Владимир ПЕТРОВ: нельзя останавливаться, нужно все время идти вперед!

Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ Фото | Наталья ПУСТЫННИКОВА

ООО «Хартманн» — работающая в России и других странах СНГ дочерняя компания немецкого концерна Hartmann, специализирующегося на поставках технологического оборудования для животноводческих комплексов. Генеральный директор компании Владимир Петров долгие годы работал на руководящих должностях в птицепроме. Он убежден, что развитие отечественного сельского хозяйства и успешная интеграция его в мировой рынок тесно связаны с техническим перевооружением агропредприятий, их модернизацией. И развитием регионов.

— Владимир Сергеевич, как нам (перефразируя Ленина) реорганизовать сельское хозяйство, модернизировать его, сделать эффективным на основе нового оборудования, в том числе оборудования Hartmann? И реальная ли это задача?

 

— Безусловно, это задача реальная — но при целенаправленной государственной политике развития АПК. Политика такая сегодня есть, она становится более системной и целенаправленной по мере развертывания госпрограммы «Развитие АПК», сменившей одноименный приоритетный национальный проект.

Интерес бизнеса, инвесторов к российскому сельскому хозяйству огромен, как и интерес поставщиков оборудования — в частности, интерес немецкой инжиниринговой и машиностроительной корпорации Hartmann, специализирующейся на рынке технологического оборудования животноводства постсоветских стран. Это ведь уникальный регион мира — со всеми традициями ведения сельского хозяйства, специфическими требованиями и климатическими особенностями!

В Германии никому не придет в голову делать сельскохозяйственное оборудование, обеспечивающее ведение животноводства при температуре от +40 до –40 градусов. Такое там немыслимо: колебания температур в центральной Европе — от +30 до –5. Когда прошлой зимой в Германии доходило до –15, это была настоящая национальная катастрофа! А для нашей Сибири, которая является одним из ключевых животноводческих регионов страны, –15 — это вообще не мороз.

На рынке технологического оборудования для животноводства компания Hartmann работает около 15 лет. И сегодня она делит первое место по поставке оборудования этого типа на российский рынок еще с одной западной компанией. Такие же лидерские позиции мы занимаем на рынке сельскохозяйственного оборудования Казахстана и Белоруссии. А в самой Германии компания сегодня стала крупным инжиниринговым центром по поставке и проектированию сельскохозяйственного оборудования.

Это удивительная история успеха, потому что начиналась компания как небольшая инжиниринговая и дистрибьюторская фирма «нашего» немца — выходца из СССР, выпускника Челябинского института, в прошлом инженера ряда советских машиностроительных предприятий Михаила Хартмана (по-немецки Michael Hartmann). Фирма занималась разными направлениями животноводческого машиностроения, преимущественно как поставщик в интересах заказчика оборудования ведущих европейских производителей. Потом стали разрабатывать собственное оборудование, и сегодня в поставках концерна Hartmann доминирует собственная продукция.

Мы занимались самими разными отраслями животноводства. Но когда в рамках российского приоритетного национального проекта «Развитие АПК» были выделены подпрограммы по птицеводству и свиноводству, сконцентрировались на оборудовании для этих двух направлений.

Сегодня в нашей производственной программе примерно 75% составляет производство и поставка птицеводческого оборудования, приблизительно 23% — производство и поставка свиноводческого оборудования. И пока примерно 2% приходится на оборудование для мясо-молочного животноводства — его мы намерены сделать третьим ключевым направлением в ближайшие годы, по мере развития мясо-молочного животноводства в России и других странах СНГ.

— А пока главный акцент на птицеводстве и свиноводстве?

 

— Да. Как вы знаете, птицеводство — привычное для нашего сельского хозяйства направление. Свиноводство было меньше распространено в советский период. Постепенно и свиноводческое направление стало одним из привлекательных секторов российского аграрного бизнеса.

В советском птицеводстве было распространено клеточное выращивание бройлеров. Этой технологией хорошо владеют в российских хозяйствах, а также в казахстанских и белорусских.

И несмотря на то что в последние годы распространялась технология напольного содержания птицы, клеточная остается наиболее популярной и наиболее обоснованной нашими климатическими условиями.

Компания Hartmann сконцентрировала усилия на разработке собственной клетки. И сегодня это главный продукт нашей корпорации: 60% от оборота приходится на клетку для выращивания бройлеров. Одновременно мы занимаемся и всеми другими элементами технологической цепочки мясного птицеводства: от клетки и инкубатора до цеха убоя, от выращивания основного и ремонтного молодняка до глубокой переработки — производства конечной пищевой продукции из мяса птицы.

Hartmann поставляет оборудование полного цикла — для птицефабрик мясного направления целиком! Это уникальное предложение на рынке: больше нет предприятий, которые поставляют весь комплекс технологического оборудования, в том числе и собственной разработки. Обычно одни производители занимаются инкубаторами, другие — цехами убоя, третьи — переработкой… И комплектовать это оборудование приходится уже самому покупателю. Мы же избавили его от этой головной боли: предлагаем нашим партнерам готовое комплексное решение.

У Hartmann целая линейка концептов по выращиванию и вентиляции с учетом климатических условий российских регионов: для Центральной России, Урала, Сибири и районов Крайнего Севера, для Нечерноземья и Северо-Запада… Например, для Черноземной зоны и Юга страны, где часто очень высокие температуры летом и довольно тепло зимой, нужно делать акцент на охлаждении помещений для содержания птицы. Отдельно разрабатывается оборудование для Хабаровского и Приморского краев, где низких температур не бывает, но зато очень высокая влажность. Такого районирования не делает ни один поставщик, кроме нас.

— А каковы основные категории покупателей оборудования Hartmann?

 

— Мы начинали в Уральском регионе — в Челябинской, Свердловской областях, а также на юге Тюменской области, где, собственно, и сконцентрировано сельскохозяйственное производство этого региона. И сегодня большинство наших партнеров работает именно там.

Активно сотрудничаем с регионами Приволжского федерального округа, наиболее интенсивно с Татарстаном и Башкортостаном… Работаем также в ЦФО — в Ивановской, Калужской, Тульской, Белгородской, Московской областях; на Юге страны — в Краснодарском, Ставропольском краях…

— Насколько ваше оборудование способствует компаниям в выходе на мировой рынок?

 

— Мы стали партнерами многих компаний, которые видят себя глобальными производителями, поставщиками продукции на рынки ближайших стран.

Приведу в качестве примера корпорацию «Мираторг». Она планирует поставлять свиноводческую и птицеводческую продукцию на внешние рынки — для начала на рынки граничащих с Россией стран Евросоюза, бывших наших республик Латвии, Литвы и Эстонии, потому что современное оборудование позволяет выпускать продукцию, отвечающую всем стандартам Евросоюза.

— Они готовятся работать в условиях ВТО…

 

— Совершенно верно. Ведь рано или поздно и мы окажемся в ВТО.

— А готовы ли к ВТО российские требования по качеству продукции?

 

— Как профессиональный менеджер в области птицеводства, я могу вам ответственно заявить: отечественные санитарные требования жестче, гораздо жестче, чем европейские. Даже несмотря на то что в последние годы не все из них выполняются отдельными, не слишком ответственными предприятиями, «запас прочности» этих требований очень большой.

Именно поэтому мы практически не пострадали от птичьего гриппа, который поразил Нидерланды, Венгрию и некоторые другие европейские страны. Так что проблема нашей интеграции в мировой рынок продовольствия — это в первую очередь современное оборудование, менеджмент и маркетинг. К российскому качеству претензий нет и быть не может.

Оно как раз является нашим весомым конкурентным преимуществом на мировом рынке, и, подтянув остальные направления, которые я назвал, наши животноводческие концерны вполне в состоянии успешно конкурировать со своей продукцией за рубежом. Поставка современного оборудования, модернизация производства как раз делают такую конкуренцию возможной.

— Вы, насколько мы знаем, достаточно долго работали в птицеводческой отрасли…

 

— Да, в Hartmann я последние три года. До этого 15 лет трудился в птицеводческом производстве.

Начинал на Тюменской птицефабрике: прошел путь от рядового инженера до технического директора. Потом работал на «Ивановском бройлере» директором по производству; затем возглавлял строительство племрепродуктора второго порядка в Белгородской области — уже в качестве генерального директора предприятия.

— Каковы, на ваш взгляд, наиболее актуальные проблемы развития птицеводческой отрасли России?

 

— Прежде всего, катастрофическая ситуация в племенной сфере. В СССР были племпредприятия практически в каждом регионе, создававшие районированные породы. Достаточно вспомнить такие знаменитые предприятия, как «Смена», «Еткуль», Омская опытная станция. Сегодня работает только племзавод «Смена», но и он испытывает большие трудности…

Наблюдается острый дефицит племрепродукторов — особенно племрепродукторов первого порядка. Один из немногих таких племрепродукторов находится в Ленинградской области и принадлежит фирме «Хаббард». Еще один создан в корпорации «Приосколье». И это практически все — в России больше никто не занимается созданием племенного материала.

Насколько я знаю, компания «Росс» строит племрепродуктор первого порядка в Тульской области. Сегодня этот проект имеет большие перспективы благодаря поддержке нового губернатора Владимира Груздева.

Репродукторов второго порядка больше, в том числе белгородский, в создании которого я участвовал.

— А в чем разница между репродукторами первого и второго порядка?

 

– Репродуктор первого порядка — для создания породы птицы: он производит племенное яйцо. Репродуктор второго порядка — для массового разведения и распространения полученной породы…

Сегодня наша страна находится почти в абсолютной зависимости от европейского племенного материала. Около 500 млн штук инкубационного яйца мы закупаем в Европе и Америке, а это 25% всего его производства!

Случись что — например, массовое заболевание птицы на европейском рынке или торговый конфликт с Евросоюзом — что мы будем делать?!..

– Получается, собственные репродукторы — важный фактор продовольственной безопасности?

 

— Совершенно верно. Поэтому создание племрепродукторов первого и второго порядка должно стать государственной задачей. Не могу сказать, что государство не обращает на это внимания: создаются специальные льготы для производителей племенного материала. Но, на мой взгляд, требуются более активные действия.

— Для бизнеса эта тема оказывается не слишком интересной?

 

— Она интересна, но при наличии определенных гарантий со стороны государства.

Дело в том, что окупаемость племрепродуктора первого порядка — десять лет, племрепродуктора второго порядка уже вдвое меньше… Пока это, по меркам достаточно молодой российской рыночной экономики, слишком долго.

Окупаемость в производстве конечной птицеводческой продукции, как вы знаете, всего два-три года. Положительно влияют и меры в рамках приоритетного национального проекта «Развитие АПК»: субсидирование процентной ставки по кредитам, отмена импортной пошлины на оборудование, которое не производится в России.

В силу этих факторов птицеводство стало одной из самых быстрорастущих отраслей народного хозяйства.

— Приметой сегодняшнего дня становится концентрация производства и капитала в АПК, создание гигантских холдингов…

 

— Совершенно верно. В отрасли все больше доминируют не просто крупные, а очень крупные корпорации.

— Хорошо ли это?

 

— Региональные рынки должны быть защищены от монополизма, необходим баланс между крупным, средним и малым бизнесом в АПК, прежде всего за счет выравнивания экономических условий.

Собственная ниша на рынке продовольствия у малых и средних предприятий есть. В большинстве регионов сегодня появляются производители мяса птицы и другой продукции, например мясо-молочной. Скажем, во Владимире действует небольшая птицефабрика на 40 т в день — ее продукцию успешно поглощает Владимирский городской рынок. Это небольшой, но прибыльный бизнес.

Множество производственных предприятий возникает при небольших региональных торговых сетях. Они создаются обычно местными производителями сельхозпродукции как узкопрофильные, а затем расширяются, по мере открытия новых производственных направлений.

Одно дело — «Черкизово», «Приосколье», «Белая птица», «Челны-Бройлер» и другие гиганты, крупное индустриальное производство, а другое — свои, родные производители… К тому же малый и средний птицеводческий бизнес — это рабочие места в регионах, налоги, которые идут на развитие муниципалитетов и субъектов Федерации, а не стекаются в две столицы.

Помимо жесткой экспансии гигантов, развитию малого и среднего бизнеса мешает неравенство экономических условий. Я сказал, что в последние годы было модернизировано 60% птицефабрик, но 40% не прошли модернизацию — это как раз малый и средний бизнес.

Получилась вот какая ситуация. Крупные птицеводческие предприятия используют налоговый режим, включающий НДС, и потому им возмещается таможенный НДС. А небольшие предприятия работают на едином сельхозналоге 6% — следовательно, вынуждены платить за оборудование 18% НДС. Это делает модернизацию невыгодной для них.

Сегодня им не купить оборудование, если с кем-то не скооперироваться. Помочь могут лизинговые компании. «Росагролизинг» активно работает в этом направлении. Но пока еще в стране нет таких масштабов лизинговых программ, чтобы охватить массовый малый сельскохозяйственный бизнес.

— Каков выход?

 

— Его уже обозначил председатель Правительства России Владимир Владимирович Путин. Он огласил решение Правительства РФ: с апреля 2010 года оборудования для инкубаторов не облагается таможенным НДС. Это решение, на мой взгляд, нужно распространить на все птицеводческое оборудование.

Очень важно выработать меры поддержки для начинающих предпринимателей: сделать налоговые послабления на тот период, пока компания не встанет на ноги.

— Вы представляете компанию, специализирующуюся на нашем рынке, но производящую оборудование в Германии. Не планирует ли корпорация Hartmann производить оборудование в России?

 

— И Hartmann, и другие европейские производители заинтересованы в использовании российских машиностроительных мощностей. Но готовы на это только в форме СП либо с самими заводами, либо с российскими инвесторами. И их резоны вполне понятны: правила у нас в стране постоянно меняются, отношения с властями, как и с конкурентами, сложные…

Мы, как представители Hartmann, вели соответствующие переговоры и с челябинскими заводами, и с тюменскими. Заводы очень заинтересованы, но у них нет финансовых ресурсов для создания таких СП. Тем более что на многих из них нужно проводить полное техническое перевооружение.

А российских олигархов развитие сельскохозяйственного машиностроения пока не увлекло…

— То есть для восстановления российского животноводческого машиностроения нужен свой Прохоров, как для создания новых разработок в автомобилестроении?

 

— Безусловно.

Но использование иностранных технологий как способ восстановления российского машиностроения — это абсолютно правильный путь. Уже видны результаты в том же автомобилестроении, где действовала масштабная программа под эгидой первых лиц государства.