Воин и строитель

92-95Рубрика | Попал в историю

Текст | Анастасия Саломеева

«Полу-милорд, полу-купец, полу-мудрец, полу-невежда» — так охарактеризовал Пушкин в своей знаменитой эпиграмме генерал-губернатора Новороссийского края Михаила Воронцова. Увы, даже великие люди могут быть несправедливы, и эти строки очень мало говорят об истинном князе Воронцове, блестящие таланты которого проявились и на поле боя, и на гражданской службе.

Михаил Семенович Воронцов родился 18 (29 мая) 1782 года в Санкт-Петербурге в родовитой и приближенной ко двору семье. Отцом его был Семен Романович Воронцов, родной брат знаменитой княгини Екатерины Дашковой, будущего канцлера Александра Воронцова и фаворитки императора Петра III Елизаветы Воронцовой. Матерью же мальчика, крестной которого стала сама Екатерина II, была придворная красавица Екатерина Алексеевна, дочь адмирала Сенявина. В 1782 году Воронцовы переехали из Санкт-Петербурга в Венецию, куда Семена Романовича назначили посланником. Здесь Екатерина Алексеевна заболела скоротечной чахоткой и в августе 1874 года умерла, оставив на руках безутешного супруга двоих маленьких детей — Мишу и его младшую сестру Катю.

В 1785 году Воронцов-старший получил назначение на должность посла Российской империи в Великобритании и переехал вместе с детьми в Лондон. Второй раз Семен Романович так и не женился, посвятив все свое свободное время воспитанию детей. Под руководством отца, лично занимавшегося составлением программ для своих чад, Михаил получил великолепное образование. И к чести Семена Романовича, который, как известно, так полюбил Англию, что и после своей долгой службы на должности посла остался там жить, надо сказать, что для своего наследника он не видел иного будущего, нежели в России. Отец привил Мише любовь к далекой Родине и готовил к службе российской короне.

В 1801 году 19-летний Михаил отправился на встречу со страной, где родился, но которую совсем не помнил. В Англии остались его отец, возведенный императором Павлом I в титул графа, и красавица-сестра, которой в будущем предстояло сделать блестящую партию и стать леди Пембрук (через несколько десятков лет по грустной иронии судьбы единственный сын Екатерины стал британским военным министром, планировавшим и руководившим военными операциями Крымской войны).

В Россию Воронцов прибыл в полном одиночестве, без слуг и сопровождающих, на которых юный состоятельный аристократ вполне мог бы рассчитывать, — мудрый Семен Романович приучил сына и к самостоятельности, и к скромности. Спустя годы прославленный князь Михаил Семенович Воронцов скажет своему сыну слова, с которыми, верно, согласился бы и его отец: «Люди с властью и богатством должны так жить, чтобы другие прощали им эту власть и богатство».

 

В боях

Отец предоставил Михаилу право самому выбирать тот род деятельности, с помощью которого он будет служить Отечеству. Как и многие другие молодые аристократы, Воронцов избрал военное поприще. Но каково же было удивление его покровителей, когда юноша, еще в Англии получивший придворное звание камергера, отказался от чина генерал-майора, право на которое давало ему звание камергера. Воронцов просил разрешения начать службу с нижних чинов и получил его, став в 1802 году поручиком лейб-гвардии Преображенского полка. В 1803 году Михаил обратился к начальству с новой просьбой — отправиться туда, где идут боевые действия. Так Воронцов оказался на Кавказе. Его полная опасностей карьера на поле битвы удалась. Смелый, решительный и хладнокровный, Воронцов отличился и в боях с горцами, и на полях сражений с Наполеоном (1805–1807 гг.), и в Русско-турецкой войне 1806–1812 гг., получая награды и повышения по службе.

Отечественная война 1812 года застала Воронцова в чине генерал-майора, командующим 2-й сводно-гренадерской дивизией в армии Багратиона. Бесстрашие Воронцова проявилось в Бородинской битве, где его дивизия первой приняла мощный удар французов, защищая Шевардинский редут и Семеновские флеши. Отчаянно сражаясь, дивизия графа почти полностью погибла, сам он был вынесен с поля боя, получив серьезную рану в штыковой атаке.

Впрочем, и тогда Воронцов не оставил бурной деятельности. В одном из своих имений, Андреевке во Владимирской губернии, он устроил госпиталь для офицеров и солдат, взяв полное их обеспечение на себя. Вернувшись в строй, Воронцов руководил летучим отрядом в армии адмирала Чичагова, а затем стал участником Заграничного похода русской армии, отличившись в сражениях под Денневицем, Лейпцигом и в Краонской битве.

После взятия Парижа Воронцов, с 1815 года генерал-адъютант, был назначен командующим русского оккупационного корпуса во Франции. На этой должности, пожалуй, впервые ярко проявились административные таланты Михаила Семеновича. Графу удалось организовать социальную поддержку как военнослужащих, так и членов их семей, последовавших во Францию, наладить снабжение корпуса всем необходимым, обеспечить надежную почтовую связь между Францией и Россией. При корпусе были организованы школы для солдат и младших офицеров.

Жесткая дисциплина, которую ввел Воронцов, способствовала спокойным отношениям между русскими военными и мирным населением. При этом граф последовательно пресекал все наказания, унижающие человеческое достоинство, и прежде всего телесные наказания нижних чинов. Это снискало ему еще большую любовь солдат и прогрессивных офицеров и нелюбовь тех, кто и в армии, и при дворе считал, что Воронцов придерживается слишком либеральных взглядов. Вероятно, демократизм графа сослужил ему недобрую службу осенью 1818 года, когда русский оккупационный корпус покидал Францию. Вопреки ожиданиям Воронцов за свою эффективную деятельность на посту командующего не получил поощрения в виде очередного звания.

В конце пребывания оккупационного корпуса во Франции Воронцова ждало еще одно испытание — долги русских офицеров, которые те успели наделать за несколько лет пребывания там. А сумма, которую задолжали любящие жить на широкую ногу русские местным торговцам, рестораторам и отельерам, оказалась немалой — 1,5 млн рублей. Выплату этого долга командующий взял на себя. После того как Воронцов рассчитался с кредиторами, его финансовые дела сильно пошатнулись.

 

Прекрасная Элиза

Проводив свой корпус до границы России, Воронцов вернулся в Париж, и здесь в конце 1818 года 36-летнего генерал-лейтенанта ждала встреча с будущей супругой.

Дочь польского магната графа Ксаверия Браницкого Елизавета по бытовавшим тогда суровым суждениям не могла считаться юной особой — ей минуло 26 лет. Впрочем, в девицах Элиза, как звали младшую графиню Браницкую в обществе, засиделась вовсе не потому, что претендентов на ее руку не было. Будущая графиня Воронцова, одна из самых пленительных светских дам того времени, была чрезвычайно привлекательна, артистична, образованна, и мало могло сыскаться ей соперниц в искусстве выгодно себя подать. К тому же Элиза происходила из одной из самых состоятельных аристократических семей империи, и ее счастливый избранник мог рассчитывать на более чем щедрое приданое.

Однако у Елизаветы была властная мать, очень строго оценивающая кандидатов в зятья. Трех своих дочерей графиня Александра Браницкая, любимая племянница, а до замужества и фаворитка светлейшего князя Григория Потемкина-Таврического воспитывала в строгости. Елизавета, как и ее сестры в девичестве, редко появлялась в обществе и практически безвыездно жила в роскошном родительском имении Белая Церковь (в 70 верстах от Киева), поскольку ее опытная мать справедливо полагала, что, чем дольше девушка будет находиться от соблазнов света, тем лучше.

Граф Воронцов, с которым познакомились совершавшие заграничное путешествие графини Браницкие, конечно же, был покорен прелестной девушкой и попросил у матери ее руки. Александра Васильевна с радостью дала свое согласие — эта партия ее более чем устраивала, Елизавета не возражала. Весной 1819 года была сыграна свадьба. Баснословное приданое, которое граф получил за женой, существенно улучшило его пошатнувшиеся материальные дела.

Вместе Воронцовы прожили 36 лет, вырастили сына и дочь (всего у них было шестеро детей, но четверо умерли в детские годы). Этот союз был, по мнению большинства современников и свидетельству самого графа, счастливым. Впрочем, злые языки судачили, что брак этот был, что называется сегодня, открытым: со временем оба супруга стали позволять себе удовольствия на стороне и закрывать глаза на связи друг друга. Однако Воронцовы, объединяла ли их любовь, долг, общие интересы или что-то другое, крепко держались друг за друга и не давали соблазнам разрушить их союз.

 

Хозяин Тавриды

В мае 1823 года произошел новый поворот в карьере Михаила Семеновича. Он был назначен генерал-губернатором Новороссийского края (в те годы в него входили Херсонская, Таврическая и Екатеринославская губернии) и полномочным наместником Бессарабской области. Стоит отметить, что в 1828 году по проекту Воронцова Бессарабия стала частью Новороссийского генерал-губернаторства, а граф — новороссийским и бессарабским генерал-губернатором.

На два с лишним десятилетия семья Воронцовых поселилась в Одессе, фактической столице Новороссии. И мало было в этом крае губернаторов, сделавших для него столько же, что сделал здесь умный и предприимчивый Воронцов.

Хозяйство графу досталось сложное. Край благодатный, но развитый неравномерно, освоенный плохо, экономически слабый и, как бы сегодня сказали, дотационный. К тому же с этническими проблемами, но для Российской империи геополитически чрезвычайно важный, недаром она столько усилий приложила, чтобы закрепиться на этой территории.

Шаг за шагом последовательный Во­рон­цов преображал вверенный ему регион, уделяя внимание как традиционным для него направлениям сельского хозяйства, так и новым, стимулируя промышленность. С его легкой руки в Крыму стало развиваться виноградорство: в своих имениях в Гурзуфе, Алупке, Массандре, Ай-Даниле Воронцов разбил виноградники, привозя и заказывая из-за границы саженцы и приглашая к себе опытных иностранных виноградарей. И, кстати, именно Воронцову мы обязаны появлением в Массандре промышленного виноделия. Воронцов стимулировал местное овцеводство, заказав из Испании и Германии новые породы тонкорунных овец и устроив в регионе шерстопрядильные предприятия. При его непосредственном участии развивалось садоводство, коневодство, шелководство.

Под присмотром графа проводилась разведка месторождений железной руды, появилась металлургическая промышленность, шло интенсивное дорожное строительство, а также было учреждено пароходство по Черному морю.

Одесса, где находилась резиденция Воронцова, сделала при нем колоссальный шаг в своем экономическом и культурном развитии. Портовый город превратился в крупный торговый центр, став центральным звеном в транзите зерна с юга империи в Европу. Воронцов облагораживал свою столицу, благоустраивал ее улицы, набережные и бульвары, отстраивал ее центр. Не кто иной, как Воронцов, подарил Одессе Приморский бульвар и великолепную Потемкинскую лестницу. При Михаиле Семеновиче в Одессе появились публичная библиотека, Ботанический сад, Институт благородных девиц, гимназии, школы. Были учреждены Императорское общество сельского хозяйства Южной России, Одесское общество истории и древностей и многие другие учреждения.

К концу пребывания Михаила Се­ме­но­ви­ча на должности генерал-губернатора Новороссии доходы, которые приносил бюджету регион, увеличились почти вдвое, в два раза выросло и его население.

Генерал-губернатор пользовался огромным авторитетом на своей территории. За то, что работал не покладая рук — с 6 утра до самого вечера. За то, что, несмотря на внешнюю холодность, был доступен любому просителю, введя особые приемные дни, когда принимал всех посетителей независимо от их рода и звания и часто на месте решал их проблемы. Неслучайно долго еще после смерти Воронцова по Одессе ходила поговорка: «До Бога высоко, до царя далеко, а Воронцов умер».

 

Испытание гением

Здесь же, в Новороссии, вскоре после назначения генерал-губернатором Воронцова ждал еще один вызов. В июле 1823 года в Одессу в канцелярию графа прибыл новый чиновник, Александр Сергеевич Пушкин. Место это находившийся в четырехлетней южной ссылке поэт получил по ходатайству друзей. Те, зная доброту и либеральные взгляды Воронцова, посчитали, что этой горячей голове пойдет на пользу служба под началом просвещенного и понимающего руководителя, благо что и сам граф пообещал молодому человеку всяческую протекцию.

Поначалу все складывалось хорошо. Воронцов любезно принял Пушкина, ввел того в свой близкий круг, разрешил работать в своей богатейшей библиотеке (как и отец, Михаил Семенович был большим ­библиофилом), представил красавице-­жене, завсегдатаем салона которой немедленно стал поэт.

Но вскоре между губернатором и мелким чиновником началась война. Граф стал предельно холоден со своим подчиненным, тот ему дерзил, отказывался писать оды к его маскарадам, зато был щедр на язвительные эпиграммы. В Санкт-Петербург начальству полетели депеши от Воронцова с просьбами убрать от него подальше этого молодца. А чтобы смирить поэта, граф послал совершенно не обремененного служебными делами Пушкина в Херсонскую губернию «на саранчу». Тот воспринял эту командировку как оскорбление, но все-таки поехал. Когда начальник потребовал от вернувшегося Пушкина отчет о командировке, то получил легендарное: «Саранча летела, летела / И села. / Сидела, сидела, / Все съела / И вновь улетела».

Что стояло за этим конфликтом — версий множество. Возможно, как считают одни пушкинисты, граф приревновал свою блистательную жену к влюбленному в нее молодому человеку. Ведь пока Пушкин и Воронцов соревновались во взаимных обидах, отношения поэта и Елизаветы Ксаверьевны оставались очень теплыми. Только вот был ли роман между Воронцовой и Пушкиным — еще один открытый вопрос, о котором спорят пушкинисты. Возможно, как считают другие, и Пушкин и Воронцов стали жертвой интриги в лучших традициях либертинажа. Графиня и ее, возможно, истинный избранник, циничный приятель Пушкина Александр Раевский, использовали пылкого поэта как ширму, чтобы отвлечь внимание и мужа, и общества от их отношений. Или же, как считают третьи исследователи, искушенный граф, зная, что его либерализм не в почете при дворе, решил, отстранив от себя неблагонадежного Пушкина, высказать тем самым свою лояльность власти.

Итог этой истории вошел в учебники. В июле 1824 года Александр Сергеевич был отставлен от службы и сослан с так нравившегося ему юга в далекую Псковскую губернию — в имение Михайловское. Из Одессы он увез с собой перстень-печатку, подаренный на прощание графиней Воронцовой, свой талисман, с которым не расставался до последнего дня. И еще бессмертные стихи, адресатом коих была прекрасная Элиза, чья грациозная и величественная головка потом не раз возникала в зарисовках поэта на полях его рукописей.

 

Одесса — Тифлис– Одесса

Непосредственным руководством Новороссийским краем Воронцов занимался до конца 1844 года, когда на 64-м году жизни получил новое назначение. Он стал наместником Кавказа и главнокомандующим кавказскими войсками. Те девять лет, которые провел Воронцов на этом посту, были не самыми спокойными в его жизни. Они прошли в военных походах, иногда неудачных (как знаменитая Даргинская экспедиция 1845 года, которую возглавлял сам Воронцов, потерпевшая провал), иногда более счастливых для Российской армии, в трудах по укреплению российских гарнизонов, в борьбе со злоупотреблениями, процветавшими на Кавказе. Впрочем, были у наместника и мирные, а значит, и более приятные заботы.

Скажем, обустройство Тифлиса, где находилась его резиденция, или же открытие учебных заведений в кавказских городах, которые позже были объединены в созданный тоже не без участия Воронцова Кавказский учебный округ. Еще Михаил Семенович основывал города — например, Ейск в 1848 году, а еще раньше, в новороссийский период, Бердянск.

В бытность свою на Кавказе Воронцов был возведен в княжеское достоинство, получил титул светлости. Наместником он служил до 1854 года. Выйдя в отставку, Михаил Семенович вернулся в любимую Одессу, где и провел последние два года жизни. Скончался генерал-фельдмаршал Воронцов 6 (18 ноября) 1856 года. Б