Сестра

Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Решительная мисс с необычным именем Флоренс и звучной «поющей» фамилией Найтингейл не пожелала мириться с отведенной ей социальной ролью и положила всю свою жизнь на организацию сестринского и госпитального дела. Ей мир обязан появлением профессиональной системы ухода за больными, первой в мире школой медицинских сестер, да и самим появлением профессии медсестры в ее современном виде.

Институт сестер милосердия был, конечно, известен в Европе задолго до середины XIX века, когда с легкой руки мисс Найтингейл — и не только ее — сестринское дело было поднято на новый организационный и качественный уровень и распространилось по всему миру. В Средние века лечением больных занимались светские и религиозные ордена, как мужские, так и женские. Но последние все-таки больше — время показало, что женщины, существа более чуткие, терпеливые и выносливые, могут присматривать за больными и ранеными значительно лучше мужчин, поэтому со временем это благородное дело было по большей части отдано на откуп женским объединениям.

Словосочетание «сестра милосердия» вошло в обиход в XVII веке. Ввел его французский священник Венсан де Поль (Винсент де Поль, Викентий де Поль). Он, позже канонизированный католической церковью, сделал очень многое в организации христианских благотворительных организаций, в том числе и создал знаменитую конгрегацию Дочерей милосердия. Основной целью общины был уход за больными в частных домах и больницах, также сестры помогали бедным и каторжанам и опекали сирот. Женщины, входившие в конгрегацию, принадлежали к разным сословиям, они приносили обеты бедности, целомудрия, послушания и служения бедным, но не принимали монашества и жили в миру. А для того чтобы сестры могли правильно ухаживать за больными, для них была организована специальная школа.

К концу XVI века общины конгрегации Дочерей милосердия действовали во многих городах Франции, а затем распространились и по другим западноевропейским странам. Помимо этого общества, в Западной Европе активно работали другие объединения женщин и девиц, занимавшиеся уходом за больными, в Россию же движение сестер милосердия пришло значительно позже — в XIX веке.

Дикий лебедь

 

Вот уже 37 лет 12 мая медицинские сестры мира отмечают свой профессиональный праздник — Международный день медсестры приурочен ко дню рождения Флоренс Найтингейл. Она появилась на свет в 1820 году в солнечной Италии. Родители девочки, Уильям Эдвард Найтингейл и его супруга Фрэнсис, урожденная мисс Смит, принадлежали к высшим кругам английского общества и были очень богаты. Поженившись в 1818 году, они отправились в свадебное путешествие по континентальной Европе, медовый месяц растянулся на три года, и на родину молодые вернулись уже с двумя дочками. Найтингейлы были людьми оригинальными и не стали давать своим наследницам обычные имена. Старшую девочку, рожденную в Неаполе, назвали Парфенопой — так в древнегреческой мифологии звалась одна из сирен, основавшая, по легенде, город Парфенопу (Парфенопею), сегодняшний Неаполь. Младшая же дочка появилась на свет в «цветущем» городе — Флоренции, и в честь него получила свое имя.

Вопреки бытовавшей тогда традиции, а распространенная в Англии первой половины XIX века система обучения девочек из благородных семей была, мягко говоря, очень ограниченной, Флоренс с сестрой получили хорошее домашнее образование. Флоренс выучила несколько иностранных языков, в том числе два древних — латынь и древнегреческий, знала математику, terra incognita для большинства английских леди тех лет, философию, историю, хорошо изъяснялась устно и письменно. Когда пришло время, девушек стали вывозить в общество — сезоны они проводили в Лондоне, где кружились на балах, веселились на званых ужинах, вели интеллектуальные беседы в салонах и не пропускали ни одной театральной премьеры. Было и двухлетнее путешествие по Европе, куда любящие родители повезли своих дочек, чтобы расширить их кругозор. Словом, у Флоренс была такая юность, мечтать о которой могла бы любая ее сверстница. И все же со временем близкие стали замечать, что с младшей мисс Найтингейл творится что-то неладное.

Все началось в 1837 году, когда, как потом говорила сама Флоренс, она услышала глас Божий, призвавший ее на свою службу. Впечатлительная и очень религиозная девушка была поражена — она готова была последовать этому призыву, только вот в чем именно должно заключаться ее служение, понять не могла. Чтобы осознать свое призвание, мисс Найтингейл понадобилось несколько лет (стоит отметить, что потом Флоренс еще не раз слышала Призывы). Что же подтолкнуло ее к решению стать медицинской сестрой и посвятить себя уходу за больными? Наверное, несколько факторов: и давно замеченная за собой склонность выхаживать больных, и впечатления, полученные во время многочисленных благотворительных визитов в работные дома и больницы для бедняков, в которых само пребывание там пациентов могло свести их в могилу. Так или иначе, но в середине 40-х Флоренс вдруг заявила родителям, что хотела бы посвятить свою жизнь благотворительной деятельности и как сестры милосердия в католических странах работать в больницах.

Миссис и мистер Найтингейл пришли в ужас — где это видано, чтобы девушка из хорошей семьи стала сиделкой в госпитале, ведь все знают, что больница — место не для леди! Что верно то верно — как говорят британские историки, в то время сиделками в английских больницах становились женщины не самого высокого пошиба, и о поведении, моральных и профессиональных качествах этих дам ходило немало и анекдотов, и страшных историй. О своей благородной мечте Флоренс пришлось на время забыть, но, не оставляя ее, она начала заниматься самообразованием, изучая литературу по медицине, госпитальному делу и санитарии, штудируя бюллетени медицинских комиссий и санитарных властей и отчеты обществ сестер милосердия. Тайком от семьи она посещала лондонские больницы и, во время путешествий, европейские госпитали и благотворительные общества.

Родители же тем временем надеялись, что младшая дочь одумается и займется более перспективным делом — поиском достойного спутника жизни. Надежде не суждено было сбыться, Флоренс так и не вышла замуж, потому что после долгих раздумий и колебаний пришла к выводу, что брак, заключенный с человеком из ее общества, станет помехой в исполнении предназначенной ей миссии. Между тем блестящих кандидатов, желающих жениться на этой очень миловидной интеллектуалке, было много. Например, известный английский поэт, политик и меценат Ричард Монктон Милнз добивался ее руки в течение семи лет. В 1857 году к 37-летней Флоренс посватался еще один титулованный политик — сэр Гари Верни. Отказав и этому поклоннику, мисс Найтингейл познакомила его со своей еще незамужней старшей сестрой, и в том же году Парфенопа стала леди Верни.

В 1847 году Флоренс встретилась с человеком, которому суждено было сыграть большую роль в ее судьбе — Сиднеем Гербертом. В жилах этого многообещающего государственного деятеля текла аристократическая кровь — британская и русская. Отцом его был Георг Август Герберт, 11-й граф Пембрук и восьмой граф Монтгомери, женившийся вторым браком на Екатерине Семеновне Воронцовой, дочери российского посла в Соединенном королевстве Семена Романовича Воронцова.

Сидней Герберт стал одним из ближайших друзей и единомышленником Флоренс Найтингейл, и одним их тех немногих ее светских знакомых того времени, кто не воспринял ее желание стать сестрой милосердия как эксцентричное чудачество. Позже жаждущие сенсаций потомки заподозрят в Найтингейл и Герберте романтические чувства друг к другу. Документальных подтверждений этому, конечно же, не существует, но вряд ли можно допустить, что оба позволили бы своей симпатии зайти слишком далеко, тем более что в момент знакомства с Флоренс баронет совершал свадебное путешествие по Италии.

В 1851 году, наконец, случилось чудо: преодолев сопротивление родителей, Флоренс отправилась в Германию, ставшую во второй четверти ХIХ века центром развития протестантских обществ сестер милосердия. Путь ее лежал в городок Кайзерсверт, где в 1836 году пастор Теодор Флиднер основал Рейнско-Вестфальское общество сестер милосердия. По сути, его община представляла собой попытку возрождения института диаконис, существовавшего в древней христианской церкви (диаконисы, помимо исполнения многих других обязанностей, занимались посещением больных и уходом за ними). В довольно большое благотворительное учреждение Флиднера входили и школа для обучения женщин уходу за больными, и госпиталь. Стажировка мисс Найтингейл длилась всего несколько месяцев, в течение которых она сформировала основные идеи своей будущей системы ухода за больными. Затем Флоренс поехала в Париж, где недолго работала в конгрегации Дочерей милосердия.

В 1853 году Флоренс предложили занять на волонтерских началах должность главной смотрительницы небольшой частной больницы для дворянок на Харли-стрит. Домашние, уже смирившиеся с причудами упрямицы, отпустили ее в Лондон без возражений. Отец назначил Флоренс приличную годовую ренту, а мать, поняв наконец, птица какого полета ее младшая дочь, по свидетельству одного из биографов мисс Найтингейл, стала сквозь слезы жаловаться друзьям, сравнивая свою семью с персонажами известной сказки Андерсена — мол, мы как утки, высидевшие дикого лебедя.

Женщины на поле боя

 

В 1853 году, после почти 40-летнего мирного перерыва крупнейшие европейские державы — Российская империя с одной стороны и коалиция Великобритании, Франции, Османской империи и Сардинского королевства с другой — вновь сошлись в большой войне, той, что позже получила название Крымской или Восточной. Это событие не только вывело Флоренс Найтингейл на международную арену и принесло ей всемирную известность, но и стало отправной точкой для коренной реорганизации сестринского дела, вклад в которую наравне с ней внесли и другие решительные женщины.

Мы неоднократно читали в учебниках, что при обеспечении деятельности российских армейских частей, участвовавших в той войне, нередко допускались и халатность, и злоупотребления. Насколько они были велики — вопрос, требующий отдельного обсуждения. Впрочем, если посмотреть, как обстояли дела в войсках коалиции, можно убедиться, что и там все было далеко не идеально. О беспорядках в собственной армии английское общество узнало вскоре после ее вторжения в Крым. Не успели еще отгреметь торжественные аплодисменты, приветствующие победу войск союзников в первой крупной битве Крымской войны — сражении на Альме (сентябрь 1854 года), положившей начало осаде Севастополя, как в Лондон просочилась информация о катастрофическом состоянии медицинского обеспечения английских полевых госпиталей в Турции. День за днем пресса, еще вчера бурно приветствовавшая участие британских войск в этой кампании, сообщала все новые и новые ужасающие подробности: в лазаретах катастрофически не хватает лекарств, перевязочных средств и продуктов, за ранеными солдатами и офицерами некому ухаживать, а военные чины, ответственные за порядок в частях, бездействуют. Британские подданные, значительная часть которых (не политики — те прекрасно знали, зачем им это нужно) вообще не понимала, ради чего Соединенное королевство ввязалось в эту военную кампанию, заволновались, а правительство было вынуждено принимать меры.

К тому времени пост военного секретаря — должностного лица, отвечающего за организацию и снабжение армии, но не за военную политику, занимал Сидней Герберт (он уже был военным секретарем в 1845 году, второй раз стал им в 1852-ом, а третий в 1859-ом), который и обратился за помощью к Флоренс Натингейл. Решено было отправить в помощь военным врачам группу медсестер, сформировала и возглавила которую мисс Найтингейл. В ее «отряд» вошло 38 женщин — членов общества сестер милосердия Венсана де Поля, протестантских диаконис и сотрудниц больниц. Для поддержки деятельности отряда был сформирован фонд, кроме того, его финансировали частные лица и сама Флоренс Найтингейл.

4 ноября группа прибыла в Турцию — в английский госпиталь, расположенный в городе Скутари. То, что увидели сестры, превзошло все их тревожные ожидания. Лазарет был переполнен — ранеными были заняты и палаты и коридоры, медикаментов почти не было, а те, что все-таки доставлялись в госпиталь, приходили с огромным опозданием из-за бюрократических проволочек, везде царила антисанитария, раненые умирали и от неоказания медицинской помощи, и от инфекционных болезней — тифа, холеры, дизентерии, а по холлу больницы неспешно прогуливались крысы. Вдобавок ко всему госпитальные власти восприняли мисс Найтингел в штыки и наотрез отказались подпускать ее с подчиненными к больным, Флоренс только удалось убедить их разрешить ее команде заняться уборкой в лазарете. Впрочем, на следующий день позиция армейский властей смягчилась — 5 ноября произошло сражение под Инкерманом, и в госпиталь стали прибывать новые раненые, и не справляющиеся с их потоком врачи были вынуждены призвать на помощь женщин.

Как известно, во время Крымской войны Флоренс Найтингейл получила поэтическое прозвище Леди с лампой — за то, что каждую ночь с небольшим светильником в руке обходила палаты и смотрела, все ли в порядке с больными. Благодаря этому красивому эпитету и сложился довольно обманчивый стереотип восприятия мисс Найтингейл в массовом сознании как особы чрезвычайно кроткой. Этот стереотип полностью опровергает другое прозвище англичанки, которым тогда же наградили ее и раненые и медработники — Леди-начальник. Решительной и не боявшейся трудностей Флоренс Найтингейл удалось навести порядок в полевых госпиталях английской армии в Турции, а их в ее ведении было восемь. Она отмыла и дезинфицировала помещения, устроила прачечные, снабжающие больных чистым бельем, открыла дополнительные кухни, минуя коррумпированных официальных поставщиков, наладила дополнительные поставки в госпиталь всего необходимого (лекарств, перевязочных средств, медицинского оборудования, продуктов питания, одежды, гигиенических принадлежностей и многого другого). Она сделала более профессиональным сестринский уход за больными, ведь, если сказать по правде, в начале войны ее подчиненные имели небольшой медицинский опыт. Наладила разъяснительную работу по профилактике инфекционных заболеваний среди солдат и офицеров.

И все те годы, что Флоренс Найтингейл провела на Крымской войне, а она вернулась домой только летом 1856-го, спустя несколько месяцев после ее окончания, ей приходилось преодолевать всевозможные препятствия. В первую очередь — противодействие местных военных чиновников, которые никак не хотели принимать эту дамочку: мол, где это видано, что женщина отправилась на войну и стала наводить в армейской жизни свои порядки. Господ этих, кстати, Флоренс хлестко отрекомендовала в одном из своих писем на родину фразой, под которой и сегодня в иных обстоятельствах подпишутся многие дамы-организаторы: «Это не джентльмены, их заботит только одно — как бы не взять на себя ответственность». Не все было ладно и в ее «отряде»: некоторые сестры были отправлены домой за аморальное проведение, некоторые — за некомпетентность, то и дело возникали конфликты между католическими сестрами милосердия и протестантскими диакониссами.

Умница

 

О деятельности Флоренс Найтингейл во время Крымской войны очень хорошо знали в Великобритании, где она немедленно была провозглашена национальной героиней, а вскоре о ней заговорили в других странах. Спустя несколько десятилетий, когда сестринское движение вышло на качественно новый уровень и распространилось по всему миру, «виновницей» этого в западных странах провозгласили мисс Найтингейл. Впрочем, в Российской империи с этим были не согласны, и первенство отдавалось яркой и необычной женщине, чье имя после Октябрьской революции было незаслуженно предано забвению, — великой княгине Елене Павловне, супруге великого князя Михаила Павловича, младшего сына Павла I, брата императоров Александра I и Николая I. Организованная великой княгиней в самом начале Крымской войны Крестовоздвиженская община сестер милосердия была первой в мире специализированной общиной сестер милосердия, занимавшейся оказанием помощи раненым на поле боя.

Юная принцесса Фредерика Шарлотта Мария Вюртембергская приехала в Россию осенью 1823 года. Миниатюрная златокудрая красавица сразу же очаровала всех своих будущих родственников, кроме одного человека — того, кто был сужден ей мужья. Великий князь Михаил Павлович женился скрепя сердце, подчиняясь воле семьи и особенно решению своей матушки, выбравшей ему невесту, вдовствующей императрицы Марии Федоровны, а втайне продолжал грезить о своей потерянной любви — фрейлине Прасковье Александровне Хилковой. Но так или иначе свадьба состоялась — в декабре того же года девушка приняла православие с именем Елена Павловна, а на следующий день была обвенчана с великим князем.

«Только бы ее не испортили!» — восклицала в одном из писем вскоре после знакомства с ней императрица Елизавета Алексеевна. Даже она, всегда очень критично настроенная в отношении большинства членов семьи своего супруга — императора Александра I, сделала исключение для этой доброй, скромной, рассудительной и образованной принцессы, той, что еще в Германии полюбила свою будущую родину и выучила русский язык, да так хорошо, что смогла прочитать в подлиннике «Историю государства Российского» Карамзина, а при первом знакомстве с автором стала обсуждать с ним этот труд. Ее не испортили — у Елены Павловны, помимо многих других достоинств, был сильный характер и недюжинный ум. В России она продолжила свое обучение, интересуясь и литературой, и музыкой, и историей, и статистикой, и математикой, и экономикой, и агрономией, и этнографией, и естественными науками. Позже император Николай I стал называть ее «ученым нашего семейства» и «умом нашей семьи». Она покровительствовала художникам, писателям, музыкантам, очень много сил отдала благотворительности. Даже со строптивым супругом не менее своенравной, чем он, Елене Павловне удалось наладить отношения, и со временем их совместная жизнь вошла в более-менее нормальное русло. У великокняжеской четы родилось пять дочерей, четверых из которых супруги похоронили, причем две великие княжны — Мария и Елизавета умерли уже взрослыми девушками. А в 1849 году Елена Павловна похоронила супруга и после этого навсегда облачилась в траур.

После смерти супруга княгиня стала центром интеллектуального кружка, ее неформальные «четверги» посещали как ведущие ученые, общественные деятели и люди искусства того времени, так и члены императорской фамилии. Именно здесь задолго до отмены крепостного права стала обсуждаться крестьянская реформа. А после известного манифеста 1861 года страстно отстаивавшую идею освобождения крестьян Елену Павловну начали звать при дворе Princesse la Liberte — Княгиня-Свобода.

Княгиня очень интересовалась медициной и покровительствовала медицинским учреждениям. Ей императрица Мария Федоровна завещала опекать свои Повивальный институт (здесь ею была организована первая в стране школа «сельских повивальных бабок») и Мариинскую больницу. В 1846 году в память об умерших дочерях Елена Павловна основала в столице детскую Елизаветинскую клиническую больницу, ставшую первым институтом для обучения педиатров. Как патронесса Максимилиановской лечебницы в Санкт-Петербурге, княгиня открыла в ней стационар для бесплатного лечения раненых офицеров, здесь же впервые в России был организован прием пациентов врачами-специалистами. По инициативе Елены Павловны в Санкт-Петербурге для повышения квалификации врачей был организован Клинический институт. Сама великая княгиня до открытия института не дожила, дело матери довела до конца ее единственная оставшаяся в живых дочь Екатерина.

Героини

 

К идее создания Крестовоздвиженской общины сестер милосердия Елена Павловна пришла благодаря нашему великому хирургу Николаю Ивановичу Пирогову. Они познакомились в 1848 году при обстоятельствах, очень ярко характеризующих великую княгиню. Пирогов, вернувшийся из действующей армии на Кавказе, где работал врачом, пошел на прием к тогдашнему военному министру Александру Ивановичу Чернышеву, а тот, вместо того чтобы слушать о разработанных хирургом операционных методах, отчитал его как мальчишку за нарушение формы одежды. Вылетел от министра Пирогов в состоянии близком к истерике, решив немедленно бросить службу в России и эмигрировать. Каким-то образом об этом инциденте узнала Елена Павловна. Тут же пригласив военного хирурга к себе во дворец, она дала ему выплеснуть обиду и гнев, а потом успокоила, утешила и очаровала умными вопросами так, что Николай Иванович и думать забыл об эмиграции. Спустя несколько лет Пирогов, стремившийся попасть на Крымскую войну, но получавший только отказы, обратился к великой княгине с просьбой выхлопотать ему разрешение отправиться на фронт. Елена Павловна выполнила его просьбу и спросила при встрече: «А чем бы я могла помочь нашим воинам?» В ответ Пирогов рассказал ей о необычном для России опыте — работе в Мариинской больнице «сердобольных вдов» из санкт-петербургского Вдовьего дома* — и предложил организовать отряд сестер милосердия для работы в суровых условиях полевых госпиталей.

Торжественное открытие Крестовоздвиженской общины сестер милосердия состоялось 5 ноября 1854 года, а 6 ноября первые 32 сестры милосердия общины, прошедшие до этого краткий медицинский курс, вместе с группой врачей выехали на фронт. За ними последовали другие. Как подсчитали исследователи, всего в Крымской войне участвовало более 250 русских сестер милосердия. Непосредственным руководителем общины был Пирогов, позже неоднократно говоривший, что гордится тем, что работал с этими героическими женщинами. В военно-медицинской иерархии наши сестры заняли особое положение — они подчинялись только врачам и контролировали деятельность госпитальных служащих, выявив и разоблачив, кстати, немало коррупционных случаев.

Условия, в которых российские сестры выполняли свои служебные обязанности, были значительно хуже, чем те, с которыми столкнулись англичанки. Были и нескончаемый поток раненых, и многочасовые операции, и бессонные ночи, и работа на поле боя, с которого наши сестры — аристократки, помещицы, офицерские и чиновничьи дочери и вдовы, представительницы купеческого сословия — выносили на себе раненых, и инфекционные болезни, которыми переболели большинство сестер. Российский сестринский корпус работал в 11 городах, местом, навсегда прославившим их героизм, стал осажденный Севастополь. Туда отправилось 120 сестер, домой вернулись не все — 17 женщин погибли, две умерли от инфекционных болезней.

Николай Иванович Пирогов всю жизнь возмущался, что заслугу в организации сестринского движения в новом виде весь мир признает за Флоренс Найтингейл, а не за Еленой Павловной, выступившей с этой инициативой, создавшей Крестовоздвиженскую общину, взявшую на себя и ее финансирование и обеспечение необходимыми медикаментами и продуктами. Он считал, что англичане, узнав о российском опыте, решили его позаимствовать, и мисс Найтингейл со своей командой появилась на Крымской войне значительно позже, чем российские сестры. Это не так: английские сестры приехали в Скутари на несколько месяцев раньше сестер Крестовоздвиженской общины. А инициативы эти в двух враждующих лагерях возникли, как часто бывает, одновременно и независимо друг от друга, просто потому, что пришло для них время. Но первыми на полях Крымской войны, весной 1854 года, действительно появились русские сестры — члены московской Никольской общины, созданной в 1848 году по инициативе знаменитого доктора Федора Петровича Газа и княгини Софьи Степановны Щербатовой. А в сентябре того же года в Крыму стала работать 15-летняя девушка по имени Даша, настоящую фамилию которой мы узнали совсем недавно — Михайлова, легендой же она стала под прозвищем, которое дала ей народная молва — Севастопольская. Историки до сих пор спорят, что привело эту юную героиню, потерявшую отца-моряка при Синопском сражении, на поле брани — может быть, она сразу решила оказывать помощь раненым и больным защитникам Севастополя, а может быть, хотела сначала подработать маркитанткой, но быстро бросила это занятие, оборудовав в своей тележке походный перевязочный пункт и потратив на пациентов все свои нехитрые пожитки.

После окончания войны Крестовоздвиженская община продолжила свою работу, возглавила ее прославленная сестра милосердия Екатерина Михайловна Бакунина, приходившаяся, кстати, кузиной знаменитому анархисту. Ей, героине Крымской войны, последней из сестер милосердия покинувшей оставленный нашими войсками Севастополь, в будущем предстояло еще раз отличиться на поле брани — в Русско-турецкой войне — и стать одним из известнейших организаторов госпитального дела в стране.

В 1863 году по инициативе швейцарского предпринимателя и общественного деятеля Анри Дюнана было создано Международное общество Красный Крест, через год 16 государств мира подписали первую Женевскую конвенцию — международное соглашение для облегчения участи раненых и больных воинов во время войны. Анри Дюнан позже признавал, что на создание Красного Креста его вдохновили деятельность Флоренс Найтингейл и работа российских сестер милосердия во время Крымской войны.

Возвращение

 

В Великобритании мисс Найтингейл ждали признание и почести. Но она, как свидетельствует один из ее биографов, отказавшись от привилегий, заметила, что лучшей наградой для нее было бы создание специальной комиссии по реформированию медицинского обслуживания в армии. Такая комиссия была создана спустя год, и мисс Найтингейл, которая не могла входить в этот орган официально, все же принимала активное участие в его работе, подготавливая отчеты и докладные записки о своей деятельности. Здесь-то и пригодились математические способности леди — свои выводы и предложения она иллюстрировала тогда еще мало распространенными статистическими выкладками, попутно внеся многие инновационные разработки в только зарождавшуюся в те годы социальную статистику. В 1859 году военным секретарем вновь стал Сидней Герберт, вместе с ним мисс Найтингейл удалось серьезно изменить медицинское обслуживание армии: переоборудовать казармы и госпиталя, обратив особое внимание на системы вентиляции, канализации и водоснабжения, ввести профессиональные требования к медицинским служащим, обязать лазареты заниматься статистической обработкой информации. Совместная работа мисс Найтингейл и Сиднея Герберта длилась недолго — он умер в 1861 году, что стало для Флоренс серьезным потрясением.

К этому времени Флоренс сформировала свою знаменитую систему ухода за больными, основные тезисы которой были изложены в двух ее книгах — снабженных большим количеством статистической информации «Заметках о факторах, влияющих на здоровье, эффективность и управление госпиталями британской армии» (1858 год) и «Заметках о госпитальном уходе: каков он есть и каким не должен быть» (1860 год), долгое время бывшими бестселлерами во многих странах мира.

Как считала Флоренс, болезнь — это дело серьезное, выздоровление пациента зависит не только от физиологических факторов, но и психического и духовного состояния больного. Задача того, кто ухаживает за больным, — создать все условия, чтобы помочь ему выздороветь. Помещение нужно проветривать и тщательно следить за его санитарной обработкой, в палате обязательно должен быть солнечный свет, питаться больной должен по точному расписанию. Сиделка не должна докучать больному, но в то же время нужно уметь как-то разнообразить его время. Мнение о том, что все женщины прирожденные сиделки — ошибочно, часто всевозможные матушки, бабушки и тетушки, следящие за пациентами, наносят им больший вред, чем нерадивые врачи. И вообще к уходу за больными должно быть призвание, если его нет — лучше заняться чем-то другим.

В 1860 году на средства созданного в помощь деятельности мисс Найтингейл фонда, а также на собственные деньги Флоренс основала при лондонском госпитале Сент-Томас первую в мире школу профессиональных медсестер — Nightingale Training School. Учениц поначалу было мало — мисс Найтингейл так и не удалось полностью побороть невысокое мнение англичан о профессии медсестры, но потом учениц стало больше. Ученицы, жившие в школе на полном пансионе, отбирались очень строго, практику они проходили в больнице, а педагоги следили не только за успеваемостью, но и строго контролировали дисциплину и поведение своих подопечных. После окончания училища девушка должна была три года проработать в своей alma mater.

Мисс Найтингейл очень хотела сама возглавить свою школу, но личные обстоятельства не позволили ей заняться оперативным управлением этого учебного учреждения. Флоренс никогда не отличалась крепким здоровьем, к тому же, как все эмоциональные и восприимчивые дамы, была подвержена частым депрессиям. После возвращения с Крымской войны, где Найтингейл перенесла тяжелую лихорадку, ее силы были окончательно подорваны. Со временем она почти полностью затворилась дома, иногда месяцами была прикована к постели или инвалидному креслу. Чем же все-таки болела мисс Найтингейл — загадка, которую до сих пор не могут разгадать ее биографы. Относительно недавно появилась теория, что во время Крымской войны Флоренс перенесла бруцеллез, последствия которого сказывались всю ее оставшуюся долгую жизнь, и в конце концов приковали ее к постели. Другие считают, что заболевание было вызвано чрезвычайно восприимчивой психикой. Люди менее добрые и более циничные полагают, что мисс Найтингейл сама себе выдумала это заболевание — мол, ей, всегда тяготившейся многочисленными светскими обязанностями, так было проще: заболев, она больше не наносила визитов, не посещала не интересные ей мероприятия и по собственному усмотрению выбирала, кого принять в своем доме.

Болезнь, впрочем, нисколько не снизила работоспособность Флоренс. Она продолжала реорганизацию военных лазаретов в Великобритании, во второй половине 60-х она со всем своим пылом приступила к реформе медицинского обслуживания в лондонских работных домах, тогда же активно занималась санитарной реформой британских войск в Индии. Ни разу не побывав в этой стране, мисс Найтингейл, тем не менее, располагала обширными сведениями о медицинском обеспечении английских солдат там — их она получала из отчетов работавшей в Индии правительственной комиссии. В итоге вышла еще одна книга Найтингейл — «Как люди могут жить и не умирать в Индии». Во время гражданской войны в США северяне, опираясь на консультации Флоренс, организовали собственную службу ухода за ранеными. С началом Франко-прусской войны Найтингейл позвали в консультанты оба воющих лагеря.

Флоренс Найтингейл — первая британская подданная, удостоенной ордена «За заслуги». Ей было суждено прожить долгую жизнь — она умерла возрасте 90 лет 13 августа 1910 года. Спустя два года Лига международного Красного Креста (современное название –Международная федерация обществ Красного Креста и Красного Полумесяца) учредила медаль имени Флоренс Найтингейл — высшую награду для всех медицинских сестер мира.