Турецкий гамбит


Текст | Тимур ХУРСАНДОВ


Второе издание Османской империи: достоинства и угрозы.

Турция уже который год все громче заявляет о своих претензиях на роль лидера мусульманского мира. Претензии эти не то чтобы безосновательны, но, по мнению экспертов, руководству страны стоит хорошенько задуматься, так ли это стране нужно, ведь последствия и методы, которыми Турция пытается добиться своей цели, могут ей очень неприятно аукнуться.

Коронована революцией

Великое прошлое Османской империи и идеи пантюркизма, видимо, никак не дают покоя многим в турецком руководстве. Разумеется, речь о былых физических границах от Судана до Черного моря и от Алжира до Персии не идет, но вот на роль лидера мусульманского мира Анкара явно примеривается. Вроде бы, основания для этого есть.

Турция — это 17-я экономика мира, страна с неплохим уровнем жизни и установившимся более или менее демократическим режимом, мощной армией.

Тем более что место лидера исламских стран, казалось бы, вакантно. Еще несколько лет назад неофициальным лидером считался Египет, но после случившейся в нем революции о былом авторитете лучше на время забыть.

Да и вообще, события «арабской весны» на руку амбициям Турции. Говорить о влиянии Анкары на Хосни Мубарака или Муаммара Каддафи было бы смешно — они были вполне самодостаточными и под крыло Турции не торопились. А вот те, кто пришел на смену этим лидерам, не обладают даже малой частью политического веса своих предшественников, а значит, с ними можно работать, можно уговаривать, договариваться. Чем Турция, собственно, и занимается.

Практически во всех случаях революций в арабских странах Анкара занимала недвусмысленную позицию в пользу протестующих и против существующих режимов, оказывая восставшим и политическую, и финансовую, а иногда и военную поддержку. Естественно, под маркой защиты демократии и прав человека. Так было и с Алжиром, и с Египтом, и с Ливией.

Ослабить конкурентов

Теперь пришел черед Сирии. Причем Сирия — это для Турции не просто возможность усилить свое влияние еще в одной стране региона, поставить подножку еще одному мощному режиму, который потенциально мог бы стать если не конкурентом, то хотя бы имеющим мнение, к которому в мире прислушиваются. Сирийский конфликт может стать решающим в борьбе за место лидера мусульманского мира двух наиболее активных претендентов — Турции и Ирана.

«Арабская весна», кроме политического, имеет и религиозный аспект: благодаря ей на Ближнем Востоке и в Северной Африке создается прочный суннитский «пояс», в котором места для Ирана уже не будет. В частности поэтому шиитский Тегеран сейчас цепляется за каждого из своих немногочисленных союзников — алавитский режим Асада, «Хезболлу» в Ливане…

Но даже если режим в Сирии сменится на более благоприятный для Анкары и главный соперник в «чемпионской гонке» — Тегеран — пропустит решающий удар, это совсем не означает, что можно спокойно почивать на лаврах. Претендентов на роль главного в исламском мире хватает и помимо Турции и Ирана.

Самый очевидный из них — Саудовская Аравия. Она тоже занимает активную позицию в событиях «арабской весны», иногда даже более акцентированную, чем турецкая. Есть у саудитов и несомненные козыри, побить которые конкурентам будет непросто. Первый и главный: и Турция и Иран — это страны хоть и с прекрасным мусульманским послужным списком, но неарабские, а это может быть важным фактором при дележе сфер влияния. А вот саудиты — вполне арабы, и, кроме того, на их территории находятся главные исламские святыни — Мекка и Медина.

Не рой яму…

Кроме происков конкурентов, есть у Турции и внутренние факторы, о которых стоит задуматься. Есть мнение, что, активно поддерживая события «арабской весны», Анкара может вырыть яму себе самой.

Да, Турция по сравнению с другими мусульманскими государствами страна, безусловно, демократическая, и до нее остальным еще расти и расти. Но ведь не все гладко.

В первую очередь не стоит забывать про курдский вопрос. Курды — один из самых больших по численности народов региона, всего их около 40 млн. Они живут в основном в пограничных районах Турции, Ирана, Ирака и Сирии. Их настолько много, что они составляют большинство во многих регионах, например в Восточной Анатолии, а это около 30% турецкой территории.

При этом курды совершенно выключены из политической жизни страны, центральные власти их даже не признают за народ и предпочитают называть «горными турками», а курдский язык хоть формально теперь и не запрещен, но фактически до сих пор находится на полулегальном положении. Неудивительно, что уже больше века курды ведут против центральных властей партизанскую войну, которая ежегодно уносит множество жизней, и конца которой пока не видно.

Устои под вопросом

Претензии Турции на ведущую роль в исламском мире вскрыли и еще одну застаревшую внутреннюю проблему. В последнее время все чаще ведутся разговоры о том, что Анкара, мол, решила отказаться от цивилизованного демократичного пути развития, от светских принципов государства и теперь впадает в грех мусульманского радикализма.

На самом деле говорить о какой-то крайней исламизации Турции, наверное, не совсем корректно. Возможно, так все и выглядит с европейского берега или из США, но сами турки, судя по всему, воспринимают нынешнюю политику страны просто как отход от излишне прозападных позиций и разворот в сторону братского мусульманского мира.

Ничего драматичного. По сути, нынешняя «исламизация» Турции — это запоздалая реакция на реформы основателя Турецкой Республики Кемаля Ататюрка, который в начале XX века вычеркнул из конституции положение о том, что ислам является государственной религией, и закрепил принцип светского государства. Это в какой-то степени можно сравнить с действиями Петра I, который железной рукой насаждал европейские стандарты на чуждую им почву.

В Турции почти полвека любые происламские партии могли существовать только на нелегальном положении, да и потом их то и дело запрещали под предлогом покушения на светский характер конституции. Даже нынешний премьер-министр Реджеп Тайип Эрдоган, возглавляющий, откровенно говоря, умеренно исламисткую Партию справедливости и развития, всегда предпочитает называть ее просто-напросто консервативной.

Но разворот государственной политики все-таки есть, и, конечно, не всем это нравится и в самой Турции. Например, армия, которая традиционно считается оплотом и гарантом светского характера страны, была далеко не в восторге от реформ Эрдогана, увидев в них реальную угрозу своему влиянию. Недоволен и большой бизнес, завязанный на западных партнеров и пока не видящий каких-либо выгод от переориентации на мусульманских братьев.

В этой ситуации властям приходится буквально крутиться угрем, чтобы угодить всем. Генералитету нужно одно, крупным компаниям — второе, курдам — третье, а большинству простых турков — что-то четвертое. И совершенно не исключено, что для того, чтобы свести эту разноголосицу в единое целое, Анкара в относительно недалеком будущем будет вынуждена пойти на изменение самих устоев государственного устройства, в том числе и «неприкасаемых» статей конституции. И тогда уже будет не до борьбы за лидерство в мусульманском мире.