Сам себя сделал

Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Князь Вячеслав Николаевич Тенишев был родовитым дворянином и, будь он человеком другого склада, вполне мог довольствоваться только этим, тихо служа в каком-нибудь гражданском или военном ведомстве. Но он предпочел другой, более сложный и непредсказуемый путь, став одним из богатейших российских предпринимателей, этнографом и меценатом.

Вячеслав Николаевич появился на свет в феврале 1843 года в Варшаве в семье князя Николая Ивановича Тенишева, назначенного за год до этого счастливого события управляющим путей сообщения в Царстве Польском. Старинный татарский род князей Тенишевых был хорошо известен в Российской империи, среди его представителей немало тех, кто отличился и на ниве государственной службы, и на поле брани. Матерью будущего предпринимателя и ученого была Юлия Васильевна Ладыженская, представительница старинного русского дворянского рода. Всего у Тенишевых было девять детей — два сына (Вячеслав был младшим) и семь дочерей.

О детских и юношеских годах князя Тенишева до нас дошли очень скудные сведения. Мы знаем лишь, что в три года он потерял мать, после чего его отдали на воспитание в дом дяди, жившего под Тверью, что он закончил гимназию в Москве и примерно в 1860 году поступил в Санкт-Петербургский университет. В России, правда, молодой князь учился недолго. Как свидетельствует один из его биографов, когда до Варшавы, где продолжал жить его отец, дошли слухи о студенческих волнениях в Санкт-Петербурге (а они в начале 1860-х годов происходили в столичном университете с завидным постоянством), предусмотрительный Николай Иванович поспешил вызвать младшего отпрыска к себе. Получать высшее образование Вячеславу пришлось за границей — в политехническом техникуме Карлсруэ, старейшем высшем техническом учебном заведении Германии.

Практик

О том, как начиналась профессиональная жизнь Тенишева, также известно очень немного — только то, что он, отвергнув военную карьеру и гражданскую службу, решил заняться довольно новым для нашей страны и очень перспективным железнодорожным делом. Как свидетельствует в своих воспоминаниях Сергей Юльевич Витте, молодой князь начал «службу на железной дороге техником с содержанием в 50 рублей в месяц». Следующие несколько лет жизни Тенишева были связаны со строительством железных дорог, а позже с участием в создании промышленных предприятий — механических и лесопильных заводов.

Стоит отметить, что острый на язык и не самый доброжелательный мемуарист Витте, тоже начавший свою блестящую карьеру со службы на железной дороге, многих из тех, кому посчастливилось сделать первоначальный капитал на российской «железнодорожной лихорадке», недолюбливал и на страницах своих воспоминаний не раз «одаривал» таких предпринимателей язвительными словцами. Тенишев же, напротив, заслужил скупую, но уважительную характеристику от самоуверенного графа: «человек, сделавший состояние собственным трудом».

Как о человеке, который «сам себя сделал», про Тенишева говорили многие современники. «Характерно русский self-made-man, собственным умом и смекалкой составивший себе огромное состояние и продолжавший его с успехом увеличивать посредством всяких деловых операций и индустриальных предприятий», — так описал князя Александр Николаевич Бенуа. Он также подметил и другую особенность Тенишева: человек, не знающий, кто такой этот широкоплечий белокурый бородач, вряд ли заподозрил бы в нем титулованную особу, потому что ни во внешности, ни в манерах этого родовитого дворянина не было ничего «княжеского» — и в его наружности, и в манере одеваться, и в обращении с другими людьми была простота.

«Редкий тип человека, настоящий самородок!» — так охарактеризовал Вячеслава Николаевича самый пристрастный, но, безусловно, лучше всех знавший его мемуарист — вторая супруга князя, знаменитая меценатка Мария Клавдиевна Тенишева в своей книге «Впечатления моей жизни». Она же рассказала и о другой черте Тенишева, которую подмечали все люди его знавшие, — практичность. Человек очень образованный, с широким кругозором, он не интересовался вещами, не приносящими, по его мнению, никакой пользы. Князь был убежденным реалистом, знал цену вещам и людям, отвлеченными предметами пренебрегал и высоко ставил науку, которая, по его мнению, могла принести общественную пользу.

Железо и рельсы

 

В начале 1870-х годов Вячеслав Николаевич присоединился к Акционерному обществу Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода, основанному в 1873 году купцом Петром Ионовичем Губониным и инженером Виктором Федоровичем Голубевым. Князь стал совладельцем и техническим директором завода, с непосредственным руководством этим предприятием и были связаны следующие два десятилетия его жизни. Здесь-то он и развернул свою бурную деятельность, за которую получил от современников прозвище Русский американец.

Завод, которому в будущем предстояло стать одним из крупнейших отечественных машиностроительных предприятий, которое мы и сегодня знаем как Брянский машиностроительный завод, начинался как лесопильное производство у поселка Бежица, через несколько десятков лет превратившегося в город. Здесь делали шпалы для строящейся в то время Орловско-Витебской железной дороги. Строительство нового предприятия шло ударными темпами. Менее чем через год после основания акционерного общества, в мае 1874 года, на Брянском заводе были выпущены первые железные рельсы и рельсовые скрепления, качество которых, как отмечали специалисты, не только не уступало, а превосходило зарубежные аналоги. Спустя несколько лет завод стал выпускать не только железо, но и сталь и стальные рельсы, широко применявшиеся при строительстве многих железных дорог России.

Открытие в 1887 году партнерами Александровского Южно-Российского железоделательного и железопрокатного завода (ныне Днепропетровский металлургический завод) в Екатеринославской губернии позволило существенно расширить производство. На Брянском заводе выпускались также железнодорожные мосты, вагоны, паровозы, листовое и сортовое железо, сталь, речные пароходы, артиллерийские снаряды и др. Предприятие не раз привлекалось к выполнению оборонного заказа.

В соответствии с требованиями времени Брянский завод постоянно модернизировался и обрастал сопутствующими предприятиями. Так в непосредственном соседстве с Бежицей появилось лесопильное производство и шпалопропиточный завод. К началу 1880-х годов он стал вторым по объемам производства стали предприятием России, уступив лишь своему легендарному конкуренту — Путиловскому заводу. Подводя итоги первого десятилетия завода, его правление не без гордости отмечало, что за этот срок акционерному обществу удалось в десять раз увеличить свой уставной капитал, численность рабочих выросла в восемь раз, а производительность труда — в пять.

Продукция предприятия неизменно отмечалась на промышленных выставках. Так, после Всероссийской промышленной выставки 1882 года, на которой предприятие поразило собравшихся качеством выпускаемого металла, завод получил право ставить государственный герб на своей продукции.

К этому времени Тенишев уже был женат на Анне Дмитриевне Замятиной, дочери состоятельного высокопоставленного сановника Дмитрия Николаевича Замятина. Брак этот, несмотря на рождение сына Вячеслава, был не самым удачным, и супруги жили порознь. А в 1891 году в жизнь Тенишева вошла женщина, которая поставила окончательную точку в этом союзе.

Светская певица

 

С 30-летней Марией Клавдиевной Николаевой, князь познакомился во время одного из своих наездов из Бежицы в Санкт-Петербург, на музыкальном вечере у одной из своих сестер. За ее плечами был несчастливый брак, развод, обучение музыке и живописи во Франции и в России, робкие и уже отброшенные мечты об оперной карьере. В эту статную русскую красавицу, обладательницу прекрасного сопрано, в прелестной темно-русой головке которой роилось множество идей о служении искусству и обществу, Тенишев влюбился сразу. Правда, на момент его знакомства с Николаевой та была помолвлена с давним поклонником и считала себя несвободной. Но «человек с железной волей», для которого не существовало «ни предрассудков, ни препятствий в достижении раз поставленной цели», так стремительно ворвавшийся в ее жизнь, вовсе не собирался отступать. Вскоре Тенишев официально развелся с первой женой и весной 1892 года обвенчался с Марией.

Второй для обоих брак сложился счастливо, но отношения в нем порой накалялись до предела. И предметом ссор супругов, как правило, были общественные проекты энергичной княгини. Ведь после своего замужества Мария Клавдиевна, как известно, стала известной меценаткой, покровительницей художников и общественной деятельницей, чья слава со временем затмила многочисленные, но совсем не публичные заслуги мужа. К ее покровительству художникам, страсти к коллекционированию произведений русского и западноевропейского искусства, к ее инициативам в области создания образовательных учреждений для крестьянских и рабочих детей Тенишев относился как прихоти и забаве. Он добродушно подтрунивал над ее порывистостью, склонностью стремительно увлекаться людьми искусства, горько потом во многих разочаровываясь, и когда в разговоре со знакомыми речь заходила об общественной деятельности его благоверной, с улыбкой приговаривал: «Чем бы жена ни тешилась, лишь бы не блажила». Впрочем, ничего удивительного в меценатстве Марии Клавдиевны для князя не было — первая его супруга тоже отличалась склонностью к благотворительности, хотя и в значительно меньших масштабах.

Как часто бывает после скоропалительных свадеб, супруги выяснили, что их вкусы, привычки и взгляды на жизнь серьезно разнятся. В своих воспоминаниях княгиня признается, что мечтала избежать во втором браке судьбы своего первого супружества: она хотела стать другом и ближайшей помощницей своего мужа — но привыкшему полагаться во всем только на себя князю не нужна была соратница. В свои дела он жену не посвящал, проблемы решал самостоятельно, а она, если о них и узнавала, то постфактум.

Марии Клавдиевне пришлось смириться со всем известной практичностью мужа — из всех искусств Тенишев выделял только музыку, которую хорошо знал и любил, но даже в этом вопросе он нередко советовал некоторым своим друзьям-музыкантам не посвящать ей всю свою жизнь, а найти надежную работу, потому что самоорганизованный человек может заниматься музыкой и в свободное время. В качестве примера он, видимо, приводил себя — Тенишев обладал музыкальным талантом и прекрасно играл на музыкальных инструментах. На художников же, со временем окруживших княгиню, Вячеслав Николаевич смотрел как на существ диковинных, занимавшихся никчемным и не приносящим никакой пользы делом.

Особо часто ссоры в семье Тенишевых возникали из-за многочисленных портретов княгини — а их делали и Репин, и Серов, и Коровин, и Трубецкой. И ни одно из этих произведений русских художников, сегодня являющихся украшением наших музеев, не нравилось ни самой княгине, ни ее супругу. «Ах, и настрадалась же я, часами им позируя, а что в ответ получила? Карикатуры!» — такая фраза читается между строк во «Впечатлениях моей жизни» Тенишевой. «И эту мазню ты называешь искусством? Наляпают краски, а где сходство с реальным человеком? Нет, по мне лучше хорошая фотография», — гневно восклицал князь, отстегивая очередную приличную сумму за портрет своей благоверной.

Впрочем, было многое, что их объединяло. В первую очередь таким сближающим фактором, конечно, была музыка. О камерных музыкальных вечерах, которые регулярно устраивали Тенишевы в своем роскошном особняке в Санкт-Петербурге, ходили легенды. Здесь выступали или просто бывали известнейшие исполнители и композиторы своего времени, пела сама княгиня, а ей часто аккомпанировал князь.

Непонимание

 

О том, на что способна его новая супруга, Тенишев узнал вскоре после того, как привез Марию Клавдиевну в Бежицу. Вдали от друзей и образованного общества молодая жена сперва было заскучала, но потом, оглядевшись по сторонам, нашла благодарное поле деятельности. Все хорошо было на Брянском заводе, только вот условия жизни и труда рабочих были очень тяжелыми. В непримиримую войну с этим и вступила княгиня. Так, бранясь и мирясь и с собственным мужем, и с правлением акционерного общества, «хозяйка» Бежицы начала цивилизовать быт рабочих. Она реорганизовала местную школу для детей, открыла в Бежице и окрестностях еще несколько школ и ремесленное училище, заставила руководство расселить казармы и бараки. За небольшую арендную плату во временное пользование работникам завода стала выделяться земля, на которой они были вольны строить собственные дома. Когда рабочий поселок был построен, Тенишева открыла там столовую, клуб с библиотекой и помещениями для лекций, танцев, концертов и занятий спортом. Главной же победой Тенишевой в Бежице стал запрет на использование на предприятии детского труда, которого она с немалым трудом добилась от правления.

На дорогостоящие общественные и художественные инициативы своей жены князь смотрел не очень одобрительно. Денег на свою красавицу-жену Тенишев не жалел, но, как потом с горечью заметила княгиня, предпочел бы, чтобы она тратила его миллионы на наряды и драгоценности, а не на свои художественные затеи и не на то, что она называла нуждами народа. И, пожалуй, не было ни одного проекта княгини, затевая который она избежала бы серьезного разговора с мужем. Впрочем, не мытьем, так катаньем средства, и при этом не малые, на свои инициативы из семейного бюджета княгиня все-таки изымала. Тенишев упорствовал-упорствовал, но в конце все-таки сдавался и выписывал чек.

Хорошо разбирающийся в людях, князь не раз пытался уберечь свою супругу от разочарований. Так, он выступил в резкой оппозиции проекту издания журнала «Мир искусства». Уж больно много сомнений в нем вызывал напористый, умный, склонный к интригам, а внешне столь любезный и доброжелательный молодой человек — Сергей Павлович Дягилев, обратившийся за спонсорской помощью к его благоверной. Впрочем, и на сей раз княгине удалось убедить своего мужа, и он, в очередной раз потянувшись к кошельку, вступил от ее имени в партнерство с Дягилевым и Саввой Ивановичем Мамонтовым, вторым инвестором «Мира искусства». Чем закончилась эта история, хорошо известно. Случилось то, что, собственно, и предрекал князь: хитрецу Дягилеву и его эстетствующим друзьям из объединения «Мир искусства» Тенишева была нужна только как спонсор, и допускать ее к редакционной политике никто не собирался. Когда княгиня, наконец, поняла что к чему, глубоко оскорбленная она рассталась с «Миром искусства». Впрочем, у медали есть и обратная сторона: не прояви в 1898 году Тенишев уступчивость, его супруга — настойчивость, а Дягилев — свою знаменитую ловкость в добывании спонсорских денег, не было бы у нас журнала «Мир искусства» — уникального явления и как эталон издательского дела, и с точки зрения влияния на отечественную культуру.

Учить и изучать

 

В 1896 году Тенишев, к немалому удивлению своих компаньонов, решил оставить бизнес и навсегда покинул Брянский завод. Коммерцией, правда, он продолжал заниматься: с успехом играл на бирже, входил в качестве акционера в коммерческие предприятия и банки, содержал конезаводы, но это уже не было его основным делом. В этот период жизни Тенишева больше всего интересовали социология, этнография и практическая педагогика — науки, которые, по его мнению, просто обязаны сослужить добрую службу общественному устройству. Еще в бытность предпринимателем Тенишев выступил автором двух книг по волнующим его вопросам — «Математическое образование и его значение. Общедоступное изложение В. Тенишева» и «Деятельность животных. Исследование В. Тенишева», уже в 1897 вышел третий его труд — «Деятельность человека».

Князь, человек умный и дальновидный, прекрасно видел, что представляет собой Россия на рубеже XIX и ХХ веков, и какие взрывы сулят бурлящие в ней политические страсти. Управлять такой огромной, неспокойной и социально разнообразной страной, чтобы сохранить стабильность, можно только если знаешь, кем управляешь — а эти бесценные знания дают этнография и социология. Ну и, конечно, во главе общества должны стоять образованные и толковые люди, а для этого их нужно правильно воспитать — это дело педагогики. Именно поэтому в 1897 году Тенишев открыл в Санкт-Петербурге Этнографическое бюро. Именно поэтому он в 1898 году создал там же передовую привилегированную частную общеобразовательную школу, спустя два года преобразованную в училище, получившее название Тенишевского.

В обоих начинаниях Тенишева, как и можно было ожидать, было очень мало теории и очень много практики. В Этнографическом бюро, деятельность которого была поставлена на широкую ногу, были как штатные сотрудники — работающие в столице и отвечавшие за идеологические и организационные вопросы, так и внештатные — те, кто непосредственно собирал информацию на местах. Быт различных социальных слоев Российской империи изучался по составленной Тенишевым программе. Наиболее полно бюро успело реализовать так называемую крестьянскую программу, в ходе которой внештатные корреспонденты Тенишева, труд которых впервые в этнографической практике России оплачивался на регулярной основе, собрали уникальные материалы о жизни крестьян Центральной России в 1896—1900 годах, востребованные исследователями всего мира и сегодня. Значительная часть этих сведений, к сожалению, из-за смерти князя в 1903 году так и осталась не обработанной, но они и сейчас хранятся в Музее этнографии.

Цель Тенишевского училища заключалась в том, чтобы дать молодым людям хорошее и максимально адаптированное к практической жизни образование. Принимали туда мальчиков любого сословия и вероисповедания, родители которых были в силах внести довольно солидную плату за обучение. Здесь не было классических языков, зато делался упор на английский и немецкий языки, математику, естественнонаучные дисциплины, которые преподавались с активным использованием лабораторий, было множество специальных курсов — законоведение, счетоводство, товароведение, экономическая география и др. Обучение длилось восемь лет, и все это время учащиеся обходились без отметок и школьной формы — Тенишев считал, что детей нужно учить без принуждения.

Любопытно, что Тенишевское коммерческое училище не раз становилось предметом семейных ссор в семье князя. Дело в том, что Мария Клавдиевна и сама была не чужда педагогике, но имела на нее совершенно другие взгляды. Как и муж, она была против действующей в Российской империи системы обучения, но считала, что просвещать нужно не детей из привилегированных слоев общества, а детей тех, кто не имеет доступа к хорошему образованию — крестьян и рабочих. Как раз в это время в подаренном ей 1893 году мужем смоленском имении Талашкино, ставшем с легкой руки княгини одним из центров культурной жизни России, Тенишева развела бурную образовательную деятельность — создала своего рода учебный городок, центром которого была сельскохозяйственная школа-интернат для крестьянских детей. Денег на нее требовалось много, а князь, как на грех, затеял свой образовательный проект и лишь на строительство роскошного здания для своего училища на Моховой улице в Санкт-Петербурге потратил 1 млн рублей. Что уж говорить о его ежегодных дотациях на содержание своего детища! Княгиня чувствовала, что ее школа обделена, и, конечно, обижалась.

Париж

 

В 1900 году князь Вячеслав Николаевич был назначен генеральным комиссаром от России на Всемирной выставке в Париже. Более полугода он с супругой провел во Франции, участвуя в организации, демонстрации, а потом и демонтаже российской экспозиции. Россию, доселе скромно представлявшую себя на международных мероприятиях такого уровня, а в этот раз решившую продемонстрировать всю свою техническую мощь и весь культурный потенциал, ждал оглушительный успех. Высокая оценка заслуг ждала и князя — его работу оценили и российский император, даровавший ему звание камергера двора его Императорского величества, и французское правительство, наградившее Тенишева орденом Почетного легиона второй степени.

Спустя несколько лет, весной 1903 года, Тенишев умер в том же Париже, во время путешествия по Европе. Жена похоронила его в склепе при знаменитом храме Во имя Святого Духа на хуторе Фленово, части имения Талашкино. Когда-то атеист, князь с большой неохотой дал своей супруге средства на постройку этой причудливой церкви, расписанной Николаем Рерихом, построенной не по канону и поэтому так никогда и не освященной. Увы, она была его последним пристанищем очень недолго — в 1923 году склеп был разграблен революционно настроенными товарищами.