Первый на Аляске

Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Первый главный правитель Русской Америки Александр Андреевич Баранов был сложным человеком, и современники о нем отзывались по-разному. Но история все расставила по своим местам. Баранов, на рубеже XVIII–XIX веков самая влиятельная фигура на Аляске, оказался не только талантливым хозяйственником и дальновидным администратором, но и кристально честным человеком.

О том, как протекали первые четыре десятка лет жизни Александра Андреевича Баранова, что он провел на родине, мы знаем немного. Известно, что появился он на свет в феврале 1746 года (по другим данным, 1747-го) в Каргополе, старинном северном русском городе, вольно раскинувшемся на берегах Онеги. Отцом его был небогатый предприниматель Андрей Ильич Баранов, семья которого принадлежала к мещанскому сословию. Родитель будущего главного правителя русских поселений в Северной Америке дал отпрыску образование скромное, но вполне достаточное для того, чтобы заниматься коммерцией.

Известно также, что Баранов в первые годы вел свой бизнес в партнерстве с братом и компаньонами сначала в родном Каргополе, потом в Москве и Санкт-Петербурге. В это время он, видимо, занимался всем понемногу — винным и соляным откупами, торговлей, подрядными работами. В конце 1770-х Александр Андреевич, как и многие рисковые предприниматели того времени, решил перебраться в суровую, но славящуюся своими природными сокровищами Сибирь, и в 1780 году оказался в Иркутске. Город в те годы уверенно вступал в золотой век своей торговой и промышленной славы. Еще совсем недавно небольшой патриархальный городок, Иркутск стремительно превращался в крупный экономический и административный центр Восточной Сибири и в главную базу тихоокеанских промыслов. Здесь совершались крупные торговые сделки по скупке и перепродаже пушнины, набирались команды для промысловых и горно-разведывательных экспедиций, в окрестностях города организовывались копи, рудники, промышленные предприятия.

К моменту своего переезда Александр Андреевич был женат на Матрене Александровне Марковой, которая перебралась в Сибирь вместе с ним. Своих детей у Барановых не было, но в их семье выросли два ребенка — сын и дочь. Одни исследователи полагают, что это были дети от первого брака Матрены Александровны, купеческой вдовы, другие же считают, что супруги воспитывали приемных детей.

В Сибири Баранов занялся винным откупом, стал хозяином водочного завода. В 1784 году он вместе с известным ученым и путешественником Эриком Лаксманом, шведским подданным, нашедшим свою вторую родину в России, открыл стекольный завод в нескольких десятках километров от Иркутска, на реке Тальцы. В ведении Баранова были также торговые предприятия. Как и большинство иркутских предпринимателей, он занимался пушным промыслом, а кроме того, активно участвовал в меновой торговле с чукчами.

К чести Александра Андреевича стоит сказать, что и в этот период его жизни, на первый взгляд чисто коммерческий, волновали его не только материальные дела. Врожденная ли любознательность тому причиной, или ее подстегнуло тесное общение с влюбленным в Сибирь эрудитом Лаксманом, оставившим свой след и в геологии, и в минералогии, и в энтомологии, и в палеонтологии, но так или иначе не получивший систематического образования Баранов и сам стал немного исследователем. Свои наблюдения об особенностях и богатствах Сибири, практические предложения о хозяйственном устройстве он отправлял в столичное Вольное экономическое общество. Эта работа получила признание, и в 1787 году Баранов стал почетным членом Вольного экономического общества.

Наш Колумб

 

В Иркутске Баранов встретился с человеком, которому суждено было вскоре круто изменить его судьбу. Звали этого деятельного купца и неутомимого путешественника Григорий Иванович Шелехов.

К середине 1780-х Сибирь знала Колумба Росского (так назвал Шелехова восхищенный его подвигами Гавриил Романович Державин) очень хорошо. Этот предприимчивый уроженец Рыльска объявился в Иркутске в начале 1770-х и быстро сделал себе имя и состояние. Затем Шелехов обосновался в Охотске, в 1781 году он в партнерстве с двумя компаньонами основал Северо-восточную компанию, предтечу знаменитой Российской Американской компании (РАК), занявшуюся промыслом на Алеутских островах и Аляске. В 1883 году Шелехов возглавил экспедицию к берегам Северной Америки. Путешествие было трудным и опасным, из трех кораблей, отправившихся в это плавание, до цели добрались только два. Летом 1784 года российские мореплаватели основали на Кадьяке, самом крупном острове у южного побережья Аляски, первое постоянное русское поселение, положившее начало российским колониям в Северной Америке. Гавань, где разместилось первое русское поселение, была названа в честь корабля, на котором Шелехов прибыл на эти земли, гаванью Трех Святителей. Во время этой экспедиции русские колонисты основали также поселения на соседнем с Кадьяком острове Афогнак, побывали на других островах и на материке.

На родину Шелехов вернулся с далеко идущими планами, а страна встречала путешественника как героя. История трехлетнего плаванья Шелехова с описанием Кадьяка, других островов и североамериканского побережья, где побывали члены экспедиции, и предложениями об укреплении русского влияния на Тихом океане была подана сначала сибирскому генерал-губернатору, а потом добралась и до Санкт-Петербурга. Вскоре в столицу к императрице Екатерине II был вызван и сам Григорий Иванович. Он представил свой план освоения российских территорий в Северной Америке, Курильских островов и Камчатки и просил предоставить Северо-восточной компании преференции — исключительное право на ведение промышленной и торговой деятельности в регионе, крупный кредит и привилегию нанимать гражданских и военных лиц в американские поселения для освоения Русской Америки и охраны территорий.

Государыня приняла Шелехова благосклонно, одарила наградами за экспедицию, но вот от поддержки его предложений уклонилась. И вовсе не потому, что была против территориального роста империи, как раз наоборот. Только смотрела Екатерина совсем в другую сторону — не на северо-восток, а на юг и отчасти на запад. Впрочем, Шелехов не унывал и с завидным упорством продолжал лоббировать свои инициативы в правительстве. Не забывал он и о том, чтобы закрепить свои успехи на североамериканских территориях и искал надежного человека, которого можно было бы поставить управляющим делами его компании в основанной им колонии. Идеальным кандидатом на эту должность, по его мнению, был Баранов, с которым у Шелехова уже были общие коммерческие дела.

Как свидетельствуют биографы Александра Андреевича, первое предложение возглавить североамериканскую колонию Шелехов сделал ему еще в 1787 году, вскоре после своего возвращения из экспедиции. Но тогда Баранов его отверг — не отпускал собственный бизнес. Однако в 1790 году дела Баранова резко пошли вниз, и, фактически оказавшись на грани разорения, он подписал соглашение с Шелеховым.

В середине августа 1790 года Охотский порт вновь провожал к североамериканским берегам парусник «Три Святителя». На борту его был новый управляющий делами Северо-восточной компании на американских территориях Александр Андреевич Баранов. На берегу у Баранова остались жена и дети. Прощаясь с домочадцами, Баранов вряд ли знал, что больше никогда их не увидит, не думал он и о том, что ему не суждено больше ступить на родную землю. Договор Александра Андреевича с Шелеховым был заключен на пятилетний срок, но жизнь распорядилась так, что в далеких колониях он пробыл 28 лет, и смерть застала его в Зондском проливе, на пути в страну, где его уже никто не ждал.

Край недобрый

 

Это плаванье счастливого для Северо-восточной компании галиота «Три Святителя» было неудачным и стало последним. Вскоре после отплытия команда обнаружила, что бочки с питьевой водой дали течь, из-за недостатка воды на корабле начались болезни, и тогда парусник слегка изменил курс, направившись не прямо на Кадьяк, а к острову Уналашка в Алеутском архипелаге, где команда собиралась запастись водой. Пока судно стояло близ острова, начался шторм, его сорвало с якоря, залило, и в конце концов оно разбилось о скалистые берега Уналашки. Люди спаслись, но большую часть груза, который они везли на Кадьяк, вывезти на берег они не успели. Надежды Баранова и его товарищей на помощь с Кадьяка, куда были посланы гонцы, не оправдались: эта команда благополучно добралась до Аляски, но там на нее напали аборигены, и уцелевшие члены экспедиции были вынуждены спасаться бегством.

В тяготах и лишениях экипаж и пассажиры «Трех Святителей» провели на Уналашке зиму 1790—1791 годов. Весной, сколотив лодки, они отправились на Кадьяк. В гавань Трех Святителей лодка Баранова прибыла лишь в начале сентября.

Картина, которую застал управляющий в молодой колонии, была не слишком оптимистичной. Поселение в гавани Трех Святителей оказалось полуразрушено из-за цунами, случившегося в 1788 году. В 1792 году Баранов найдет новое место для центра русских колонистов на Кадьяке, на некоторое время ставшее столицей Русской Америки. Поселение разместится на высоком, защищенном от цунами и приливов и богатом так нужным первопроходцам-строителям лесом берегу Чиниакского залива и получит название Гавани Святого Павла или Павловской Гавани.

Бытовые условия — бич наших североамериканских колоний и в следующие десятилетия — в те первые годы были совсем плохи. Поселенцы испытывали проблемы с едой и одеждой. Из тех сельскохозяйственных культур, что привезла в Русскую Америку экспедиция Шелехова, на Кадьяке прижились единицы, и вызревали они в суровых условиях плохо. Северо-восточная компания посылала корабли с провизией и вещами для поселенцев, но далеко не все из них доходили до Кадьяка. И поэтому в особо голодные времена, а они стали для Русской Америки привычными, люди были вынуждены есть корни да кору, охотиться на чаек, ворон и орлов.

Моральная обстановка у поселенцев тоже оставляла желать лучшего, привести ее в порядок могла лишь строгая дисциплина. Мало было согласия между колонистами, но еще меньше между ними и соседями. Кроме Шелехова, на Алеутских островах промышляли и другие русские, но львиная доля его конкурентов, не желая терпеть лишения в этих суровых краях, не основывала там постоянных поселений — за исключением компании якутского купца Павла Сергеевича Лебедева-Ласточкина. Летом 1787 года экспедиция этой компании основала поселение в тайге Кенайского полуострова, что у залива Кука (Кенайского залива), неподалеку от заложенной шелеховцами Александровской крепости. Так между шелеховцами и лебедевцами началась борьба, длившаяся чуть более десятилетия. В схватке были все средства хороши — и переманивание к себе, когда ласковыми посулами, когда силой, специалистов-конкурентов, и военные действия, и вовлечение в свои распри аборигенов, с которыми у русских колонистов и без того был очень хрупкий мир. Впрочем, в 1798 году распри закончились: Баранов, под контролем которого было больше людей, чем у перманентно не ладивших между собой лидеров лебедевцев, не только силой, но также тонкой дипломатической игрой с вождями местных индейских племен выжил конкурентов из Русской Америки.

Связи с колонистами-инородцами у русских поселенцев тоже были сложными. Поначалу иностранные моряки, попадавшие в эти отдаленные края, смотрели на деятельность русских поселенцев на Аляске как на любопытный курьез — мол, вот чудаки, умудряются осваивать эти дикие края полуголодными и полунищими. Потом, впрочем, у берегов стали все чаще появляться нечистые на руку торговцы, скупавшие у местных индейских племен, враждебных русским колонистам, пушнину, провоцировавшие их атаки на поселенцев, продавая им оружие и порох, которые немедленно шли в дело против колонистов и союзных с ними других аборигенов этих краев. Вот и писал горестно камергер Николай Петрович Резанов, зять Шелехова и один из руководителей Российской Американской компании, приехавший в 1805 год с инспекцией в Русскую Америку, своим коллегам в правлении компании: «Они вооружены от бостонцев лучшими ружьями и пистолетами и имеют фальконеты. <…> У них ружья английские, а у нас из Охотска, которые по привозе отдаются прямо в магазины в приращении капитала компании и никогда никуда за негодностью их не употребляются».

Что же до аборигенов, то с ними к приезду Баранова у русских поселенцев были сложные отношения. С алеутами, коренными жителями Алеутских островов, и их соседями эскимосами колонисты более-менее поладили. Но вот жители материка, и в первую очередь грозные индейцы-тлинкиты (колоши или колюжи, как называли их наши поселенцы), доставили немало хлопот. Воинственные, бесстрашные и беспощадные, они истово боролись против освоения незваными гостями их земель.

Слава и клевета

 

Впрочем, где у слабого опускаются руки, сильный укрепляется духом и продолжает действовать вопреки всем трудностям. И, к счастью для Русской Америки, ее первый главный правитель оказался человеком решительным, энергичным и дальновидным. Собрав волю в кулак Баранов принялся за дело. Он заботился об организации пушного промысла компании Шелехова и установлении контроля над ним. Посылал экспедиции для исследования новых территорий, в которых порой участвовал и сам, утверждая на открытых его подчиненными землях власть России. Например, вскоре после своего прибытия, в 1792 году Баранов во главе экспедиции колонистов исследовал залив Принс-Уильям для основания там новой российской фактории.

Укрепляя основанные русскими колонистами поселения и организовывая новые, Александр Андреевич очень грамотно строил отношения с аборигенами. С авторитетом, который приобрел первый главный правитель Америки среди местных жителей, не мог поспорить никто из его преемников. Баранова, всегда справедливого, и в одних случаях крайне жесткого, а порой и жестокого, а в других — щедрого и благородного, местные жители боялись и в то же время любили. Когда договориться не получалось, правителю и его подчиненным приходилось действовать силой. Стоит отметить, что уже немолодой Баранов не раз лично участвовал в схватках с недружественными индейцами материковой части Аляски, в этих боях один раз он получил в грудь удар копьем, в другой — огнестрельное ранение в руку.

Укреплению связей с аборигенами в немалой степени способствовали и браки русских колонистов с местными жительницами. Не миновала эта судьба и Баранова, его возлюбленной стала дочь вождя одного из индейских племен (по другим данным, алеутка), получившая при крещении имя Анна Григорьевна. В этом союзе родилось трое детей — сын Антипар и дочери Ирина и Екатерина. Двух старших отпрысков Баранов, тогда еще состоявший в официальном браке со своей русской супругой, по высочайшей милости императора Александра I усыновил, а в1806 году, узнав о смерти Матрены Александровны, женился на своей американской красавице.

Не последнюю роль в деятельности Баранова играла защита и благоустройство русских поселений, открытие там школ для детей местных жителей (так называемых амантов — детей уважаемых местных жителей, которых в качестве заложников племена отдавали колонистам), так и для креолов. Там появлялись мастерские, больницы, развивалось земледелие и скотоводство, строились церкви. В 1793 году императрица Екатерина II, вняв ходатайствам сибирского генерал-губернатора и Шелехова, послала в Русскую Америку первую православную миссию — пять валаамских монахов во главе с архимандритом Иоасафом (Болотовым), епископом Кадьякским. Среди тех иноков были и иеромонах Герман, подвижник и проповедник, снискавший огромную любовь как коренных жителей Аляски, так и колонистов, будущий глава Кадьякской духовной миссии. Сегодня преподобного Германа Аляскинского православные считают святым покровителем Америки. Надо сказать, что отношения административной власти колоний и представителей Русской православной церкви далеко не всегда складывались гладко. С одной стороны, Шелехов и Баранов изначально признавали важность миссионерской работы на новых российских территориях. Но, с другой стороны, когда долгожданная православная миссия в Русской Америке появилась, между иеромонахами и местным руководством начались проблемы. Больше всего священников возмущала политика Русской Американской компании в отношении дружественных им аборигенов — увы, вынужденные работать на компанию, они эксплуатировались нещадно.

На новом посту, когда Александр Андреевич был вынужден отвечать на вверенных ему владениях сразу за все, очень пригодились и его исследовательские способности. В 1795 году, например, Баранов открыл на Аляске каменный уголь и сам провел его первые испытания. Он же организовал медеплавильное производство и строительство верфей, на которых начали строить собственные суда. При этом действовать некоронованному королю Русской Америки с его амбициозными планами всегда приходилось в очень стесненных материальных условиях.

В 1794 году число колонистов пополнилось: Шелехов пролоббировал отправку в Русскую Америку нескольких десятков крестьян и ссыльных ремесленников. А спустя год Колумба Росского не стало — при весьма таинственных обстоятельства Григорий Иванович скончался в Иркутске 20 июля 1795 года. Его бизнес, к этому времени расширившийся и реорганизованный, унаследовала супруга. Наталья Александровна, женщина мужественная, что подтверждает ее участие в американской экспедиции Шелехова, и решительная, в судах и спорах с бывшими партнерами и конкурентами мужа отстояла дело и вместе с зятьями Николаем Петровичем Резановым и Михаилом Матвеевичем Булдаковым взялась за его управление. А 8 июля 1799 года случилось то, о чем мечтал Шелехов: новый император Павел I подписал указ, объявляющий о создании Российской Американской компании, созданной на базе предприятий Шелехова и ряда других купцов. Новая компания получила исключительные права на торгово-промысловое дело в Русской Америке и на Курильских островах (туда тоже распространялись интересы Шелехова), карт-бланш на обустройство российских поселений на территории Северной Америки, управление ими и полномочия по освоению новых земель. Головной офис монополии, пайщиками которой стали и члены императорской семьи и высшие государственные служащие, сначала размещался в Иркутске, а потом переехал в Санкт-Петербург. Вскоре после образования РАК североамериканские колонии были переведены в ведение двух отделов — Кадьякского, ведавшего южной частью Аляски, во главе которого стал Баранов, и менее значительного Уналашкинского, которому отошли Алеутские острова. Позже Баранов стал главным правителем почти всех русских колоний в Америке, которому подчинялись оба отдела, и был назначен одним из директоров РАК.

Следующие почти 20 лет Баранов провел в трудах и заботах. На рубеже XVIII—XIX столетий Баранову удалось договориться с вождем тлингитов о строительстве русскими колонистами на одном из островов неподалеку от материка русского поселения. Сегодня этот остров Александровского архипелага носит имя Баранова, впрочем иногда встречается и другое название — Ситка. В 1799 году здесь был основан форт Архангела Михаила, но спустя три года вероломные тлингиты, не без подстрекательства заезжих иностранных мореходов, разрушили его и жестоко убили его жителей. Говорят месть — это то блюдо, которое подается холодным. Главный правитель Русской Америки, видимо, считал так же. Не имея ни достаточных сил, ни оружия, чтобы сразу броситься в атаку на врагов, он выждал два года, и в 1804 году вернулся на остров победителем с подоспевшим к Аляске парусником «Нева» под командой капитан-лейтенанта Юрия Лисянского. «Нева» вместе с «Надеждой», которую вел Иван Федорович Крузенштерн, совершала первую русскую кругосветку, на тот момент парусники разделились, и каждый шел своим маршрутом.

Тлингиты были разгромлены, и на острове Баранова вновь, теперь уже в более безопасном месте, возникло русское поселение Новоархангельск, куда в 1808 году была перенесена столица Русской Америки.

Отношения Баранова с правлением РАК складывались непросто и, в общем-то, для России вполне предсказуемо. Из Санкт-Петербурга Баранову постоянно поступали требования инициировать амбициозные проекты, а средств компания с мощнейшей государственной поддержкой выделяла на это крайне мало. И тем не менее, даже с такими скудными возможностями, которые у него были, при Александре Андреевиче Русская Америка существенно расширилась — и на юг и на восток. Несмотря на скудость средств, правитель регулярно снаряжал экспедиции в дальние края. В частности, он многократно инициировал исследования Калифорнии, одна из экспедиций основала на побережье северной Калифорнии поселение Росс (ныне Форт-Росс), нашу самую южную колонию в Тихом океане. В 1815 году Александр Андреевич пошел еще дальше — отправил экспедицию на Гавайские (в то время Сандвичевы) острова и попытался присоединить четыре из них к России.

Между тем с 1810-х годов над головой первого главного правителя Русской Америки стали сгущаться тучи: в РАК начали поступать жалобы на его злоупотребления в колониях, а проще говоря — на растраты и присвоение себе денег компании. И правление задумалось о смене управляющего. К чести Баранова стоит сказать, что в это время он и сам не сильно держался за это место и, постаревший и подорвавший свое здоровье, он не раз просил отставить его с должности, но компания долгое время с завидным упорством продлевала его полномочия.

Вопрос с преемником решался долго, пока, наконец, в 1817 году до Аляски на судне «Кутузов» не добрался морской офицер Леонтий (Людвиг) Адрианович Гагемейстер. Ревизия, проведенная Гагемейстером, показала, что все доносы на Баранова были не более чем наветами. Имущество Российской Американской компании не только не уменьшилось, но оказалось даже, что его больше, чем по описям. Баранов и его семья жили просто и скромно. На свой страх и риск ведя торговую и промышленную деятельность от лица компании, он не присвоил себе ни копейки, и единственное, чего было потрачено больше, чем рассчитывали ревизоры, так это горячительных напитков — своего рода валюты на этих территориях, без которой управлять непростым ее контингентом, наверное, было бы невозможно. Не гнался Баранов и за славой. Ему вполне хватало тех наград, что он получал из столицы: именной золотой медали на ленте ордена Св. Владимира, чина коллежского советника, ордена Святой Анны второй степени.

После проверки Гагемейстер объявил Баранову о его отставке и сам занял эту должность. И следующие без малого 50 лет существования Русской Америки на должность ее главного правителя будут назначаться только военно-морские офицеры.

Путешествие в вечность

 

Осенью 1818 года, простившись с семьей, бывший главный правитель русских поселений в Северной Америке отправился в свое последние плаванье.

Александр Андреевич покинул Аляску в ноябре 1818 года на шлюпе «Кутузов», державшем курс на Кронштадт. На борту судна также находился Леонтий Гагемейстер, делегировавший управление колонией зятю Баранова Семену Яновскому и спешивший с отчетом в Санкт-Петербург.

В дороге 72-летний Александр Андреевич заболел. 16 апреля 1819 года, когда «Кутузов» проплывал близ острова Ява в Зондском проливе, он скончался. Тело его по морскому обычаю было брошено в море.

Государство, как часто у нас бывает, слабо оценило заслуги своего верного сына, и вознаграждение, которое получила семья после его смерти, было очень незначительным. Но о кончине «Писсаро российского», как любил называть себя Баранов, сравнивая свою работу с подвигами знаменитого испанского конкистадора, горько сожалели многие из тех, кто знал его лично, и те, кто лишь слышал о его заслугах.

Следующие полтора десятилетия истории о подвигах Баранова передавались из уст в уста, пока в 1835 году из стен Морской типографии Санкт-Петербурга не вышла книга «Жизнеописание Александра Андреевича Баранова, Главного Правителя Российских Колоний в Америке». Первым биографом российского конкистадора стал его сподвижник — администратор, путешественник и литератор Кирилл Тимофеевич Хлебников, в те годы один из директоров Российской Американской компании. С тех пор утекло много воды, в 1867 году Русская Америка была продана США, и сегодня Аляска — самый большой и в то же время самый малонаселенный ее штат. Жизнь и судьба Баранова привлекала многих исследователей — в основном, конечно, российских и американских, но также и из других стран мира. И все же историкам предстоит еще очень много работы, ведь в биографии первого правителя русских поселений в Северной Америке еще очень много белых пятен, а факты порой противоречат друг другу.

Помнит ли о Баранове современная Россия? Да. Например, в его родном Каргополе в 1997 году в честь 250-летия первопроходца был установлен памятник, именем Баранова названа и одна из набережных города. Его имя носят гора и мыс на Сахалине. Но гораздо больше чтят память Александра Андреевича в США. Остров в Александровском архипелаге, с легкой руки Баранова ставший центром Русской Америки, названный в 1805 году Юрием Лиснянским в его честь, до сих пор так и называется на многих картах. В сердце Baranof Island — городе Ситка, выросшем в нескольких километрах от Новоархангельска, стоит памятник Баранову. Не забыли о Баранове и остров Кадьяк и одноименный город, когда-то Павловская Гавань. Одна из достопримечательностей города — Baranov Museum, размещающийся в построенной в начале XIX века резиденции первого правителя Русской Америки и штаб-квартире РАК.