Египетская сила

24Рубрика | Сюжет месяца / Вокруг России

Текст | Тимур ХУРСАНДОВ

«Арабская весна» сменяется «зимой»?

Всего год и несколько дней сумел продержаться на посту президента Египта Мухаммед Мурси. А ведь именно он стал одним из главных олицетворений нового тренда в Северной Африке и на Ближнем Востоке, того, что назвали политическим исламом.

Но 3 июля Мурси был неожиданно смещен. После того как протесты оппозиции поддержала одна из самых влиятельных в стране сил — армия.

Можно говорить о серьезном поражении «арабской весны», несмотря на то что многие, наоборот, пытаются выдать происходящее за торжество ее идеалов.

 

Помощь не пришла

Фактически Мурси сам предоставил армии возможность взять власть в свои руки. Опасаясь масштабных акций протеста, намеченных на годовщину его избрания — 30 июня, он перебросил в крупные города солидные военные группировки, а в столицу даже была введена бронетехника.

Президент почему-то был уверен, что уж военные не подведут, и катастрофически просчитался. Не успели начаться обещанные волнения, как командование армии объявило, что сливается в едином порыве с остальным египетским народом и отстраняет Мурси.

Ход на самом деле был неожиданным: всего за несколько дней до этого армейское командование клялось в преданности президенту. «Раскол в обществе угрожает существованию государства. Этому надо положить конец», — проникновенно заявлял главнокомандующий вооруженными силами Египта Абдель Фаттах аль-Сиси.

Генерал обещал, что в случае столкновений между оппозицией и властями армия непременно встанет на сторону президента, но в результате именно он и оказался организатором переворота.

Для Мурси, который за год у власти стал уж слишком уверенным в своем могуществе, такое коварство военных стало сюрпризом. Хотя если копнуть поглубже, к этому все и шло.

 

Больше, чем армия

Многие сходятся в том, что причиной военного переворота стало, конечно, не внезапное прозрение генералов, отказавшихся стрелять в простой люд, и не политические разногласия с «Братьями-мусульманами». Дело, скорее, в деньгах. Армия в Египте — это больше, чем просто армия. Это крупнейшая в стране коммерческая структура.

По некоторым данным, на долю предприятий, контролируемых военными, приходится до 30% ВВП страны. В собственности у генералов компании самого разного профиля: фешенебельные гостиницы на популярных курортах Синайского полуострова, сеть заправок по всему Египту, фирмы пищевого и сельскохозяйственного сектора, заводы, фабрики. Плюс практически дармовая рабочая сила — в этом качестве здесь, как и в России, охотно используют солдат. Плюс закрытая для гражданского аудита финансовая отчетность. Плюс нулевые налоги и налаженные каналы сбыта продукции. В общем, фирма серьезная. И терять прибыли она не любит.

А экономическая ситуация при Мурси в Египте была не из лучших. За время правления «Братьев-мусульман» Каир сумел рассориться с большинством своих зарубежных торговых партнеров и кредиторов.

Все эти проблемы, конечно, затронули не только армейский синдикат, и вполне возможно, что исламистский режим был бы сброшен и без участия военных. Но, во-первых, пускать все на волю случая слишком неблагоразумно. Во-вторых, тогда нельзя было бы занести падение «преступного режима» в список своих заслуг. Кроме того, борьба Мурси и его противников могла бы и затянуться, а время, как известно, деньги.

В общем, участь президента была решена. Его заключили под домашний арест и, чтобы слишком не выступал, недвусмысленно намекнули, что в случае чего ему предъявят целый набор обвинений — от организации беспорядков и побега из тюрьмы до связей с движением ХАМАС и чуть ли не шпионажа. А на место Мурси посадили председателя Конституционного суда Адли Мансура, человека аполитичного и незаметного, который и сам признавал, что, кроме права, в жизни его мало что интересует.

 

О «брате» почти забыли

Естественно, «Братья-мусульмане» не стали безучастно взирать на происходящее и вывели на улицы тысячи своих сторонников. Были и многодневные «сидения» на площадях и в мечетях, и шумные марши и демонстрации, и ожесточенные стычки с полицией и военными. За месяц, прошедший со дня свержения президента, в столкновениях погибли сотни людей. Но за всем этим к началу августа уже подзабыли или махнули рукой, собственно, на Мурси.

Теперь в перечень претензий вчерашней правящей партии все реже входит восстановление в должности свергнутого президента. Основным же требованием стало обеспечить прозрачность и справедливость предстоящих досрочных ­выборов.

Новые власти, в свою очередь, взялись за «Братьев-мусульман» с двух сторон. Во-первых, они начали методично и при необходимости жестко выдавливать протестующих с улиц, закрывать палаточные городки, демонтировать импровизированные баррикады. А во-вторых, они предложили «Братьям» войти в правительство, посулив несколько министерских портфелей.

Пока исламисты на диалог не идут, но вариантов, судя по всему, у них не так уж много. Можно, конечно, продолжить сопротивление, но надолго людей не хватит — уже сейчас запал не тот. Логично было бы начать подготовку к выборам, которые могут состояться уже в начале следующего года, выдвинуть популярного кандидата, всячески его раскручивать. Но это фактически означало бы окончательный отказ от Мурси, что наверняка будет воспринято частью электората как предательство и еще больше оттолкнет население от «Братьев-мусульман».

Так что не исключено, что вхождение в новый кабинет министров при всем том, что оно тоже грозит некоторыми имиджевыми потерями, все-таки на данный момент — наилучший выход: можно и получить немного власти, и в то же время критиковать правительство, в котором работаешь.

Есть еще вариант уйти в глухое, непримиримое и — главное — вооруженное подполье, но это будет гражданской войной, которой, похоже, не хотят даже ярые исламисты, заявившие, что будут противостоять своим оппонентам ненасильственными методами.

 

Три фактора противоборства

А в то время как «Братья-мусульмане» охвачены муками выбора подходящей линии поведения, эксперты как в самой стране, так и за рубежом начинают гадать, кто же станет новым президентом. Кроме сторонников Мурси на данный момент можно выделить три основные силы.

Первая — либералы, представленные одним из самых популярных египетских политиков, бывшим главой МАГАТЭ, нобелевским лауреатом Мохаммедом аль-Барадеи. Он рассматривался на пост президента еще в последние годы правления Мубарака, но ни тогда, ни после свержения последнего не получилось. Возможно, время аль-Барадеи пришло сейчас.

Однако помешать ему может то, что он согласился войти в переходное правительство, созданное после того, как был снят Мурси. Аль-Барадеи стал вице-президентом, отвечающим за международные отношения. Не самая «расстрельная» должность, но накопить негатива за полгода вполне реально.

Есть еще салафиты, ратующие за шариатское государство и возвращение к традиционному исламу. Они на парламентских выборах заняли второе место, а сейчас могут еще больше укрепиться, перетянув голоса консервативного крыла «Братьев-мусульман», разочаровавшегося в Мурси и его ближайших соратниках.

И, наконец, представители армейского лагеря. Поговаривают, что баллотироваться будет сам главный «путчист» аль-Сиси. Ему это, конечно, не очень с руки — военный бизнес, как и любой другой, публичности не любит, но, если генерал все же решится, весь административный ресурс у него есть.

Еще один кандидат — бывший премьер-министр Ахмед Шафик. В принципе всю свою карьеру — от пилота до командующего ВВС и затем главы правительства — он сделал при Мубараке, под началом которого служил еще во время Шестидневной войны и войны Судного дня. Но и после отставки последнего Шафик не потерялся и даже вошел в состав Высшего совета вооруженных сил, управлявшего страной до избрания Мурси. В общем, человек военным абсолютно не чужой, и, думается, генералы могут на него положиться.

 

Вслед за Мубараком

Говоря в целом, если вдруг новым главой Египта станет политик хоть сколько-нибудь самостоятельный, не принадлежащий к армейскому клану, ему, как ни парадоксально, придется во многом пойти по стопам Хосни Мубарака.

30 лет назад тот тоже принял страну с практически парализованными гражданскими институтами, мощными исламистскими группировками, которым было по силам устранять даже первых лиц государства, расшатанной экономикой. Теми или иными методами Мубарак, сам выходец из военной среды, эти проблемы довольно успешно решил. Но как только появились намеки на то, что он может помешать армейскому бизнесу, что хочет секуляризировать военно-теневой сектор, его скинули. Сделано это было не в последнюю очередь теми же генералами, справедливо опасающимися, что у президента и его сына Гамаля были далеко идущие планы по поводу судьбы армейской «корпорации».

Как будет на этот раз, справятся ли «гражданские», увидим примерно через шесть месяцев.