виктором Владимировичем, да такого, что мы потом лет семь не общались.

По рекомендации и при поддержке моих друзей по работе я был назначен заместителем начальника Главного вычислительного центра Госбанка СССР по проектированию.

В то время председателем правления союзного Госбанка был Владимир Сергеевич Алхимов — историческая личность, глыба. Герой Советского Союза — причем настоящий герой, а не бумажный. Он в Великую Отечественную был артиллеристом, вызвал огонь на себя и чудом остался жив.

ГВЦ располагался в здании Госбанка СССР на Неглинной, 12, — там сейчас, как вы знаете, главное здание Центробанка России. Я проработал по этому адресу почти 20 лет. Для меня Неглинная, 12, — дом родной и по сей день.

Как сейчас помню, когда я только пришел, на Неглинной, 12, в корпусе А на шестом этаже была фабрика механизированного учета, созданная еще в 1932 году, где стояли табуляторы, перфораторы. И был обособленный ГВЦ, расположенный в соседнем корпусе, который был оборудован в основном передовыми в то время вычислительными машинами «Урал».

Во время командировки в СШАПравильная идеология

Скажите, банк и сфера информатизации в то время были еще разделены?

— Их объединение произойдет позже, прежде всего благодаря системе электронных платежей.

Вычислительные центры были не в составе госбанков республик и главков Госбанка в краях, областях и автономных республиках, а при них — как автобазы, детские сады, санатории… Я постепенно добивался интеграции, чтобы автоматизация была неразрывно связана с управлением платежами и прочим функционалом госбанков.

Главный вычислительный центр отвечал за сбор и анализ информации, прежде всего статистической, за сложные вычисления. Но выполнял не только функцию вычислительного центра Госбанка ССР, а был еще научно-методологическим и организационно-методическим центром всей системы банковских ИВЦ. В общей сложности у ГВЦ Госбанка СССР в подчинении насчитывалось 20 тыс. сотрудников.

Система банковских ИВЦ была мощной структурой, где работали самая лучшая техника и самые лучшие кадры. Сам факт интересной работы как магнитом притягивал ярких и талантливых, поэтому Госбанк СССР никогда не испытывал недостатка в высококвалифицированных специалистах. Благодаря постоянному совершенствованию, росту, новизне, прикосновению к тому, что только-только создано, они оставались и развивались в банковской системе. В банковской автоматизации всегда работали лучшие из лучших. Многие из них, кстати, сделали впоследствии карьеру в системе Банка России не только как автоматизаторы, но и как первые лица территориальных главков, а также как председатели правлений крупнейших коммерческих банков.

Госбанк СССР непрерывно занимался механизацией и автоматизацией, у его руководства имелось понимание, что для банковской системы — это не хобби, а часть основной деятельности.

Лучшие конструкторы и производители вычислительной техники поставляли нам свои машины. Прежде всего наш главный подрядчик — Пензенский завод математических машин.

— Производитель вычислительных машин «Урал»?

— Этот завод поставлял нам не обычные «Уралы», а «Уралы-14Д» — машины с большей памятью, большими барабанами. Потом в Минске были созданы вычислительные машины ЕС, и они тут же были поставлены в госбанки, как и машины СМ, которые делали в Литве, и «Наири» из Армении.

Мы непрерывно совершенствовали систему и создавали, по сути, тот ее функционал, который существует и сейчас. В нашем распоряжении была «ураловская» и «еэсовская» техника, оконечные устройства — телетайпы (40–50 знаков в минуту), и тем не менее все работало. Коммутаторы, интеграторы, маршрутизаторы — все это мы использовали даже в то время.

Но мы умудрялись на всей этой инфраструктуре, при качестве тогдашних телефонных каналов связи, через телетайпы передавать десятки банковских отчетов. Уже в поздние советские годы была заложена основа для систем электронных платежей, которые затем были созданы в России и бывших союзных республиках.

Сегодня построены мощные центры обработки, имеются мощные персональные компьютеры, великолепная связь. Все стало лучше, качественнее, быстрее, надежнее, безопаснее, но идеология осталась, по сути, прежняя. Идеология изначально была заложена абсолютно правильная — в этом большая заслуга автоматизаторов советского времени.

Во времена СССР было порядка 11 комплексов по обработке платежных документов. ЕС, СМ, М, «Урал»… или вообще ничего во многих регионах (например, в РСФСР), которые развивались зачастую по остаточному принципу. Но по макетам, стандартам, протоколам все это увязывалось и работало.

Уровень современной вычислительной техники, наличие надежных и высокоскоростных каналов связи сегодня позволили значительно улучшить инфраструктуру и качество платежной системы Банка России.

Это укрупненные центры обработки?

— Да, укрупненные.

В свое время, когда я пришел, были одни табуляторы. Сегодня — десятки самых разных устройств. Но содержание системы остается прежним.

Приходит новая команда, ей кажется, что она поменяет систему, но на деле оказывается, что система их выстраивает под себя. Система, в которой ответственность — 24 часа в сутки, без перерыва. Это воспитывает людей, на какой бы позиции они ни находились в этой структуре.

Система работала и будет работать. Как человек не может не дышать, так и банк не может не работать. Если человеку не будет хватать кислорода, он посадит дерево. А если системе Центробанка не будет хватать «кислорода», он усовершенствует свою ИТ-систему. Это процесс непрерывный. 

С первым зампредом ЦБ Татьяной Парамоновой на конференции, посвященной 20-летию электронных платежейУчителя в профессии и жизни

— Но вернемся, с вашего разрешения, в 1983 год.

— 1983-й — год начала моей работы в Госбанке СССР. Я молодой, ранний, бегал по банку в рубашечке с короткими рукавами, во все встревал, предлагал улучшения.

Алхимов, видимо, не выдержал и буквально через месяц направил меня на дополнительное — причем очное — обучение в Академию народного хозяйства. «Игорь, надо думать о будущем», — сказал он. Я в недоумении: «Зачем? Я хочу заниматься практической работой!» — «Нет, ты должен совершенствоваться уже сейчас, потом будет поздно», — ответил Алхимов. Как в воду глядел…

Он приезжал ко мне в АНХ, интересовался, как идет моя подготовка. Мне было очень интересно там заниматься — у меня были великолепнейшие учителя! Например, меня лично курировал академик Никита Николаевич Моисеев.

Знаменитый прикладной математик, один из создателей Вычислительного центра Академии наук.

— Удивительный человек! Я очень многое у него почерпнул. Моисеев меня пестовал, как родного, и ко мне единственному он потом пришел на защиту диплома. Однако не прошло и года, как я специальным решением секретариата ЦК КПСС, инициированным Алхимовым, был отозван из академии и назначен начальником Главного вычислительного центра Госбанка СССР — с разрешением экстерном окончить академию.

Руководство Госбанка начала 80-х годов — люди еще военного или первого послевоенного поколения, они старались во все вникать и прислушивались к мнению более молодых сотрудников, таких, как я. Моим первым куратором в Госбанке СССР был заместитель председателя правления Дмитрий Васильевич Махов — поистине историческая фигура. Как-то он меня спросил: «Игорь Глебович, объясните мне, что такое перфокарта?» И восемь часов я объяснял ему, что это такое и как работает.

Та же история с персональным компьютером. Принесли в банк один из первых ПК, я на него показываю и говорю: «Дмитрий Васильевич, вот наше будущее!» «Проверим», — отвечает он. Компьютер выполняет вычислительные операции по заданию Махова, а Дмитрий Валерьевич в это время держит руки под столом. Подхожу к нему сбоку украдкой: оказалось, он спрятал под столом счеты и на счетах проверяет, правильно ли посчитала машина!

Автоматизация банка получила огромный толчок, когда председателем правления Госбанка СССР был назначен Виктор Владимирович Деменцев. Человек энергичный, заводной, открытый всему новому.

У него была слабость: он очень любил людей, которые приходят на работу рано. Он выбегал в коридор и смотрел, кто идет первым — и тому больше всех везло. А я всю жизнь рано приходил, потому был у него на хорошем счету.

Деменцев взял замом человека, который понимал в информационно-вычислительной деятельности все, — Владимира Александровича Мясникова, который до Госбанка был зампредом Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике и курировал как раз развитие информационно-вычислительной техники. Мясников дружил с Деменцевым (они жили на одной лестничной площадке) и был обеспечен полным доверием председателя правления Госбанка. К сожалению, он проработал недолго — уже переходя в банк, был очень болен.

Владимир Александрович быстро понял, что мы драматически отстаем по персональным компьютерам и другой современной оконечной аппаратуре. Ему как-то задали вопрос в ЦК: «Как бы вы оценили уровень автоматизации в стране? Как далеко мы от первых мест?» А он иронично ответил: «Мы где-то недалеко. Рядом с Угандой».

Сегодня в центральном аппарате ЦБ России — десятки тысяч персональных компьютеров, а тогда был ноль. «Кто выпускает лучшие персоналки? — вопрошал Деменцев. — Финны? Пригласить сюда председателя правления Nokia!» И вот летит в Москву глава Nokia. Готовимся к приезду, проводим совещание. «Дуброво, — говорит мне Виктор Владимирович Деменцев, — ты молодой, но будешь у меня пенсионером, если завтра к утру у нас не будет учебного класса с ПК». И я сделал такой класс, причем настоящий! Поставили машины, наладили их работу, посадили за них операторов. Приходит в Госбанк глава Nokia — его приводят в учебный класс: там все стучат по клавишам, работа кипит. Он впечатлен: оказывается, русские «не лаптем щи хлебают». И подписывает контракт.

Мясников был настоящим энтузиастом автоматизации, он вывел ее на совершенно новую ступень: от закупки передовой импортной техники до пропаганды ее важности. Он, например, собирал всех руководителей госбанков союзных республик и начальников главков Госбанка автономных республик, краев и областей и читал им лекции об автоматизации.

После приезда главы Nokia мы с ним поехали в командировку в Хельсинки. Посмотреть, как производятся ПК на заводах, увидеть своими глазами перспективные разработки, заключить контракты о поставке техники. Владимир Александрович Мясников очень плохо себя чувствовал — все пять дней был на таблетках. Через неделю после возвращения мы его хоронили.

Мясников очень многому меня научил — в том числе тому, как вести себя на переговорах. «Руководитель делегации, — говорил он, — должен быть немногословен, он должен сидеть и ждать, что предложит другая сторона. А члены делегации должны встревать только тогда, когда их спросят». Я сдерживать себя тогда не умел, и Мясников ругал меня за это последними словами. Этот опыт очень пригодился на международных переговорах, которые мне уже как руководителю делегаций Банка России пришлось вести в 90-е годы.

В 1989 году председателем правления Госбанка СССР стал Виктор Владимирович Геращенко — «Геракл», мой учитель и в банковском деле, и в управлении. Человек, прекрасно знакомый с международным опытом банковской деятельности.

Он приезжал ко мне недавно на юбилей. Это был, не в обиду другим гостям будет сказано, самый дорогой для меня гость. Я его считаю самым важным для себя человеком, самым уважаемым. Здесь также не могу не упомянуть трех замечательных женщин, трех Татьян Центробанка: Парамонову, Артемову и Матвееву. Энергичные, умные, они внесли огромный вклад в развитие информатизации Банка России. Также считаю их очень близкими мне людьми.

Геращенко мне полностью доверял в вопросах автоматизации, полностью поддерживал во всех начинаниях. Состояние, когда первое лицо дает тебе все полномочия и говорит о том, что всему, что ты сделаешь, будет дан зеленый свет, но только и отвечай за все, — уникально. Я этим воспользовался, конечно. Это позволило нам сделать колоссальное количество интересных проектов.

…За период моей работы в Госбанке СССР мы создали 69 вычислительных центров. Они явились основой банковских систем в бывших союзных республиках, ныне — независимых государствах. Построили великолепные центры в Минске, в Вильнюсе, в Киеве, в Алма-Ате, а также в России — например, в московском и ленинградском главках. Вот это была инфраструктура!

В союзном Госбанке, на Неглинке, еще стояли «Уралы», а вычислительный центр Госбанка РСФСР на Житной уже был полностью оборудован ЕС — это заслуга председателя правления Госбанка РСФСР Сергея Ефимовича Егорова, его заместителя Сергея Водилова и начальника ВЦ Николая Дунаева. Кстати, через несколько лет Дунаев стал моим замом в Департаменте информатизации ЦБ РФ.

Между автоматизаторами Госбанка СССР и РСФСР всегда была конкуренция. Помню, у Водилова в кабинете на Житной висела огромная карта РСФСР, он ходил около нее взад-вперед и говорил: «Игорь Глебович, вы никогда не забывайте, что мы — Россия!» Но оказалось, что в областях РСФСР как раз самый большой провал: очень уж на Житной увлекались тем, чтобы утереть Неглинной нос.

В период перестройки российский Госбанк пытался перехватить управление вычислительными центрами под любыми предлогами, а я всеми средствами не отдавал управление Житной.

Выяснилось, что мы подняли все республики, но за счет России. Почти все лучшие центры оказались именно вне России.

Киевский центр — как здание СЭВ. Мы разрабатывали его совместно с академиком Глушковым. Там же были построены заводы по производству кассовой техники.

На конференции, посвященной 20-летию электронных платежейВ Алма-Ате мы создали прекрасный Госбанк с современным вычислительным центром.

Все республики мы подняли, но в областях России с автоматизацией было очень плохо. В территориальных органах многих регионов России был каменный век.

Я приехал как-то в Рязанское управление Госбанка и попросил размножить документ. Это был 1983 год, а в управлении не было даже ксерокса! Лоток, каток и кисточка с краской — так там размножали документы. В середине 80-х годов там еще использовались счетные машинки и счеты, а о компьютерах там даже не слышали. У союзного Госбанка руки до российских регионов не доходили, а у Госбанка РСФСР не хватало возможностей.

Несколько слов также необходимо сказать об отдельном этапе истории автоматизации банковской системы, который связан с созданием специализированных банков. Их инициатором был Михаил Семенович Зотов, председатель Промстройбанка СССР. Он говорил: «Как такая огромная страна, как Советский Союз, может иметь всего один банк? Посмотрите, что творится в мире. Там мощная, конкурентная банковская система. Нам нужны мощные, специализированные банки!» Интереснейшая фигура — мощный, целеустремленный, прямой. Зотов провернул всю эту операцию по созданию спецбанков.

Но — удивительная вещь! При этом разделении мы, вычислители, оказались в центре внимания, так как нужно было обеспечивать единство расчетов. И я выдвинул идею: банки разделяются, но вычислительные центры должны объединяться.

У Агропромбанка не было собственных вычислительных мощностей, я обратился к главе банка с предложением превратить ГВЦ Госбанка РСФСР на Житной в филиал нашего центра, обслуживающий Агропромбанк. У Зотова было 32 вычислительных центра, и я ему говорю: «Зачем они вам? Давайте их объединим с нашими 69 центрами в единую сеть. Это будет интегратор для всей системы специализированных банков». И я добился, что Рыжков подписал постановление Совмина СССР о создании единой вычислительной сети в системе специализированных банков.

Сопротивление, конечно же, было. Некоторые ожидали, что постановление вот-вот отменят. Но этого не случилось, и мы создали единую сеть, прообраз единой электронной банковской системы, которая осуществляет платежи, статистическую работу, информационно-аналитическое обеспечение.

От распада — к интеграции

А потом Советский Союз распался на 15 государств…

— Во время путча 1991 года мы не понимали: то ли мы захватываем, то ли нас захватывают. У нас под окном стояли танки, мы кормили солдатиков и все-таки не могли взять в толк: мы или нас.

Было недоумение по поводу происходящего. Но потом наступил коллапс. Прибалтика, в которой мы отстроили прекрасные вычислительные центры, сказала всем «Привет!» и обрубила все каналы связи. Украина, где был построен самый современный вычислительный комплекс, — тоже.

Для закрытия банковского дня нужна полнота данных. Однако Белгородская область, например, обслуживалась в Харькове. Мы не можем закрыть операционный день! А не замкнуть операционный день — это катастрофа для банка. Платежная система не может функционировать.

Ежегодно Госбанк СССР вкладывал в автоматизацию, в развитие системы обработки информации сотни миллионов рублей. Если система обработки информации останавливается даже на день, то запустить ее заново стоит государству в десятки раз больше, чем за всю историю было вложено в информатизацию банка.

Документы пришлось обрабатывать вручную. Сами же республики от этого пострадали не меньше России. Многие представители республик бегали по коридорам: «Христа ради, проведите платежки!» А как их проведешь?

Тогда работала система межфилиальных оборотов. Идут авизовки, нужно получить ответную визу. После нее операция считается замкнутой.

Мы вынуждены были принять меры — написали обращение к президенту Ельцину с просьбой разрешить использовать фельдъегерскую связь. Такое разрешение было дано, и все платежные документы по всей стране возились фельдсвязью, то есть курьерским способом. Это был единственный вариант хоть как-то ускорить прохождение документов.

Но тут новый удар. Открываю осенним утром 1991 года «Российскую газету», а там указ Ельцина о ликвидации ГВЦ Госбанка СССР и передаче всех его функций структурам Госбанка РСФСР.

На пресс-конференции в РИА «Новости»Госбанк РСФСР все-таки перетянул одеяло на себя?

— Вы правы. В нашей системе были, как я их называю, «три богатыря» банковской информатизации: Сергей Сорвин из Свердловска, Владимир Белоусов из Перми, Александр Широков из Волгограда.

Во-первых, они были инициаторами электронных платежей (инфраструктура уже позволяла их проводить). Во-вторых, они, люди демократических убеждений, горячо поддерживали Ельцина и его команду, находились с ней в тесном контакте и были уверены, что нужно побыстрее «убить» союзные структуры.

Именно они подготовили указ президента Ельцина о ликвидации Главного вычислительного центра Госбанка СССР. Документ горячо поддержал новый председатель Банка России Георгий Матюхин, и Ельцин подписал указ.

Что делать? Это катастрофа: ГВЦ был ядром всей банковской системы. У меня были очень хорошие контакты с депутатами Верховного Совета России, и я договорился о встрече с председателем парламентского комитета Александром Петровичем Починком.

Приехал в Белый дом на Краснопресненской рано-рано. Наконец пришел Александр Петрович — по-простому, с авоськой, как истинный деятель демократической революции. Выслушал меня и говорит: «Игорь Глебович, выпейте водички. Вы преувеличиваете». Я ушел несолоно хлебавши.

Через месяц он извинялся передо мной. Потому что за этот месяц Житная под завязку заполнилась необработанными документами. В офисе Центробанка России на Житной в коридорах стояли ящики с документами, и Банк России вынужден был пускать клиентов, чтобы они искали свои документы. Вы себе не представляете, сколько денег было украдено!

То есть история с чеченскими авизо — это не самый крупный провал платежной системы?

— Это цветочки по сравнению с тем, что происходило в 1991 году.

Я оказался почти не у дел. Для того чтобы не дать потеряться специалистам, я обратился ко всем своим коллегам, ко всем руководителям, и мы тогда создали объединение «Союзбанкинформ».

Слава Богу, период, когда происходил неконтролируемый развал банковской системы, был недолгим. Борис Николаевич Ельцин, к его чести, быстро все понял и пригласил на пост главы Центробанка Геращенко.

«Геракл» на следующий же день позвал меня и сказал: «Создавай департамент информатизации!» Тот Департамент информатизации Центробанка, который существует до сих пор, я создал в течение одного дня: за один день составил штатное расписание департамента (150 человек, семь управлений) и спланировал, кого приглашу на какую позицию.

Виктор Владимирович опять дал мне карт-бланш: «Ничего не понимаю в этом. Разрешаю тебе делать все и отвечать за все». Наконец-то служба информатизации была встроена в основную деятельность банка, чего я добивался долгие годы.

Маленькая человеческая деталь. Первым делом я позвал к себе «трех богатырей», которые меня ликвидировали.

Со мной работала секретарь Роза Гафуровна, которая была секретарем еще у Махова, и все время, как мама, сопровождала меня. Она продержала их в приемной час, чтобы они прокрутили в своем сознании всю свою жизнь. Эта троица была уверена, что я их уволю.

Я их впустил в кабинет и заявил, что они являются самой полезной составной частью банковской автоматизации, которая сделала колоссальные усилия и принесла колоссальную пользу системе, и что я хотел бы, чтобы мы стали соратниками и друзьями.

И мы ими стали, и друзья по сию пору — самые верные и надежные. Мы сделали с ними системы в Екатеринбурге, Перми, Волгограде. Это был прорыв.

«Международный комитет» остался не у дел

Как восстанавливали платежную систему?

— Для того чтобы помочь решить проблему обработки платежей, к нам приехал весь мировой бомонд — IBM, Unisys, Siemens и другие. Все предлагали свои решения. Мировой банк, Федеральная резервная система, Банк Англии, Банк Франции — все вызывались помочь. Просто международный комитет «Как помочь России ». Не иначе!

Было два варианта решения проблемы. Первый вариант — работать с одним поставщиком, который за некую круглую сумму поставляет весь комплект оборудования для всей страны. Такой вариант предлагала, в частности, IBM.

Второй — работать с разными поставщиками, учиться у них (грамотность наша в этом плане была, конечно, нулевой), но создавать, по сути, собственную систему.

Если бы я тогда согласился на первый вариант, та уязвимость, которая у нас возникла недавно с Visa и MasterCard в связи с введением санкций, была бы во сто крат сильнее: нашу банковскую систему просто могли бы отключить за секунду.

Повторился бы 1991 год.

— Совершенно верно. Поэтому мы пошли более сложным путем — приступили к созданию собственной системы электронных платежей.

Но как это сделать? Отказываться от помощи глупо.

Сами бы мы не справились.

— Конечно. Надо было искать механизмы взаимодействия, и было выработано решение: в разные регионы «запустить» разных поставщиков решений.

Иркутская область была первой, где реализовали автоматизированную систему — при помощи IBM. Комплекс был создан с нуля, в строящемся здании. Он стал для нас модельным. Там мы проводили первые конференции специалистов по информатизации и руководителей банковских учреждений.

Unisys взялась за Петербург, а в Калининграде автоматизированную систему территориального главка ЦБ создавал Siemens.

Условием сотрудничества со всеми фирмами было то, что все подрядчики открывают двери своих предприятий для наших специалистов и обучают наших техников, инженеров, системщиков, администраторов. Если мы увидим, что система будет отвечать всем нашим требованиям, мы ее возьмем.

Особый разговор — Белгородская область. Мы сосредоточили все ресурсы, чтобы создать систему электронных платежей в белгородском главке ЦБ, прообраз будущей территориальной автоматизированной системы. Мы сделали это за четыре месяца. Там работали все поставщики систем одновременно.

То, что мы не отдали ни одному из поставщиков контрольный пакет, позволило нам сохранить контроль над системой. Она полностью нами разработана, сопровождается, развивается, а технологические решения мы используем разные.

В итоге система не зависит от какогото одного поставщика. Для того чтобы мы не были изолированы, проведен огромный комплекс работ совместно со SWIFT, со всеми мировыми разработчиками, с Федеральной резервной системой США и европейскими банковскими институтами.

Наша система абсолютно совместима с глобальной системой — как вилка с розеткой. Но при этом если нас кто-то отключит от розетки, система перейдет на «автономное питание», потому что она сразу создавалась с учетом требований по обеспечению экономической безопасности страны.

Мои учителя учили меня всю жизнь — думай на три хода вперед. Нельзя думать на один ход!

Было бы проще отдать все IBM — они бы за год все сделали. Но зато потом…

— Вот именно. Мы бы получили все готовое и сразу, но затем могли быть проблемы. Мы не пошли этим путем и оказались правы. Поднимать российские регионы пришлось практически с колен. Россия оказалась самой отсталой. Мною двигало в том числе и чувство вины за то, что мы поднимали другие республики за счет России. В Союзе все нас доили, мы как старшие товарищи всех поднимали, а внутри страны у нас было запустение.

В Рязани под вычислительный центр мы купили недостроенное здание обкома партии и там оборудовали новейший центр. Потом я бросился в Тулу, выстроил целый комплекс, мини-город, который может автономно жить. 60 фур техники пригнал. 60 фур! Затем была Тверь. Начальник ГУ ЦБ Александр Бездольный получил новейший центр обработки данных. Потом стал депутатом Госдумы РФ.

Мы поднимали регион за регионом: Владивосток, Екатеринбург, Новосибирск, Якутск… Дошли до Петропавловска-Камчатского.

Я познавал, как все устроено в регионах, в течение пяти лет. Каждый месяц совершал по три командировки. После этих поездок я точно знал, как построена система в каждом региональном главке: какие решения, какие специалисты работают — и в ИТ-службе, и в общем руководстве.

Благодаря созданию собственной системы мы сформировали основу для разработки автоматизированных банковских систем в России, то есть основу для целой индустрии!

Банк России ставил и ставит перед собой грандиозные задачи, и отрасль создания АБС научилась им соответствовать. Автоматизаторам трудно войти в банковскую систему, но если вошел в нее и показал честную, профессиональную работу, то считай, что это навечно.

У меня с начала 90-х годов сохранились целые тома визиток руководителей ИТкомпаний, которые стремились работать в нашей системе. «Техносерв», «АйТи», ЛАНИТ, IBS. Там вся история индустрии АБС: те, кто проходил наш строгий отбор, и те, кто отсеивался.

Так же, как все, и Георгий Владимирович Генс пришел в свое время. Молодой, энергичный, он говорил: «Мы все можем!» Я верил. За всю историю нашего многолетнего сотрудничества Георгий Владимирович ни разу не изменил своему слову, не подвел.

Проверить слова можно только делом. То ядро, которое выдержало экзамен, — сегодня это компании-лидеры ИТ-индустрии России.

ЛАНИТ очень быстро показал себя с лучшей стороны, доказал делом, что умеет работать, и с компанией у нас установился особый контакт. Георгий Владимирович мог приходить ко мне, что называется, без стука, мы общались безо всяких протоколов, потому что все — по делу.

Это послужило причиной того, что в конце концов ЦБ подписал с ЛАНИТ генеральное соглашение. Этот статус больше символический, но он позволяет выделиться среди других сильных компаний, а у ЦБ сотни подрядчиков в России! Позднее, когда я уже ушел из Центробанка, ЛАНИТ получил знак «Лучший подрядчик Центрального банка РФ», и больше ни одна компания такого статуса не удостоилась.

Министр связи и массовых коммуникаций РФ Николай Никифоров вручает Игорю Дуброво медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степениЛАНИТ — 26 лет, и 25 из них он работает с Центральным банком. Аналогов больше нет!

Кстати, это характерно и для работы ЛАНИТ с другими заказчиками по банковской информатизации и информатизации финансовых организаций, которую я курирую. Наш подход к работе — интеграция с заказчиком, мы считаем себя единым целым с ним.

Эксперимент завершен — жизнь продолжается

— Расскажите, пожалуйста, о создании системы электронных платежей. — В 1994 году я заявил руководству Центрального банка: инфраструктурные условия созданы, мы готовы переходить в порядке эксперимента на электронные платежи — регион за регионом. Выработал график, мы разработали нормативные документы, расчеты.

График графиком, но не знаю, что бы мы делали, если бы не начали тесно взаимодействовать с ФАПСИ — при Александре Владимировиче Старовойтове, а потом при Владимире Георгиевиче Матюхине.

Геращенко обратился в ФАПСИ и Администрацию президента с просьбой санкционировать использование закрытых каналов связи. Именно они позволили быстро создать систему электронных платежей, потому что этими каналами были охвачены практически все уголки страны.

Специальным указом президента Ельцина Центробанк получил это право. После этого я пошел на прием к председателю Правительства России Виктору Степановичу Черномырдину с просьбой дать указание разрешить нам строительство последней мили от закрытых каналов связи там, где это нужно.

В результате мы получили структуру каналов связи, которой не имел никто! Наша работа с тех пор состояла в том, чтобы подключать к этой коммуникационной инфраструктуре объект за объектом, регион за регионом.

Если бы спецслужбы не поделились каналами связи, мы бы до сих пор строили систему электронных платежей, учитывая, что у нас происходит с автомобильными и железными дорогами?

— Наверняка. Именно с помощью ФАПСИ была быстро построена система электронных платежей, причем уникальная в мире. С Владимиром Георгиевичем Матюхиным, к слову, у меня сложились очень теплые отношения, мы дружим и общаемся до сих пор.

Благодаря взаимодействию с ФАПСИ родились все отечественные продукты, обеспечивающие безопасность транзакций и банковской информации. Все эти «маскарады», «гюрзы» и прочие. Система многократно продублирована, предусмотрено резервное энергопитание. Ни один электронный платеж не был украден — ни один! За всю историю была только одна или две попытки. Система настолько надежная, что не стоит и пробовать ее взломать.

…В какой-то момент первый зампред Банка России Арнольд Васильевич Войлуков спрашивает меня: «Игорь Глебович, а когда у нас уже закончится эксперимент?» Я сказал: «Вот сейчас берем последнюю область России и на этом эксперимент заканчиваем».

В 1995 году мы завершили создание системы электронных платежей. Наметили и осуществили план развития информатизации банковской системы России. Дальше система информатизации Банка России уже только совершенствовалась.

Тот механизм, который выстроен в ЦБ, позволяет развиваться осознанно, а не спонтанно, а-ля «посмотрим, что получится». При этом система долгое время работала по документам, утвержденным при переходе на электронные платежи.

Вектор на совершенствование работает в банке постоянно. Ведь колоссальное количество изменений происходит в экономике, в функциях банковских учреждений. То есть и с точки зрения экономической составляющей банк постоянно совершенствует свои функции, задачи. Центральный банк всегда открыт для инноваций. Отличительной чертой команды банка, которая работает сейчас, является неуклонное стремление вперед. Это талантливые, незаурядные, умнейшие люди, которым, без сомнения, по плечу новые рубежи, новые высоты.

Следующий период вашей жизни — работа в органах государственного управления информатизацией.

— Недолгий период, когда я ушел «на повышение»: президент России Борис Николаевич Ельцин назначил меня зампредом Комитета по политике информатизации при президенте России, то есть при себе. Задумка была — создать штаб информатизации страны под эгидой главы государства.

Но на каком-то этапе нас по инициативе Администрации президента (руководителем ее тогда был Анатолий Чубайс) «для оптимизации» объединили с органами управления связью, находившимися в подчинении Правительства России, — в Госкомитет России по связи и информатизации.

В Госкомсвязьинформе же все было поставлено с ног на голову: 200 человек связистов и 20 человек информатизаторов. Это все равно что добычу нефти присоединить к производству труб. Понятно же, что добыча — главное, а производство труб — вспомогательное направление.

Я написал Виктору Степановичу Черномырдину, что считаю абсолютно бесперспективным свое присутствие в должности зампреда Госкомсвязьинформа: нужно дождаться времени, когда поймут, что информатизация — это первично. И ушел.

…Три удостоверения, которые до сих пор храню, — удостоверение, подписанное Геращенко, потому что я его считаю своим учителем; удостоверение, подписанное Чубайсом; и удостоверение, подписанное Виктором Степановичем Черномырдиным.

С заказчиками как одна семья

С 1999 года вы в ЛАНИТ. Вам не пришлось меняться после долгих лет государственной службы?

— Конечно, я переживал определенный период адаптации, ведь до того, как я пришел в ЛАНИТ в 1999 году, я никогда не работал в бизнесе. Бизнесу нужно учиться. В частности, учиться тому, как отрегулировать ситуацию на стороне заказчика, чтобы движение было двусторонним.

В ЛАНИТ вы занимаетесь не только банковской информатизацией?

— Сегодня в ЛАНИТ уже как первый вице-президент, генеральный директор я курирую, во-первых, все направления, которые связаны с работой с крупными заказчиками.

В дополнение к этому у меня есть два «хобби», по которым Георгий Владимирович Генс назвал меня куратором: это, во-первых, родное мне финансово-банковское направление. Плюс компания «ИНСИСТЕМС», занимающаяся созданием инженерной инфраструктуры. Компанию возглавляет Евгений Вирцер. Искренне уважаю его и очень ценю! Под его непосредственным руководством реализованы и реализуются проекты, стратегически важные для нашей страны, в том числе — оснащение инженерными системами технического комплекса космодрома Восточный. Это очень ответственное направление.

Наш корпоративный посыл такой: как только мы приходим к тому или иному заказчику для решения той или иной задачи, мы должны параллельно предложить и другие наши решения: и в области разработки ПО, и в области интеграции, сервиса, инженерии.

Мы не можем бросить работу, когда, например, есть какие-то перерывы в финансировании. Сейчас это уже, скорее, редкость в отношениях с государственными заказчиками. Но были времена, когда бюджеты утверждались в середине, а то и в конце года. А работать-то надо с января! Улучшается финансовый механизм в государстве — и нам становится легче.

Но стиль работы группы ЛАНИТ от этого совершенно не меняется. Есть задача — мы ее обязаны выполнить качественно. Мы должны понимать трудности заказчика и вместе с этими трудностями справляться. Мы его поймем, а в ответ он поймет нас.

Поскольку я сам работал на стороне заказчика, я руководствуюсь сам и ориентирую своих коллег: никакой халтуры, никакой времянки! Интересы Центрального банка, интересы заказчика, интересы государства превыше всего. Нет мелочей, которые ты можешь сделать спустя рукава, и тебе не аукнется. Больше того, если мы видим на той стороне какие-то трудности — организационные, технологические — на то мы и сильная компания, чтобы подставить плечо. Мы со своими заказчиками как одна семья!

Антикризисный оптимизм

У вас, говорят, есть легендарная фраза, которая часто повторяется в ЛАНИТ?

— Это фраза — «Никогда еще дела не шли так хорошо, как сейчас».

Появилась она на свет следующим образом. Система информатизации, которая строилась на большом числе разных по своему происхождению систем, нуждалась в оптимизации и унификации — на основе отечественной разработки. Мы шли по этому пути: «отстраивали» регион за регионом. Сначала я, а после меня Михаил Сенаторов, мой преемник на посту сначала директора Департамента информатизации, а затем зампреда ЦБ по информатизации, самоотверженный энтузиаст своего дела, стратег, который много лет был лидером создания новых систем и современной телекоммуникационной среды в Центробанке, руководил информационной безопасностью, занимался отбором лучших решений на перспективу. Искренне восхищаюсь заслугами Михаила Юрьевича!

Последним субъектом Федерации, подлежащим переводу на унифицированную систему, была Москва. Столица пользовалась собственной уникальной разработкой, единственной в стране. Учитывая, что более 50% оборота приходится на Москву, задача была архиважная и архисложная. ЛАНИТ принимал в ее реализации самое активное участие.

При этом в проекте участвовали десятки организаций — государственных и частных. Условия работы были очень жесткие — все сваливали проблемы друг на друга. Петр кивает на Ивана, Иван — на Петра. К тому же, честно говоря, московский главк сопротивлялся переменам.

Шел тотальный поиск виновных. Собрали огромное совещание в Тушино. Московская контора, подрядчики, автоматизаторы, руководство ЦБ. Гробовая тишина. «Попросим обрисовать ситуацию Игоря Глебовича, представляющего ЛАНИТ», — сказал Сенаторов. Я встал, посмотрел на всех внимательно и говорю: «Дорогие мои коллеги! Никогда еще дела у нас не шли так хорошо, как сейчас». Всеобщий хохот.

С Георгием Генсом на праздновании 20-летия ЛАНИТПосле этого мы заработали как единая команда и с блеском выполнили задачу.

Это формула выхода из любой кризисной ситуации?

— Совершенно верно. Георгий Владимирович все время подчеркивает: «Когда вам тяжело, очень тяжело, именно этим нужно руководствоваться». Нужно не скрючиваться, а с оптимизмом смотреть в будущее и выруливать из трудной ситуации.

У нас в ЛАНИТ уникальный стиль работы. Это уже третий экономический кризис за 26-летнюю историю компании. Государство говорит: на 10% нужно секвестировать бюджет, сократить такие-то программы, принимает планы по выходу из кризиса. В ЛАНИТ же каждый знает, как себя вести. Ни одной директивы сверху! Мы доверяем нашим подразделениям. Мы ставим перед ними только одну задачу — выйти из кризиса и выйти сильнее.

Мы вышли из 2015 года с ростом, хотя это был тяжелейший год для ИТ-индустрии. Этот год может быть еще тяжелее, но я уверен, что и из этого года мы выйдем с ростом.

В прошлом году группа увеличилась на несколько компаний-интеграторов — мы приобретаем новые компании и находим синергию. При этом приобретаем всегда дружески.

Каждое подразделение, каждый сотрудник знают, как себя вести в сложное время. Где съежиться, приостановить какие-то проекты, а где, наоборот, развить экспансию. Каждый должен сам понимать, что делать — мы доверяем своим подразделениям и сотрудникам. Мы можем дать год-два на то, чтобы то или иное направление выстроилось, аккумулировало ресурсы и потом выстрелило. Но мы не работаем за свои подразделения, не придумываем за них, что им делать и как. Мы научились так функционировать — это огромная заслуга нашего первого лица: он гений в этом плане.

Главное — доверять

Каковы управленческие принципы, которые вы выработали за долгие годы работы руководителем?

— Первый принцип — для меня все коллеги на работе равны. Я могу высказывать что-то наедине, могу думать о комто что-то, но это не становится достоянием публики. На работе у меня к каждому одинаковое отношение, и каждого я ценю по-своему, каждый по-своему неповторим.

Второй принцип — доверять. Самое сложное для любого человека, а особенно руководителю сделать две простых вещи — поручить, доверить и дать возможность сделать то, что сотрудник считает нужным, при этом всю ответственность за его активность взяв на себя. Как только человек почувствует, что ему поручили, ему доверяют, его ни в чем не ограничивают, он станет совсем другим.

В 1995 году первым заместителем председателя Центрального банка Российской Федерации Арнольдом Васильевичем Войлуковым была подписана доверенность, которая давала мне исключительное право единоличного принятия решений. Вот это образец высшего доверия к сотруднику!

Если такие условия создаются человеку, который не ищет пути отшмыгнуть, обмануть, а со всей ответственностью относится к тому, что ему поручили, тогда рождаются настоящие герои.

Сначала в Госбанке, а затем в Центробанке мне повезло невероятно: то, что Геращенко руководствовался по отношению ко мне этим принципом, не давало мне права руководствоваться другими правилами по отношению к моим сотрудникам. Я поручал, доверял и при этом всю ответственность брал на себя. Я научился не бояться этой ответственности, хотя ситуации были «ох и ах» с точки зрения последствий, если бы тот человек, которому я доверил, подвел меня.

Но вы не всем подряд доверяли, а проверенным.

— Я доверял тому, кто был нужен в данном месте в данное время. Ошибиться мог, конечно. Но я хочу сказать: человек, попадая в ситуацию максимального доверия, преображается на 90%.

Кстати, в ЛАНИТ ровно так же относятся ко всем: мне не пришлось перестраиваться. Очень важно, чтобы глаза горели, чтобы человек верил в себя. Руководитель в этом должен помочь, и его задача, конечно же, не ждать — мониторить ситуацию. Не с точки зрения недоверия к сотруднику, а с точки зрения помощи в нужный момент.

Есть два вида преступлений сотрудников. Самое страшное — не сказать о проблеме вовремя. Побоялся сказать вовремя — ты преступник. Более мелкое преступление — соврать.

Почему оно более мелкое? Да потому что вранье быстро распознается. Вранье можно простить — это все-таки способ сообщить о проблеме, хотя и исказить информацию. А вот молчание простить невозможно. Если молчание было слишком долгим, ситуация может стать непоправимой.

Сотруднику нужно найти мужество, смелость, если он чувствует, что теряет контроль, если чувствует даже опасность потери контроля — он не должен молчать. Для того чтобы человек руководствовался таким принципом, он тебе должен доверять.

Вот таков мой управленческий стиль. Вы в самом начале нашей беседы задавали вопрос: приходилось ли мне менять свое сознание, мировосприятие, когда я уходил с госслужбы в бизнес? Нет, мой менталитет остался прежним — я государственный человек, был им и остаюсь. Именно поэтому мне абсолютно комфортно в ЛАНИТ — компании с государственным, созидательным подходом.


ДУБРОВО Игорь Глебович родился 3 января 1946 года.

Окончил Московский экономико-статистический институт (1969 год) и Академию народного хозяйства при Совете Министров СССР (1987 год).

С 1983 по 1996 год работал в Госбанке СССР, а затем в Центральном банке Российской Федерации, занимая должности от заместителя начальника Главного вычислительного центра Госбанка СССР до заместителя председателя Банка России. Под его непосредственным руководством в центральном аппарате и 69 региональных центрах была разработана и введена в эксплуатацию первая автоматизированная платежная система страны.

С 1996 года — заместитель председателя Комитета по политике информатизации при президенте РФ, затем — заместитель председателя Государственного комитета РФ по связи и информатизации.

С 1999 года работает в компании ЛАНИТ. В 2005 году назначен генеральным директором ЗАО «ЛАНИТ», в 2014 году — одновременно первым вице-президентом группы компаний ЛАНИТ. Курирует деятельность Объединенной банковской дирекции и компании «ИНСИСТЕМС», отвечает за проекты, выполняемые для Центрального банка Российской Федерации и Сбербанка России.

Кандидат экономических наук. Автор более 100 научных работ. Награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, юбилейной медалью «В память празднования 850-летия Москвы».

margin-bottom: 0cm; height=span style=