Алексей ФОМЕНКО: контроль государства за бизнесом даст возможность бороться с мошенничеством и снизить налоговое бремя

FomenkoРубрика | Спецпроект: Защита бизнеса

Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ

Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Генеральный директор ООО «Трансстройинвест» (управляющей компании инвестиционно-строительного холдинга) Алексей Фоменко убежден, что в интересах бизнеса — усиление контроля за компаниями со стороны государства. Ведь именно контроль создаст условия для столь необходимого сегодня российскому бизнесу снижения налогового бремени.

— Алексей Николаевич, каковы, на ваш взгляд, ключевые проблемы, с которыми сталкивается российский бизнес?

— Проблем много: налоговые вопросы, незащищенность бизнеса во взаимоотношениях с недобросовестными партнерами…

— Коммерческими или государственными?

— И теми, и другими. У государственных органов при исполнении договорных обязательств не всегда получается выстроить правильную политику взаимодействия с подрядными организациями, службами заказчика, службами проектировщика…

— А как обстоит дело с оплатами работ?

— В коммерческом секторе неплатежи просто повальные. Посмотрите, сколько субподрядчиков судится с подрядными организациями по поводу того, что они исполнили свои обязательства, а деньги не получили. И ничуть не меньше заказчиков судятся с подрядчиками (если смогут их найти), которые получили аванс и не выполнили работы.

— А суды рассматривают дела о неисполнении контрактов месяцами…

— Хорошо если месяцами — годами…

Впрочем, как правило, фирмы, не исполняющие свои обязательства, быстро становятся известны. Если кто-то некорректно ведет себя на рынке, информация распространяется по сарафанному радио очень быстро… Впрочем, это, к сожалению, не лишает их права участвовать в тендерах — подобная организация допускается на него, хотя этого быть не должно, демпингует, выигрывает — и исчезает вместе с деньгами…

— Почему правоохранительные органы не занимаются проблемами неисполнения обязательств и мошенничества?

— Полиция занимается. Может быть, есть недостатки в том, как занимается. Но по большому счету полицию трудно обвинить: ей приходится искать буквально иголку в стоге сена. Представьте: из десятков тысяч липовых компаний, постоянно открывающихся и закрывающихся, зарегистрированных на подставных лиц, с подставными акционерами, им нужно вылавливать тех, кто виновен в том или ином эпизоде воровства или мошенничества. Приходят к указанным в документах генеральным директорам компаний, к акционерам, а они и знать не знают, что они директора и акционеры.

При нынешней простой системе открытия–закрытия фирм, их лицензировании спрятать концы в воду не представляет никакого труда. Виновных удается найти только в редких случаях.

— Что делать?

— На мой взгляд, требуется целый комплекс мероприятий, чтобы решить проблему. Прежде всего и ускоренный регламент рассмотрения дел о невыплатах по договорам в арбитражных судах, и, самое главное, более жесткий контроль при регистрации и лицензировании.

Ежесуточно создаются 1500 компаний, столько же закрываются — до очередной налоговой проверки. Полтора-два года компании вроде как работают и перед плановыми проверками закрываются, и открываются новые. Понятно, что это за компании и с какой деятельностью — бумажно-спекулятивной: без брендов, без лицензий… И такой профиль деятельности у львиной доли этих тысяч ежедневно открывающихся компаний.

— Какие проблемы вы видите в налоговой сфере?

— Много вопросов вызывает налог на прибыль. Сегодня нет современной схемы формирования налогооблагаемой базы по налогу на прибыль. А раз такой схемы нет, появляются формально законные, но, по сути, лишающие государство положенных ему средств схемы минимизации налога на прибыль.

Давно ушли те времена, когда прибыль до уплаты налогов была 30, 40, 50%. Наши финансовые власти живут старыми представлениями. Если прибыль по каким-то направлениям выходит на 15%, это просто здорово. Но налогообложение у нас все еще из ушедшей эпохи высоких прибылей…

— Кроме того, высокую прибыль вынуждены показывать компании, которые ищут инвестора. Они сознательно не относят многие категории расходов на затраты, чтобы прибыль была больше. И к ним приходит проверка и облагает прибыль 20-процентным налогом…

— Именно так. Если мы нуждаемся в том, чтобы на предприятия приходили инвесторы, необходимо больше входить в положение компаний, нуждающихся в инвестициях.

В современных российских условиях им трудно выйти на IPO, им сложно получить заемные средства — деньги очень дорогие. И прибыль, об образовании которой они также заботятся длительное время, обходится им слишком дорого.

— Как вы оцениваете НДС?

— У нас нет антагонизма с этим налогом. Когда мы приобретаем машины, экскаваторы, каких-то сложных моментов с самим налогом нет.

— А страховые взносы? В 2012 году их повысили на «высокие» зарплаты — чуть больше чем 40 тыс. при разбивке по месяцам…

— Для Москвы такие зарплаты — практически прожиточный минимум, учитывая стоимость коммунальных услуг, цены в магазинах… Да и детей нужно обеспечивать. Может быть, для каких-то далеких деревень, где нет ЖКХ, каждый дом сам себя обслуживает, где почти натуральное хозяйство, это большие зарплаты. Но для остальной России очень средние.

Высокие страховые взносы создают проблемы и для людей, и для компаний. Главная проблема нашей страны, как известно, — демографическая. Огромная территория России несопоставима с численностью ее населения.

Чтобы решить эту проблему, нам нужны здоровые, материально обеспеченные, многодетные семьи. И решить демографическую проблему, не решая проблему благосостояния, невозможно.

— А материнский капитал?

— Материнский капитал — дело хорошее, однако выплата эта единовременная и не на всякие нужды подходящая. А ребенка нужно кормить, одевать, растить…

Если кормилец семьи получает 40 тыс. рублей, и из них львиную долю забирает государство в виде налогов, в какой семье будут дети? Бедность молодых семей — главная российская беда. И повышение страховых взносов эту беду еще больше усугубило.

На мой взгляд, для стимулирования рождаемости нужно снизить налоги на молодые семьи. Если родился один, второй ребенок — пропорционально снижать, а если третий и четвертый — вообще освободить их от налогообложения. А что касается страховых взносов, их повышение связано с огромным дефицитом в Пенсионном фонде.

— Хоть страховые взносы и повысили, а поступления все равно как минимум не выросли…

— Безусловно. Для любого объекта есть бюджетирование: сколько нужно потратить материалов исходя из их стоимости, сколько потратить энергоресурсов, какие должны быть затраты рабочей силы и зарплаты. Рост налога — это рост стоимости рабочей силы. Значит, я должен принять на работу меньше квалифицированных рабочих и ИТР, на меньшие зарплаты.

Сегодня мы наблюдаем отток инженерных кадров нашей отрасли из России — из-за высокого налогового бремени. Я не могу позволить себе платить инженеру-строителю 150 тыс., а западная компания может. В результате мы выращиваем кадры для международного строительного бизнеса, теряем их из-за того, что очень стеснены в своих финансовых возможностях… Если ничего не поменять, лет через пять мы будем испытывать острейший кадровый голод на ИТР.

— Как вы оцениваете стиль взаимодействия налоговых органов и бизнеса, в частности различные меры воспитательного характера?

— Позиция государственных органов в чем-то объяснима: не имея возможности отследить деятельность большинства компаний, они сосредотачивают свое внимание на тех, кто на виду. На мой взгляд, налоговые органы должны четко контролировать все компании с момента их регистрации, тем более что сами же они их регистрацией и занимаются, внимательно смотреть их отчетность, своевременно реагировать на нарушения.

Потому что существующие в настоящее время штрафы за технические, неумышленные ошибки бухгалтеров неприемлемы. Есть же человеческий фактор — люди не машины: они могут ошибаться в расчетах, в записях. Тем более у нас сложный, запутанный учет, постоянно идут письма с уточнениями и изменениями. На мой взгляд, штраф можно применять, только если ошибка не случайная.

Все эти факторы формируют очень высокое налоговое бремя в российском бизнесе. Сегодня все очень хорошо понимают, что такое себестоимость. Это расчетная себестоимость того или иного вида работ, включая коммуналку и налоги. И себестоимость растет у нас по всем отраслям экономики.

— Именно из-за налогового бремени растет себестоимость в российском строительстве, которая, говорят, уже выше, чем в Германии…

— В некоторых видах строительства выше. Да, она растет из-за налоговой системы, в результате теряется конкурентоспособность российского бизнеса.

— Какие главные проблемы вы видите в строительном бизнесе?

— На сегодняшний день есть две главные проблемы: слабые проектные организации и большое количество небольших, ненадежных строительных компаний, которые берутся за все, лишь бы платили.

Начнем с проектирования. Многие проектировщики не являются профессионалами в той или иной области проектирования. Мы сталкивались с тем, что в проектах заложены системы 1986 года, которые уже давно не применяются. Их приходится заменять другой системой — и стоимость объекта возрастает. Нередко проект переделывается на этапе строительства. Но существуют определенные сметные нормативы, за которые нельзя выйти…

Необходимо создать условия, при которых проектные организации, с одной стороны, работали на переднем крае строительных технологий, энергоэффективности и безопасности, вели активный диалог с производителями новых систем, соблюдали нормативы, связанные с их применением. А с другой — тесно взаимодействовали с организациями, которые будут выполнять строительные работы по их проекту.

— Эти условия создаются за счет усиления контроля в лицензировании?

— Это первый шаг. Но принципиальное решение проблемы — государственное участие в крупном проектном и строительном бизнесе.

Это не национализация, а важный фактор качества работ, безопасности от мошенничества и неуплаты налогов. Для бизнеса такое участие даст возможность гарантированно получать объемы работ и не сталкиваться с чрезмерной активностью налоговых органов: потому что государство, участвуя в капитале компании, несет ответственность за то, что она соблюдает все обязательства перед бюджетом.

На Западе есть компании, которые по 30–40 лет работают на рынке, все это время имеют гарантированные объемы работ, не участвуют в тендерах — проходят только периодический аудит. Они стабильно работают, имеют возможности создавать собственные учебные центры, центры переподготовки. На мой взгляд, это генеральная линия развития строительного бизнеса и в нашей стране.

— Малый бизнес будет работать у больших строительных организаций на подряде?

— Да. При этом специализироваться на одном узком направлении, а не так, как сейчас, — браться за все, за что есть шанс получить доход.

Но ведь мировой опыт свидетельствует: в первые годы новые компании могут и должны освобождаться от большей части налогов. Этот мировой опыт вполне можно использовать, разумеется, с российской спецификой, потому что Россия — страна необычная и менталитет у нас особый. Чужие рецепты в чистом виде не сработают.

А вот если все компании будут работать под четким контролем государственных органов, а крупные компании — и с участием государства, моментов недоверия между бизнесом и налоговыми, административными органами не станет.

— Отдельная проблема — Федеральный закон от 21.07.2005 № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд»…

— Тендерная система нуждается в кардинальном улучшении. Прежде всего в формулировании адекватных условий тендеров.

Например, раньше генподрядчикам разрешали застраивать «пятна» и поселки начиная с жилых домов — оставлять объекты социальной инфраструктуры на потом. И получалось, что дома стоят, квартиры распроданы, а детских садов, школ, поликлиник нет. Они отнесены на четвертый-пятый этапы строительства. Отсюда — очереди в детские сады.

Сегодня на тендерах стали правильно формулироваться условия: объекты социальной инфраструктуры и инженерные коммуникации в обязательном порядке выполняются на первых этапах строительства. В результате недобросовестные застройщики просто не выходят на соответствующие тендеры.

— Какие ключевые задачи, с вашей точки зрения, должен решать уполномоченный по защите прав предпринимателей?

— Выработка предложений по очищению бизнеса, осуществление контроля за налоговыми процессами и облегчение налогового бремени, которое несет бизнес.

Государство должно исходить из простого принципа: у компаний есть определенный процент рентабельности — как говорится, выше головы, то есть выше рынка, они прыгнуть не могут. И не учитывающее этого налоговое бремя губит бизнес — причем здоровый бизнес.

Установление высоких налогов не решает проблем бюджета. Франция установила налог на роскошь 75% — так все богатые люди вывели оттуда капиталы в Бельгию и Швейцарию.

Государство должно понимать, что жесткими налоговыми правилами нельзя испытывать своих граждан на патриотизм. И повышение налоговой базы не приведет к экономическому росту России. Его задача — сотрудничать с бизнесом, тем более что ответственный бизнес к такому сотрудничеству готов.

ФОМЕНКО Алексей Николаевич родился в 1979 году в пос. Филимонки Московской области.
После окончания Марьинской средней общеобразовательной школы Ленинского района Московской области поступил в ПТУ №174 г. Москвы и окончил его в 1996 году.
В 2007 году окончил Московский государственный университет экономики, статистики и информатики по специальности «Менеджмент организации», получив квалификацию менеджера.
В 2012 году окончил Российскую академию государственной службы при президенте Российской Федерации по специальности «Государственное и муниципальное управление», специализация «Государственная служба и кадровая политика». Также в настоящее время получает степень MBA.
В 2008 году назначен на должность генерального директора ООО «ДСК Внуково».
С 2009 года занимает должность генерального директора ООО «Трансинвест».
С 2011 года является генеральным директором компании «Трансстройинвест».
Женат, воспитывает троих детей.