Человек с Севера

80Текст| Анастасия Саломеева

Приехав в Сибирь без гроша, Михаил Константинович Сидоров сделал здесь огромное состояние на золотых приисках.

Но к концу жизни купца от его былых богатств не осталось и следа. Сидоров все потратил на свои масштабные инфраструктурные проекты освоения северных окраин России и Сибири.

Сын купца второй гильдии Михаил Константинович Сидоров родился в марте 1823 года в Архангельске. Когда подошел срок, Миша поступил в городскую реальную казенную гимназию, окончить которую ему было не суждено — под конец обучения у подростка случился конфликт с учителем французского языка, и парень с треском вылетел из шестого, предпоследнего, класса.

Впрочем, недостаток систематического образования молодой человек восполнил самообучением и через несколько лет после исключения из гимназии выдержал экзамен на звание домашнего учителя. К тому же теперь, когда скучные занятия за партой остались позади, Михаил смог наконец заняться настоящим делом. Он стал работать со своим дедом, архангельским лесоторговцем.

В те годы, общаясь с коллегами-купцами и запоем читая книги, юноша узнал множество удивительных историй о том, как его бесстрашные земляки-поморы, первооткрыватели основных морских трасс Северного Ледовитого океана, покоряли суровое Карское море, прокладывая путь к Новой Земле, устьям Оби и Енисея. Так в жизнь Сидорова вошла мечта о промышленном развитии Русского Севера и Сибири. А следом за ней и идея, вот уже несколько столетий не дававшая покоя многим исследователям и ученым, — об освоении и практическом использовании магистрали, соединяющей отдаленные районы Сибири и Дальнего Востока с Европой по морям Северного Ледовитого океана и Берингову морю. Тогда этот еще полностью не проложенный маршрут называли Северо-Восточным проходом. Нам же он известен как Северный морской путь.

 

Вольнодумец? В Сибирь!

Между тем события, происходившие в те годы в жизни молодого человека, были довольно драматичными. В начале ­1840-х годов один за другим разорились отец, дед и дядя. Вскоре после банкротства отец Сидорова умер, оставив семью без средств. А в довершение всего Михаил попал в ситуацию, не сулившую ему ничего хорошего.

Началось все с того, что группа архангельских предпринимателей, в которую входил и Сидоров, начала ходатайствовать о создании в городе банка. Мол, испытывает здешний торговый люд крайний недостаток оборотных средств, а занять их негде, вот и уступает местное купечество в неравной борьбе с иностранными конкурентами. Свое прошение купцы отправили в столицу в Министерство внутренних дел, а оттуда поступил запрос местным властям. Губернатор пришел в ярость и, собрав у себя архангельских купцов, угрозами вынудил их подписать новую депешу в Санкт-Петербург — о том, что никакой банк им не нужен. И каково же было удивление губернатора, когда верный человек вскоре сообщил ему крайне неприятную новость: Министерство внутренних дел вот-вот получит третье послание — жалобу предпринимателей на произвол местных властей с новым ходатайством об открытии пресловутого банка. А инициировал это дело некто Михаил Сидоров. «Эх, Мишка, уезжать тебе отсюда надо, — посоветовали Сидорову мудрые люди. — Куда? Да хоть в Сибирь, а то не ровен час, не по своей воле в тех краях окажешься!» Так в 1845 году Михаил переселился в Красноярск.

 

Кому золото?

В столице тогдашней Енисейской губернии молодой человек познакомился с управляющим золотыми приисками одного из крупнейших российских предпринимателей Д.Е. Бенардаки Василием Николаевичем Латкиным. Ему, увлеченному идеей промышленного освоения отдаленных северных окраин Российской империи и особенно Печорского края, суждено было сильно повлиять на Сидорова.

Василий Николаевич нанял Сидорова на работу — сначала учителем своих детей, а спустя некоторое время стал привлекать его к делам. Вскоре его протеже получил карт-бланш на геологоразведку золотых месторождений. Так начались странствия Сидорова по североенисейской тайге. В 1848 году он нашел свое первое золотое месторождение и при участии Латкина открыл прииски.

Молодой старатель пользовался благосклонностью фортуны и в 1850 году, когда на одном из притоков Енисея, Подкаменной Тунгуске, его поисковая экспедиция обнаружила крупное месторождение россыпного золота. Разрабатывать его Сидоров начал самостоятельно. Свой первый доход от этих приисков он получил как раз к началу Крымской войны. И как же поступил Михаил Константинович с долгожданным богатством? Не раздумывая, отдал все, что имел, на нужды российской армии!

Что ж, это были не последние рубли, которые заработал купец в своей жизни. К 1856 году Михаил Константинович владел десятью приисками. А к началу 1860-х, по сведениям тогдашнего западносибирского генерал-губернатора А.О. Дюгамеля, Сидоров и с компаньонами, и единолично управлял уже 170 приисками, 35 из них находились в разработке, а добыто на них было около 1 тыс. пудов золота. Золотоносные россыпи Сидорова дали казне 3 млн доходов.

Стремительное возвышение Михаила Константиновича привлекло к нему внимание местных властей, увы, далеко не всегда настроенных доброжелательно. Так, Сидоров не ладил с легендарным генерал-губернатором Восточной Сибири графом Н.Н. Муравьевым-Амурским. Обеспокоенный активностью предпринимателя в низовьях Енисея, граф заподозрил Сидорова в намерениях монополизировать золотодобычу в этом крае и с помощью доступных ему административных рычагов стал ограничивать его деятельность. Непросто складывались отношения Сидорова и с многими другими сибирскими начальниками. Сидорову чинили препятствия, его золотые прииски часто были под арестом, на купца заводились судебные дела (эти разбирательства прекратились лишь в 1873 году с полным оправданием Сидорова).

 

От Енисея до Печоры

В 1858 году Сидоров и Латкин породнились — Михаил Константинович женился на одной из дочерей Латкина, Ольге. А через год он организовал новую серию изыскательских экспедиций на севере Енисейской губернии. В 1859 году в Туруханском крае на реке Нижняя Тунгуска, притоке Енисея, было найдено крупное месторождение графита и основан прииск, названный в честь молодой жены Сидорова Ольго-Васильевским. Также экспедициями были открыты запасы каменной соли, железных и медных руд, каменного угля и золота. Вскоре Сидоров заложил еще несколько графитовых приисков по Нижней Тунгуске и реке Курейке и начал добычу.

В тот же период Михаил Кон­стан­ти­но­вич в партнерстве с тестем занялся Печорским краем. В 1859 году Сидоров, Латкин, петербургские промышленники Волков и Нелидов и еще один энтузиаст освоения и изучения Печорского края П.И. Крузенштерн, сын прославленного мореплавателя, создали Товарищество Печорской компании, целью которой являлось развитие лесной промышленности на Печоре. Позже, со смертью В.Н. Латкина в 1867 году и ухудшением финансового состояния других пайщиков Печорской компании, Сидоров стал фактически ее единоличным владельцем.

Графитовые месторождения, открытые купцом в Сибири, хранили колоссальные богатства, но доставить в те годы добытый минерал до сталелитейных предприятий и карандашных фабрик в европейской части России и партнеров в Европе из труднодоступного Туруханского края являлось задачей не из легких. Не менее сложно было вывезти и ценную древесину, которую заготавливали в бассейне Печоры, в центр России и Европу. По мнению Сидорова, решить обе эти задачи мог постоянно действующий торговый путь, соединяющий устья Енисея и Оби, выходивших в Карское море, и Печору, впадающую в Печорскую губу Баренцева моря. Так случилось, что, взявшись за прокладку этого пути, Михаил Константинович на долгие десятилетия впрягся в дело, значительно более масштабное и соответствующее даже не столько его личным предпринимательским интересам, сколько государственным, — в освоение Северо-Восточного морского прохода.

И сегодня сложнейшее для навигации Карское море в середине XIX века считалось непроходимым. В последующие годы купец потратил немало сил и средств на то, чтобы подвигнуть отважных мореходов покорить его. А пока этот путь оставался недоступен, Сидоров предлагал связать Сибирь с европейской частью России через устья сибирских рек, организовав морской выход через Печору в Баренцево море. Для этого, по одному из проектов купца, нужно было проложить сухопутный путь из бассейна Оби в бассейн Печоры. Кроме того, он предлагал соединить ряд сибирских рек — Обь с Печорой, Печору с Енисеем, а Енисей с Леной.

 

По суше и по морю

В 1860-х Сидоров на собственные средства организовал ряд экспедиций по Енисею и Оби. Среди них две экспедиции под руководством Ю.И. Кушелевского (1862–1865 годы). Одна из них проложила сухопутный маршрут между Туруханском и Обдорском (ныне Салехардом), по которому стало возможным доставлять графит с низовьев Енисея до берегов Оби в ненавигационный период. А другая, предпринятая Кушелевским уже на парусной шхуне «Таз», открыла водное сообщение. Выйдя в июле 1863 года из Обдорска, экспедиция счастливо преодолела все опасности Обской и Тазовской губ Карского моря, в августе достигла реки Таз и поднялась по ее течению до тех мест, откуда, уже по суше, было нетрудно добраться до графитных приисков Сидорова.

Графитовые месторождения Сидорова в Сибири мало способствовали его обогащению — и из-за сложности сбыта, и из-за препятствий, которые то и дело чинили ему и местные власти, и конкуренты. Планы Сидорова по регулярной навигации на сибирских реках также потерпели фиаско. Его ходатайство об организации пароходства на Енисее и его притокам в 1861 году было отклонено. Так же как и не поддержали его инициативу построить на собственные средства канал, соединяющий реки Турухан и Таз.

В те же годы, что и сибирские экспедиции, проходили интенсивные исследования системы рек бассейна Печоры и ее устья. Возглавляли их и П.И. Крузенштерн, и сам Михаил Константинович. В ходе изысканий были открыты золотосодержащие россыпи, залежи каменного угля и месторождения графита. Однако разрешения на разработку всех этих природных богатств Михаилу Константиновичу не выдали.

Благосклоннее власти отнеслись к другой инициативе Сидорова — организовать речное пароходство на Печоре. В 1863 году Печорская компания получила на это десятилетнюю привилегию. Первый пароход прошел по великой северной реке в навигационный сезон 1864 года. За год до того после чреды крушений зафрактованных кораблей Сидорову с компаньонами удалось отправить морем из Печоры судна с лесом, которые успешно добрались до портов Англии и Франции. Древесину стали отправлять в Нидерланды, Испанию, в Санкт-Петербург и Кронштадт.

Мечтой Михаила Константиновича было строительство в низовьях Печоры порта. Он должен был располагаться там, где сегодня стоит город Нарьян-Мар. 16 лет Сидоров добивался разрешения на выделение ему шести десятин земли на строительство, но так и не получил его.

Еще несколько лет ушло у купца на то, чтобы начать нефтяной промысел в Печорском крае, на левом берегу реки Ухты, в 40 верстах от ее устья. В 1868 году на Ухте пробурили первую разведочную нефтяную скважину. Но только через пять лет, в 1872 году, здесь удалось получить нефть в промышленном объеме.

Увы, ухтинская кампания тоже не принесла Михаилу Константиновичу прибыли, а его убытки явились значительными: лишь в 1865–1872 годах купец затратил около 650 тыс. рублей на этот проект. Нефть оказалась спрятана чересчур глубоко, и слишком суровыми были условия ее добычи. И конечно, очень трудно было организовать бесперебойную транспортировку нефти конечным потребителям.

Не смог купец и закончить шоссейную дорогу от Печоры до Оби, которую на свои средства взялся строить в 1870 году, и проложить рельсовую дорогу от села Щугор на Печоре до села Ляпино (ныне Саранпауль) в Приполярном Урале. Эти работы прекратились по распоряжению властей в 1876 году.

 

PR и GR Севера

Широкое освоение труднодоступных северных территорий, конечно, было не под силу одному человеку. Понимая это, Сидоров пытался заинтересовать своими идеями государство. Но растопить ледяное равнодушие, с которым встречали его многочисленные инициативы чиновники, не получилось.

Впрочем, раздавались голоса и в поддержку Сидорова, только принадлежали они не власть имущим, а ученым. Со временем Михаил Константинович стал хорошо известен в научных кругах. Он являлся автором многих статей и нескольких книг, где делился своими мыслями о необходимости поднятия экономического благосостояния Русского Севера и Сибири, развитии их промышленного и торгового потенциала, этнографическими, географическими и зоологическими наблюдениями. Сидоров был членом многих российских научных обществ, а также почетным членом иностранных научных организаций, отмечен наградами некоторых из них.

Для популяризации своих идей Михаил Константинович активно обращался к технологиям, которые мы сегодня называем маркетинговыми. С 1860 по 1882 год Сидоров со своими экспонатами — образцами полезных ископаемых, выращенными в Заполярье овощами, этнографическим материалом, собранным во время экспедиций, — посетил 25 выставок, из них 16 всемирных. С начала 1870-х на своей петербургской квартире Сидоров стал устраивать так называемые Северные вечера, где именитые гости погружались в экзотическую обстановку, угощались северными блюдами и напитками.

 

Взломать лед

Дороже всего стоили Сидорову исследования Северного морского пути. На это он в общей сложности потратил 1,7 млн рублей. Покорить неприступное Карское море Михаил Константинович пытался с начала 1860-х. Но полтора десятка лет все было втуне. Наконец, в 1874 году капитан Джозеф Уиггинс, стартовавший на пароходе «Диана» из британского Сандерленда, пересек Баренцево море, вышел в Карское и достиг Обской губы, выиграв премию, объявленную Сидоровым. Успех Уиггинса и настойчивость Сидорова вдохновили других предпринимателей и мореплавателей, и в 1875 году шведский мореплаватель Нильс Адольф Эрик Норденшёльд, основными спонсорами которого выступали шведский магнат Оскар Диксон и молодой сибирский предприниматель А.М. Сибиряков, на шхуне «Превен» добрался от берегов Норвегии до Енисейского залива Карского моря.

Пока все обсуждали плавание Нор­ден­шёль­да, Сидоров занимался организацией экспедиции уже в обратную сторону — из Сибири в Европу. Помогал ему в этом мореплаватель Д.И. Шваненберг, возглавивший ее. Первая попытка окончилась трагически — шхуна «Северное сияние», вышедшая из Енисейска летом 1876 года, погибла. Экспедиция возобновилась в следующий навигационный сезон на небольшом паруснике «Утренняя заря». В августе 1877 года она вышла в Карское море, преодолела его, благополучно проследовала в Баренцево море. Небольшую команду «Утренней зари» ждал радушный прием и в скандинавских портах, куда заходила шхуна по пути домой, и в Санкт-Петербурге, где она бросила якорь 19 ноября 1877 года. Среди тех, кто поспешил засвидетельствовать свое почтение бесстрашным российским морякам, впервые совершившим столь трудное путешествие, да еще на маленьком паруснике, был и Норденшёльд, готовившийся тогда к своей новой арктической экспедиции. Вскоре он на судне «Вега» отправился в свое самое знаменитое плавание и первым в истории (в два навигационных сезона 1878 и 1879 годов) прошел весь Северный морской путь от северного побережья Норвегии до Берингова пролива.

 

Потомкам

Сидоров жертвовал крупные суммы на полярные экспедиции, исследования Восточной Сибири и Новой Земли, финансировал авторов, пишущих о Севере. Участвовал в организации школ, приютов, больниц, библиотек в Красноярске, Енисейске, Тобольске, Архангельске, Усть-Сысольске, Березове, Ижме, Омске.

Мечтал Михаил Константинович и о создании в Сибири университета. С начала 1850-х он неоднократно выступал с этой идеей, жертвуя руководству и Восточной и Западной Сибири крупные суммы на будущий университет. Но поддержки эта инициатива не находила. В 1880-х, когда российское общество всерьез задумалось об открытии в Сибири цитадели науки, дела Михаила Константиновича совсем расстроились, и в создании первого сибирского университета, в Томске, приняли участие другие купцы, Сидоров же безвозмездно передал его музею свою коллекцию сибирских древностей.

К середине 1880-х купец уже был банкротом. Здоровье Михаила Константиновича пошатнулось, и в 1887 году он выехал на лечение в Германию. 12 июля в больнице города Аахен он умер. Перед смертью Сидоров, чье имя сегодня носит самая высокая гора архипелага Шпицберген, один из островов Новой Земли, мыс в заливе Миддендорфа Карского моря, пролив в архипелаге Земля Франца-Иосифа, завещал безвозмездно использовать результаты его трудов в интересах российской науки и экономики. Б