Положение обязывает


Александр ПОЛЯНСКИЙ

Читатель, в отличие от нас, уже знает конец параграфа из пока ненаписанного учебника новейшей истории, начавшегося с событий сентября прошлого года — выдвижения Владимира Путина кандидатом на пост президента. Но у нас и сейчас, в конце февраля, финал не вызывает сомнений: Путин уверенно побеждает в первом туре.

Победа была очевидна еще в декабре прошлого года: 40% граждан, готовых отдать за него голос, тогда оказывалось достаточно, чтобы при обычной явке на российских выборах получить более 50% голосов. И любая непровальная президентская кампания этот результат практически гарантировала.

Кремлю удалось «сосредоточиться»: избирательная кампания проведена достаточно успешно, позволила поддержать и даже несколько увеличить рейтинг Путина и процент готовых проголосовать за него. Кроме того, она усилила депрессивные настроения у несогласных с властью, число тех, кто считает, что «все предопределено». По данным опросов, явка может быть ниже, чем на думских выборах, на которых увеличение явки привело к «дефициту» голосов за партию власти и создало в гражданском обществе ощущение, что от него даже в зарегулированной системе кое-что зависит.

У внутриполитического блока Администрации президента под руководством нового шефа Вячеслава Володина есть повод праздновать победу. И на этой почве может возникнуть иллюзия, что ящик Пандоры, открытый «непредсказанными» думскими выборами, удастся закрыть.

Однако три основные социально-политические силы современного российского общества — более или менее енное либерально настроенное городское население; левые, представляющие социально незащищенные слои населения, и националисты — должным образом не представлены ни в парламенте, ни в правительстве. И глотки политической свободы, которые они сделали зимой, уступки, на которые пошла власть, чтобы «задобрить» их, придали их борьбе новый стимул.

Путину уже пришлось согласиться на губернаторские выборы, почти свободную регистрацию партий, новый порядок формирования Думы. Были сделаны завуалированные заявления о том, что третий срок — точно последний: сначала в статье главы ВТБ Андрея Костина в «Коммерсанте», которую ему неожиданно пришло в голову написать; затем с помощью заявления президента Дмитрия Медведева о том, что через шесть лет он будет баллотироваться на президентский пост — а ведь от одной властной группы может выдвигаться только один ее представитель.

Коалиционное правительство, которое, согласно утечкам, в том числе делаемым самим Путиным, сформирует будущий президент, вряд ли в полной мере снимет общественное недовольство. Пока непонятно, каков будет формат этого правительства и насколько авторитетные для названных политических направлений фигуры в него войдут. Один из новых вице-премьеров — Дмитрий Рогозин — уже назначен, и отношение к нему левых и националистов не слишком комплиментарное.

Для того чтобы «уличная» политика вошла в цивилизованные рамки, коалиционного кабинета министров недостаточно: нужен новый парламент, избранный на основании законодательства, способствующего широкому политическому представительству, и влияющий на состав правительства. А это — конституционная реформа.

Все эти преобразования предстоит провести именно Путину. Главная задача его нового срока, по удачному выражению политолога Михаила Ремизова, — транзит к демократии: приведение российского общества с минимальными потрясениями к новому состоянию общественных и политических отношений.

Вряд ли, принимая решение о новом сроке, Владимир Путин рассчитывал на это. Сменяя непопулярного Дмитрия Медведева собой, он, скорее всего, предполагал более спокойное правление. Но теперь у него нет выбора: noblesse oblige, новый президент вынужден будет стать Путиным 2.0, Путиным — демократом.

Впрочем, это ничуть не больший парадокс, чем когда-то строительство нового российского капитализма и основ демократии под руководством бывшего секретаря ЦК КПСС и кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Бориса Ельцина. Российская история любит мезальянсы между общественными потребностями и особенностями лидеров, что придает ей особую остроту.