Ирина МАЛАХОВА: создание современной системы дополнительного образования должно стать приоритетом национальной образовательной политики


Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН


Европейская школа корреспондентского обучения (г. Белгород) — единственная в нашей стране организация, использующая корреспондентский метод дополнительного образования, который получил широкое распространение в мире.
«ЕШКО — Россия» за 18 лет работы помогла получить дополнительное образование, а значит, найти более высоко оплачиваемую работу, поступить в вуз, реализовать свои творческие и предпринимательские устремления более чем 800 тыс. россиян, прежде всего из отдаленных уголков страны и депрессивных регионов.
Однако развитию дополнительного образования в России сегодня мешают законодательные препоны и стереотипы мышления чиновников от образования. Директор «ЕШКО — Россия» Ирина Малахова убеждена: для того чтобы успешно решать проблемы адаптации кадрового потенциала страны к условиям современной глобальной экономики, нужна концепция развития этого вида образования на федеральном уровне, закрепленная в законодательстве.

Первые в инновациях

— Ирина Леонидовна, в начале лета на Украине прошла международная конференция школ ЕШКО, в которой вы приняли активное участие, выступали с докладом. Какие задачи система школ ЕШКО ставит перед собой на период послекризисного восстановления экономического роста в мировой экономике?

— Действительно, на Украине состоялась конференция восточно-европейского сектора ЕШКО — при участии и под руководством материнской, голландской ЕШКО.

Именно в Нидерландах еще в XVIII столетии выдающимися европейскими теоретиками образования была разработана методология корреспондентского обучения — она сразу стала очень популярной в Европе. Суть корреспондентского обучения заключается в выполнении заданий студентом без отрыва от производства и домохозяйства и последующей оценке его работы педагогом, корректировке заданий исходя из выявленного уровня знаний.

Точно так же, удаленно, проводится тестирование обучающегося. Современная версия корреспондентского обучения — один из краеугольных камней образовательных технологий в постиндустриальном обществе.

По оценке экспертов, в начале XX века обновление знаний происходило каждые 20—30 лет, то есть на протяжении активной деятельности одного поколения. Образования, полученного когда-то в среднем профессиональном учебном заведении или вузе, еще два-три десятилетия назад в общем-то хватало на всю профессиональную жизнь. Во всяком случае, человек, получив один раз профессию, мог пользоваться плодами обучения всю свою жизнь.

Теперь не так. Сегодня динамизм экономики столь значителен, что одной профессией человеку в течение жизни уже не обойтись. Эксперты считают, что уже в наступившем десятилетии каждый работающий будет вынужден менять профессию несколько раз.

Динамичные изменения в технологической сфере провоцируют структурные изменения в экономике. Быстро меняются объемы различных рынков — одни рынки сменяют другие. Отсюда быстрые количественные и качественные изменения на тех или иных рынках.

Сегодня знания обновляются на 15% ежегодно, то есть каждые шесть лет весь корпус знаний обновляется полностью. Понятно, что в этой ситуации речь должна идти о непрерывном образовании, образовании в течение всей жизни (lifelong learning). То есть об обновлении знаний, приобретении все новых и новых компетенций в рамках своей профессии и новых профессий.

К тому же в наше время невозможно говорить о профессиональной квалификации только как о совокупности узкопрофессиональных знаний и навыков. Радикально изменилось само понятие профессиональной квалификации.

Это сегодня не только способность изо дня в день выполнять ту или иную работу, но и способность перепрофилироваться, время от времени переходить к исполнению изменившихся по структуре и содержанию обязанностей. Компаниям требуется персонал с высоким уровнем интеллекта, коммуникабельный, умеющий находить решения в нестандартных ситуациях.

В связи со всеми этими новыми феноменами дополнительное образование приобретает принципиальное значение. Когда человек прекращает учиться, осваивать новые области знаний и навыков, он останавливается в своем развитии и вряд ли будет востребован для работы на новом уровне.

Дополнительное образование, особенно дистанционное, в частности корреспондентское обучение, дает ему возможность учиться перманентно — что и востребуется сегодня рынком.

Традиционная система образования: средняя школа — среднее профессиональное учебное заведение — вуз — отвечать на современные вызовы просто не в состоянии. Она формировалась в период индустриального общества, слишком инерционна для того, чтобы соответствовать новым условиям. Нужны более гибкие структуры.

Понятно, что эти гибкие формы имеют колоссальное значение, особенно для таких гигантских стран, как наша. Мы предоставляем возможность учиться, получать пользующиеся максимальным спросом знания, осваивать новые квалификации людям, живущим в удаленных населенных пунктах, депрессивных регионах; тем, кто потерял работу и живет на пособие по безработице; тем, кто находится в местах заключения…

Они не имеют зачастую ни финансовой, ни физической возможности не только приехать учиться, но даже прибыть для сдачи экзаменов в крупные города. Благодаря нам они могут приобщиться к современным знаниям, на основе этих знаний устроиться на работу по той или иной востребованной рынком специальности, поступить в вуз на актуальную специальность, начать бизнес в своем регионе.

Мы позволяем улучшать качество подготовки в «традиционной» системе образования, которая в России сегодня оставляет желать много лучшего.

— То есть вы способствуете трудовой мобильности и экономической активности в стране?

— Да, но главное — мы помогаем решать наиболее острые социальные проблемы: проблему безработицы, проблему экономической и социальной дезадаптации тех, кто живет в «медвежьих углах» или находится в местах заключения, проблему отсутствия возможностей воспользоваться социальным лифтом для многих категорий граждан, наконец проблему качества жизни для многих социальных групп, в том числе для среднего класса.

— Вы имеете в виду так называемые хобби-курсы?

— Конечно. Это развивающие курсы, связанные с воспитанием детей, культурой семейных отношений, рукоделием, увлечениями…

Но, безусловно, основные наши курсы касаются именно профессиональной квалификации — это языковые курсы, курсы, связанные с использованием современных технических средств, основ предпринимательства, ведения бухгалтерского учета, маркетинга. И получению навыков по определенным профессиям.

— Это довузовская или послевузовская подготовка?

— Есть и довузовские, и послевузовские курсы. Вообще, в постиндустриальной экономике человеку важны не столько свидетельства того, что он прошел те или иные образовательные ступени, сколько конкретные практические знания, которые он может применить в своем деле, что называется, «здесь и сейчас». Потому термины «довузовский», «послевузовский» во многом утрачивают свое значение.

— Какие задачи поставила конференция перед «движением ЕШКО»?

— Конференции у нас проводятся как в масштабах всего «семейства ЕШКО», так и отдельно в рамках восточно-европейского — учитывая значительную специфику его проблем по сравнению с проблемами западноевропейских школ.

В конференции на Украине приняли участие топ-менеджмент и маркетинговые службы ЕШКО Польши, Румынии, Венгрии, Украины, Белоруссии, Казахстана и, конечно, России. В нашей стране — самая крупная школа на территории Восточной Европы, и к нам, понятно, особое внимание — и к нашим успехам, и к нашим проблемам.

Прежде всего, мы говорили о совершенствовании структуры наших курсов, расширении их доступности в период, когда мировая экономика и экономика восточноевропейских стран выходит из кризиса. А также говорили о совершенствовании нашего продукта — чтобы он больше подходил реалиям времени, более широко использовал прогрессивные методы интерактивного обучения.

Сегодня в системе образования на повестке дня широкое использование образовательных инноваций: кейсы, компьютерные симуляторы, тренажерные комплексы, деловые игры, проектные методы обучения. Разумеется, корреспондентское обучение, как один из наиболее гибких видов образования, первым берет многие из этих методов на вооружение.

— И широко использует в обучении Интернет?

— Безусловно. И это была одна из главнейших тем нашей конференции.

У нашей школы есть серьезные наработки в этом направлении: большинство курсов и наши коллеги из соседних стран, и «ЕШКО — Россия» уже сегодня могут давать в онлайн-варианте.

Система не «распознает»

— О каких достижениях и проблемах «ЕШКО — Россия» вы говорили на конференции?

— В российской ЕШКО сегодня 76 курсов, которые охватывают все наиболее востребованные в экономике направления дополнительного образования. В школе можно выучить девять иностранных языков, овладеть тонкостями использования современных информационных технологий, познакомиться с основами целого ряда наиболее востребованных профессий и приобрести дополнительные компетенции в самых разных областях деятельности.

«ЕШКО — Россия» — уникальное и единственное в своем роде в нашей стране образовательное учреждение, реализующее дополнительные образовательные программы в форме корреспондентских курсов на протяжении последних 18 лет. За этот период около 5 млн россиян обратились в нашу школу, около 800 тыс. закончили обучение. Сегодня в школе учатся 27 тыс. студентов.

— Это на уровне главных вузов страны?

— Совершенно верно.

Это достижения. Если же говорить о проблемах, то я бы выделила две их группы. Первая — проблемы, связанные с особенностями среды, в которой распространяется наш продукт. Вторая — проблемы статуса такого необычного для постсоветской системы образования учреждения, как ЕШКО.

Если говорить о первой группе проблем, то и на конференции, и ранее я вынуждена была констатировать, что мы сталкиваемся с огромными трудностями на пути внедрения Интернета и интерактивных технологий обучения — с трудностями, непонятными порой даже нашим бывшим коллегам по социалистическому лагерю.

И в Польше, и в Румынии, и в Венгрии, и в других школах восточноевропейской группы школ ЕШКО практикуется выкладка учебных пособий и рабочих материалов в Интернете. Но в России это очень затруднительно: выложив курсы в Интернет, наша школа сама себя лишит дохода. Потому что сегодня Интернет в нашей стране — зона свободной охоты на чужую интеллектуальную собственность. Какие-то элементы мы выкладываем, но без компонентов, являющихся ноу-хау.

Разумеется, это затрудняет использование методов интерактивного обучения. Нам постоянно приходится думать, как обезопасить себя от воровства нашего продукта.

— А в других наших бывших советских республиках ситуация лучше?

— Несравнимо лучше: там гораздо дальше, чем в России, продвинулись в регулировании Интернета в части борьбы с пиратством!

Наше положение усугубляется еще и огромными трудностями с почтой — с чем также не сталкиваются в такой степени другие восточноевропейские школы. ФГУП «Почта России» — практически монополист на рынке почтовых услуг нашей страны, особенно в сельской местности и отдаленных районах страны.

Для работы с «Почтой России» нам пришлось создать специальную службу контроля за почтовыми отправлениями с нашей стороны и со стороны студентов. Потому что посылки идут в несколько раз дольше, чем предписано почтовыми регламентами, постоянно теряются… Эта служба в значительной степени погружена в претензионную работу с почтовыми организациями.

Конечно, для нас это огромные затраты, которые связаны с вызволением почтовых отправлений, повторными пересылками и пр. При этом «Почта России» не стесняется постоянно и существенно повышать тариф на свои услуги…

В отношении среды информационного обмена Россия пока еще далека от развитых стран. И это чрезвычайно тормозит и развитие дистанционного образования, и развитие бизнес-коммуникаций, так как нормальное бизнес-взаимодействие в такой ситуации просто невозможно.

Вторая группа проблем — это проблемы статуса учреждения корреспондентского обучения, которое российская система регулирования образования не «распознает».

— О чем идет речь?

— Законодательство об образовании в нашей стране — это скорее законодательство о системе базового образования: детский сад — школа — среднее специальное или профессионально-техническое учебное заведение — вуз. Ничего больше, с точки зрения закона, не существует.

— В том числе с точки зрения нового закона об образовании?

— Увы. Закон нас в упор «не видит». О чем можно говорить, если в нашей стране до сих пор не сформулирована современная концепция дополнительного образования — а ведь идеологическая проработка вопроса предшествует законодательному оформлению.

Это для меня парадокс. О современной образовательной системе, важности в ней дополнительного образования вполне «на уровне» говорилось еще в советское время.

Первая концепция развития системы дополнительного образования появилась еще в Госкомобразования СССР под руководством Геннадия Алексеевича Ягодина — в 1989 году! Но в связи с развалом СССР ее положили под сукно. Хотя словосочетание «дополнительное образование» и появилось в законе об образовании 1992 года, о выработке идеологии этого вида образования в новых экономических условиях речи не велось.

В федеральном образовательном ведомстве всерьез вернулись к необходимости создания системы дополнительного образования, по большому счету, только в 2000-е годы. В концептуальных документах российского Министерства образования был закреплен принцип непрерывного обучения — и объявлен одним из приоритетов развития российской системы образования.

Однако этот принцип пока больше декларируется, чем реализуется на практике. Характер и структура дополнительного образования в России — это до сих пор больше тема для дискуссий, чем предмет реальной работы.

Дополнительное образование в основном сводится только к двум аспектам — послевузовской переподготовке и систематической переподготовке на рабочем месте. Конечно, это далеко не исчерпывает всех его форм, к которым правильно относить, с моей точки зрения, все формы обучения вне базовых образовательных модулей: школы, обучения рабочей профессии, бакалавриата, магистратуры и аспирантуры, то есть все курсы, семинары, формы помощи в обучении и самообразования граждан.

Обязанности без прав

— А какой статус у ЕШКО по действующему законодательству?

— Закон обязывает нас получить такой же статус, как вузы и ссузы, хотя по содержанию своей деятельности мы на них не похожи. Мы обязаны быть, по организационно-правовой форме, некоммерческой организацией и иметь лицензию на образовательную деятельность.

Кроме того, все курсы, которые у нас преподаются, мы обязаны лицензировать в образовательном ведомстве того субъекта Федерации, где мы расположены, то есть в Департаменте образования, культуры и молодежной политики Белгородской области.

— А хобби-курсы тоже надо лицензировать?

— Представьте себе! Хотя их цель — саморазвитие человека: он учится по этим курсам для себя, а не для того, чтобы предложить те или знания и навыки работодателю.

Итак, мы являемся учреждением, жестко контролируемым государством, но при этом лишены права выдавать дипломы государственного образца, так как курсы, которые у нас преподаются, не вписываются в прокрустово ложе советских и мало чем от них отличающихся постсоветских стандартов обучения.

Говоря юридическим языком, обязанности, наложенные на нас законодательством об образовании, не скомпенсированы правами, которые нам предоставлены.

Зачем нас заставляют работать в специальной организационно-правовой форме? «Затем, что образовательные услуги не должен оказывать кто попало!» — поясняют нам чиновники от образования. Но государство ведь все равно не берет на себя ответственность за то, чему мы обучили наших студентов, мы отвечаем за это сами!

К тому же статус образовательного учреждения и статус некоммерческой организации противоречат друг другу. Как вы знаете, статус НКО накладывает определенные ограничения на финансовую деятельность: все доходы должны быть реинвестированы в образовательный процесс.

Но давайте посмотрим, можно ли это сочетать с законодательством об образовании. Устав образовательного учреждения должен предусматривать порядок действий в случае отзыва лицензии. По закону об образовании образовательные учреждения в случае отзыва лицензии должны либо организовать перевод своих студентов в другие учреждения образования, либо возвращать деньги.

Понятно, что, раз мы являемся уникальным, единственным в своем роде образовательным учреждением, никуда перевести студентов мы не сможем. Следовательно, нам нужно будет возвращать им деньги. Но где же мы их возьмем, если все средства до копейки, по закону об НКО, реинвестированы в образовательную деятельность?!

Департамент образования обратил наше внимание на то, что устав сначала должен быть принят педсоветом, а потом уже учредителями. Мы внесли соответствующее изменение в устав, пошли его перерегистрировать в органы юстиции, которые отвечают за регистрацию НКО.

А там на нас смотрят с большим, мягко говоря, удивлением: «Как такое может быть? Устав сначала принимается учредителями. Это правовой абсурд!» Вот в обстановке такого правового абсурда мы и работаем…

В большинстве государств, где работает ЕШКО, на их организационно-правовую форму вообще нет никаких ограничений, и они не лицензируются образовательными ведомствами. Как правило, они имеют статус коммерческих организаций.

Но при этом созданы государственные сертификационные центры, где выпускники ЕШКО и выпускники других учебных заведений сдают экзамены и получают дипломы государственного образца. Такая система, например, хорошо отработана в Румынии.

Румынская школа заключила договор с системой сертификационных центров по 28 своим курсам. Там накоплен большой опыт взаимодействия учреждений дополнительного образования и государственных сертификационных центров.

В России же только говорят о создании сертификационных центров, особенно активно — РСПП. Но даже лоббистского потенциала этой мощной организации не хватает для того, чтобы пробить стену непонимания чиновников Минобрнауки России и федеральных парламентариев.

Сегодня сертификат, который выдаем мы — это свидетельство ЕШКО, что имярек прошел соответствующий курс в таком-то объеме либо сдал у нас экзамены. Мы выдаем два типа сертификатов. Тот или иной учащийся может просто получить свидетельство, что он прошел тот или иной курс в определенном объеме и не подтверждать свои знания с помощью экзамена, а может сдать экзамены и получить другой тип сертификата — о том, что его знания по определенному курсу подтверждены.

«ЕШКО — Россия» это гарантирует своей репутацией, а по ряду курсов и репутацией партнеров. Так, например, по компьютерным курсам мы даем сертификаты совместно с ECDL — это европейская ассоциация профессиональных пользователей персональных компьютеров. ЕШКО является уполномоченным образовательным центром этой организации.

Точно так же у нас построены отношения с компанией «1С». Мы даем свидетельства как официальный обучающий центр по знаменитой «восьмерке» — восьмой версии этой системы.

Кроме того, у нас налажены отношения с Академией предпринимательства в Москве. Некоторые наши курсы получают двойной сертификат — ЕШКО и Академии предпринимательства. И студенты, прошедшие эти курсы, получают дипломы государственного образца.

Это для многих большое подспорье. Люди из дальних регионов часто не имеют финансовой возможности приехать в Москву, чтобы сдать экзамены.

Но недавно Академия предпринимательства попросила нас приостановить действие проекта. Дело в том, что она сейчас проходит аккредитацию и из-за совместной деятельности с «ЕШКО — Россия» имеет определенные риски.

Легко ли быть неформалом

— Кому же вы так не угодили?

— Не секрет, что в наших образовательных ведомствах очень не любят тех, кто отличается от других. Мы особенно остро почувствовали это после правового спора с Департаментом образования области, случившегося относительно недавно.

Началось все с жалобы одной из студенток, прошедшей в «ЕШКО — Россия» курс «Воспитание ребенка». Она не получила работы в образовательном учреждении, на которую, очевидно, рассчитывала: администрация отказалась принять наше свидетельство об образовании в качестве свидетельства ее знаний по профессии и основания для назначения на должность.

В данном случае мне трудно упрекнуть администрацию: курс, который был прослушан девушкой, предназначен не для профессиональных педагогических работников, а для расширения кругозора в области воспитания. Это прежде всего курс для будущих мам и пап. Естественно, суть курса имеется в его описании.

Обучение детей на профессиональной основе, воспитательная работа с ними предполагает другой уровень курса. Да и вообще требует обучения в специализированном учебном заведении, готовящем педагогов.

Тем не менее девушка посчитала, что мы ввели ее в заблуждение, и написала на нас заявление в прокуратуру.

Я должна сказать, что во всех конфликтных ситуациях мы стараемся договариваться и в данном случае прилагали к этому все усилия. Но решить дело миром, к сожалению, не удалось…

К нашему удивлению, прокуратура, очевидно, из-за недопонимания вопроса, встала на сторону заявительницы. И обязала Департамент образования тщательно проверить ЕШКО — что тот и сделал с рвением, достойным лучшего применения.

Это первое подобное разбирательство за 18 лет работы школы — за весь предыдущий период работы у профильного ведомства к нам не было претензий. Но теперь они посыпались как из рога изобилия. Вдруг на любое отличие от традиционной модели работы вуза или ссуза чиновники департамента стали нам указывать как на нарушение законодательства об образовании, подлежащее устранению.

Все 18 лет ни для кого не было секретом, что у нас совершенно особый подход к срокам обучения. Конечно, каждый курс имеет определенный срок, но может увеличиваться или сокращаться в зависимости от того, насколько наш студент готов к его изучению. Кто-то медленнее усваивает материал, кто-то быстрее: достоинство корреспондентского обучения в том и состоит, что к каждому человеку применяется индивидуальный подход.

Темп усвоения материала у всех разный: для кого-то важно быстрее получить подготовку по соответствующему курсу, у кого-то больше времени, кто-то быстрее и лучше усваивает материал и быстрее заканчивает курс, кто-то в силу занятости или других причин проходит курс медленнее. Иногда у учащихся нет возможности оплачивать обучение, и он может его приостановить, а потом продолжить. Я уже не говорю о том, как влияет на сроки почта…

Нам предписали соблюдать сроки с точностью до дня, включая тестирование! Но есть объективные причины, по которым это невозможно. Обращаем на них внимание, а нам отвечают: «Это ваши проблемы! Не будете соблюдать сроки, оштрафуем!»

Следующее предписание — отказаться от двух типов сертификатов и ввести один. «Но это же, — говорим, — не сертификаты государственного образца». «Делайте, как вам говорят», — был ответ.

— То есть предлагают вам всех стричь под одну гребенку?

— Именно так. Но если мы будем это делать, мы опять вернемся к той устаревшей авторитарной модели образования, от которой пытаемся уйти.

Получается, что мы должны подстраиваться не под потребности людей и бизнеса, использующего труд этих людей, а под устаревшие и неподходящие нам нормы, к тому же произвольно трактуемые…

Нарекание вызвало отсутствие у нас стандартного времени приема и выпуска. В вузах, ссузах, профтехучилищах начало занятий 1 сентября, а выпуск в июне. У нас же прием и выпуск идут ежедневно! К тому же разные курсы имеют разную длительность, не кратную традиционным вузовским семестрам. Как мы сможем выполнить это требование, ума не приложу…

Следующая претензия: нет приказов о зачислении, предоставлении академических отпусков и о выпуске. Наши юристы говорят, что существование таких приказов в условиях договорных отношений со студентами и дистанционного обучения — абсурд: студенты у нас не становятся частью организации, как на очном отделении вуза.

Но введение в наше делопроизводство приказов, заявлений о предоставлении академических отпусков, досрочной сдаче экзаменов, что нас пытаются заставить сделать, потребует создания специальной делопроизводственной службы. И это буквально похоронит мое рабочее время — ведь все документы должны проходить через директора!

Еще одно замечание: «Почему у вас подавляющее большинство педагогических работников не в штате?» Но почему они должны быть в штате?! При корреспондентском методе обучения экономически нецелесообразно проводить проверку домашних работ силами штатных сотрудников.

У нас на позициях корректоров — тех, кто проверяет работы, непосредственно взаимодействует со студентами, работают совместители — представители профессорско-преподавательского состава ведущих белгородских вузов и вузов других городов, которым мы предоставляем возможность достойного заработка.

В штате школы — методисты, которые разрабатывают новые курсы, и так называемые старшие преподаватели, которые контролируют работу корректоров. Это высококвалифицированные специалисты, кандидаты наук.

Требование, связанное с предыдущим: предоставлять педагогическим работникам годичный оплачиваемый отпуск за каждые десять лет работы. Но наши старшие преподаватели не несут педагогической нагрузки, то есть не взаимодействуют с нашими студентами непосредственно. Они — кураторы обучения по тем или иным направлениям — смотрят, как работают корректоры, как они взаимодействуют со студентами.

Параллельно со всеми этими претензиями департамент нашел повод оштрафовать нас — за то, что один из курсов у нас якобы не лицензирован. Речь идет о варианте курса «Английский для начинающих» под названием «Экстра».

Это тот же самый курс, что и просто «Английский для начинающих», такой же 20-месячный, с той же структурой, но с несколько другой методикой обучения — более интерактивной, оксфордской. По этому варианту курса у нас очень большое количество студентов — это курс-лидер! Его заимствовали и другие школы, в том числе наши соседи — «ЕШКО — Украина». «Английский для начинающих — Экстра» мы выделили отдельной строкой, но это наши внутренние маркетинговые вопросы, это не означает, что возник новый курс! И, кстати, перед тем как запустить эту программу, я обращалась в Департамент образования области с вопросом, надо ли нам ее отдельно лицензировать.

«Если курс такой же по содержанию, то не надо», — был ответ. К сожалению, его сотрудник департамента дал по телефону. А во время проверки департамент свою позицию по непонятным причинам изменил!

Я объясняла во время проверки: это не другой курс, тот же самый, но чуть другая подача материала. Это же не португальский для начинающих под флагом английского! У курсов различаются только рабочие программы. Это как если бы разные педагоги преподавали по одному и тому же учебнику, но методики у них, естественно, различались.

«Нет, — заявил нам проверяющий, — если написано «Экстра», значит, это другой курс!» Департамент постановил, что мы нарушили закон об образовании и выписал нам штраф 170 тыс. руб.

Наша школа вынуждена была обратиться в суд. Суд первой инстанции мы проиграли. Но достоинство судебной системы состоит в том, что у нее есть вышестоящие уровни. А вот в отношении лицензирования нашей школы Департамент образования области является конечной инстанцией.

Я хотела бы быть правильно понятой: мы не встаем в позу по отношению к контролирующим организациям. Наоборот, стремимся к конструктивному сотрудничеству. Обращались и обращаемся в тот же Департамент образования области: подскажите, как нам лучше сделать, как сделать так, чтобы не было претензий у вас как у регулирующей организации и не страдали бы интересы учащихся и образовательный процесс.

Но, к сожалению, от нас предпочитают отмахиваться: «Если хотите получить лицензию, не умничайте!» И, разумеется, мы вынуждены будем подчиниться, так как без лицензии не сможем оказывать образовательные услуги и выдавать сертификаты. Разве что предоставлять услугу «Книга — почтой»…

К сожалению, мы сталкиваемся зачастую с чисто формальным отношением к нашей деятельности. А то, что мы помогаем тысячам людей, даем возможность получить образование за приемлемую цену, получаем сотни благодарностей, в расчет не берется!

— Какой процент ваших студентов — жители Белгородской области?

— Порядка 1—2%.

— А как же так получается, что вы — организация, обучающая студентов преимущественно не из данного субъекта Федерации, работающая во всероссийском масштабе, должна лицензироваться и контролироваться органом управления образования субъекта Федерации? Какая здесь логика?

— Мне самой логика непонятна, но так записано в законе об образовании. Согласно закону учреждение образования получает лицензию по месту нахождения.

Сотрудники департамента и сами говорят: «У нас с вами одна головная боль».

— Это странное правило. На рынке СМИ по-другому: если то или иное СМИ действует на территории всей России, оно подлежит федеральному лицензированию…

— А в отношении образовательных учреждений такого правила нет. И это еще одна из несообразностей российского законодательства об образовании.

Прислушаться к бизнесу

— Каковы первоочередные меры исправления ситуации с дополнительным образованием?

— Нужно обеспечить нам и другим учреждениям дополнительного образования внятный законодательный статус: либо отменить лицензирование и обязанность работать в форме НКО — с параллельным созданием государственных сертификационных центров, либо предоставить нам право выдавать свидетельства государственного образца. Главная задача — добиться признания квалификаций, полученных в рамках системы дополнительного образования.

— Вы к какому варианту склоняетесь?

— Первый мне представляется предпочтительным как более «рыночный», адекватный современным экономическим условиям.

Государственные сертификационные центры позволят предоставить государственные гарантии квалификации людям, получившим дополнительное образование. С их помощью свидетельства о квалификации смогут получить все, кто прошел обучение в тех или иных учебных организациях или, например, путем самообразования.

Все учреждения образования, как частные, так и государственные, будут перед этими центрами в равном положении. Это, с одной стороны, улучшит ситуацию на рынке труда, поскольку увеличит предложение специалистов. А с другой — оздоровит обстановку на рынке образовательных услуг, позволит повысить результативность и практическую направленность учебных программ.

Но за этими первоочередными действиями мы не должны забывать о фундаментальных проблемах. К сожалению, Россия утратила положение одного из лидеров мирового образования. Высшее образование еще пытается держать планку, но система национального образования в целом нарушена.

Уровень и качество образования в стране — предмет гордости не одного поколения отечественной интеллигенции — вызывает сегодня опасения. И самое главное — система образования перестала отвечать тем социальным и экономическим задачам, которые должна решать.

Когда-то цельная и непрерывная система подготовки специалистов и рабочих кадров разрушена. С учреждений профессионального образования снята обязанность по подготовке рабочей силы, ориентированной на потребности рынка, забота о трудоустройстве рабочих по специальности.

Фактически не ведется мониторинг подготовки кадров в территориальном и отраслевом разрезе со стороны государства — ни по структуре специальностей, ни по количеству специалистов. Учреждения образования предоставлены самим себе и занимаются планированием на основании непроверенной информации и зачастую необоснованных гипотез о развитии рынка труда.

Качество профессионального образования низкое, не соответствует сегодняшним запросам работодателей. Это усугубляется тем, что обучение на предприятиях, которое ранее происходило в рамках обязательного распределения, стало большой редкостью.

Целостная система подготовки кадров по определенным квалификациям находится в зачаточном состоянии, элементы, ее составляющие, плохо связаны между собой и очень ненадежны. Нужно искать новые формы деятельности в образовательной сфере, корректировать структуру учебной сети, менять типологию и профиль работы соответствующих учреждений.

В этой ситуации дополнительное образование должно играть компенсаторную функцию, выправлять ситуацию в системе образования в целом. Но этого не происходит из-за того, что в стране не создано институциональных и законодательных условий для развития дополнительного образования.

Сегодня по поводу состояния профессиональной подготовки бизнес бьет во все колокола.

— В частности, РСПП, который вы уже упоминали…

— Совершенно верно. Еще в апреле 2006 года на XV съезда РСПП была поставлена цель: дальнейшее наращивание положительных результатов в реформе профессионального образования, развитие партнерства государства и бизнеса в этом направлении. Но много ли сделано с тех пор?..

Однако бизнес не может ждать. Уже сейчас в бизнесе активно создаются корпоративные центры подготовки кадров, многие сотрудники получают подготовку или переподготовку при модернизации предприятий, закупке нового оборудования, которое предполагает использование уникальных компетенций персонала.

Предприятия готовы финансировать повышение квалификации своих сотрудников — об этом, в частности, свидетельствует ежегодный рост обучающихся в ЕШКО от предприятий. За первое полугодие 2011 года, по сравнению с первым полугодием 2010-го, количество договоров, заключенных с нашей школой различными организациями об обучении своих сотрудников, увеличилось вдвое.

Если будут созданы условия для учета требований бизнеса посредством профессиональных стандартов, образовательных программ, совместной выработки решений, если подготовку и переподготовку специалистов будут совместно проводить предприятия и образовательные учреждения, то кардинальное улучшение ситуации в области профессиональной подготовки в стране не заставит себя долго ждать.

Упредить безработицу

— Развитие системы дополнительного образования — это ведь в значительной степени мера борьбы с безработицей, способ решения структурных проблем на рынке труда…

— Совершенно верно. Безработица — одна из острейших социальных проблем, особенно в депрессивных районах России, моногородах, удаленной от крупных городов сельской местности. Она несет с собой не только бедность, но духовную и моральную деградацию людей.

Попав в положение безработного, люди стремятся мобилизовать все свое возможности. Но после ряда неудачных попыток приходит ощущение, что работу, соответствующую прежнему профессиональному статусу, трудно найти. Появляется фрустрация. А по мере сидения без работы утрачиваются прежние профессиональные навыки, снижается квалификация.

Борьба с безработицей, как мы знаем из экономической теории, возможна, с одной стороны, мерами стимулирования спроса в экономике и создания рабочих мест, в том числе общественными работами, созданием системы информирования о вакансиях, с другой — предоставлением возможности получить дополнительную профессиональную подготовку, дополнительную квалификацию, то есть изменением качества предложения на рынке труда.

С этой второй частью у нас в стране большие проблемы. Система переподготовки чрезвычайно утилитарна и доступна лишь узкому кругу официально зарегистрированных безработных — особенно болезненно это сказалось на рынке труда в период экономического кризиса.

Необходима радикальная «демократизация» этой системы, предоставление доступа в нее максимального количества учебных организаций, дающих качественную подготовку. Оптимальный вариант — финансовые сертификаты на переподготовку, предоставляемые службой занятости. Безработный, состоящий на учете в службе занятости, должен получить право использовать этот сертификат для обучения в любом учебном заведении по своему выбору — государственном или частном. А сертификационные центры для приема экзаменов могли бы быть организованы при службах занятости.

Разумеется, характер переподготовки зависит от типа безработицы. Есть технологическая безработица, обусловленная научно-техническим прогрессом. Несоответствие профессиональных возможностей работника требованиям производства, порождаемым НТП, — результат серьезных просчетов общего и специального образования, полученного ранее. Поэтому для борьбы с этим видом безработицы требуется опережающее изменение содержания профессионального обучения. Мы стремимся с помощью своих курсов участвовать в решении этой проблемы.

Есть молодежная и женская безработица — острейшая проблема практически для всех стран с рыночной экономикой. Молодежная безработица возникает на двух этапах жизненного пути человека: после окончания средней школы — если не удалось сразу поступить в вуз, техникум или ПТУ или устроиться на предприятие, а также после получения среднего или высшего профессионального образования — если нет гарантированного направления на работу или оно не устраивает молодого человека.

Отсутствие перспектив на будущее в молодом возрасте очень опасно. Именно из-за этого растет криминализация молодежи, наркотическая зависимость, пополняются ряды экстремистских организаций. Задача образовательной системы — адекватно подготовить юношество к дальнейшему обучению или рабочей профессии, а молодых специалистов — к быстрой интеграции в рынок труда.

— Это одно из ключевых направлений для ЕШКО?

— Да. Наши курсы довузовской и послевузовской подготовки решают именно такую задачу.

Женская безработица — один из наиболее распространенных видов безработицы: она возникает из-за сравнительно меньшей конкурентоспособности женщин на рынке труда. Женщины берут отпуска по рождению и воспитанию ребенка. Как правило, матери берут больничные листы, если ребенок заболел.

В обучении женщин очень важно компенсировать эти их особенности, с точки зрения работодателей, дополнительными компетенциями, а им самим — дать возможность дополнительного заработка с помощью новых знаний и навыков. И в этом направлении наша школа также активно работает.

Понимая, какие типы безработицы доминируют в экономике территории, региона и страны в целом, каков прогноз их развития, нужно планово выстраивать систему профессионального обучения незанятого населения и на уровне муниципалитетов, и на уровне регионов, и на федеральном уровне.

Современный этап экономического развития несет с собой новые вызовы. Во многих субъектах Российской Федерации сегодня наблюдается экономический рост.

И одной из самых острых проблем рынка труда стал дисбаланс спроса и предложения рабочей силы: соискатели рабочих мест не соответствуют требованиям работодателей, а вакантные рабочие места — требованиям ищущих работу.

— То есть основная проблема сегодня — не количественный недостаток рабочих мест, а структурное несоответствие стороны спроса и стороны предложения на рынке труда?

— Совершенно верно. До 80% вакансий приходится на рабочие профессии, тогда как в составе безработных более 80% имеют высшее и среднее профессиональное образование. Большая часть вакансии — для мужчин, а 70% безработных — женщины. В основном требуются кадры в возрасте 25—40 лет, но среди безработных свыше трети моложе, а примерно шестая часть старше этого возраста.

Продолжает увеличиваться средний возраст персонала промышленных предприятий. Средний возраст рабочих высокой квалификации, конструкторов, научных работников в большинстве отраслей экономики достигает 55—60 лет. Не секрет, что год от года растет дефицит высококвалифицированной рабочей силы.

Послекризисная ситуация требует решения проблемы переподготовки высвобождающихся кадров и переориентации их на отрасли, не затронутые кризисом. Особое значение система дополнительного образования имеет для обеспечения доступности образования категориям с особыми нуждами: молодежи, инвалидам, мигрантам, лицам с низким уровнем дохода и др.

Отдельная тема — получение образования в местах заключения. Для адаптации осужденных к жизни в обществе очень важно дать им возможность получить подготовку, имеющую большую ценность на рынке компетенции. Тот, кто отсидел, должен выйти с сертификатом об образовании, который будет признан и принят его будущим работодателем.

Очень интересен в этом смысле опыт польской ЕШКО. Она заключает договоры с пенитенциарными учреждениями на обучение отбывающих наказание, получение ими профессиональной квалификации с последующим вручением им дипломов государственного образца.

— Вы ведь тоже активно работаете с ИТУ?

— Да, но у нас это происходит по инициативе самих заключенных, их родственников и, в некоторых случаях, администраций колоний. В Польше же это государственная политика, направленная на реабилитацию оступившихся людей.

Профессиональным обучением заключенных должно было бы озаботиться государство и у нас — это важнейший элемент гуманизации пенитенциарной системы и оздоровления общества.

Инструмент модернизации

— Важность дополнительного образования чрезвычайно велика в самых разных сферах…

— Да, особенно если учесть задачи, сформулированные руководством страны — удвоение ВВП, модернизация экономики, интеграция в мировое хозяйство.

Во многих государствах давно осознали, что без развитой системы дополнительного образования невозможно строить инновационную экономику. В этих странах создают условия для массового участия взрослого населения в программах обучения.

Причем наибольшую активность проявляют государства, стремящиеся вырваться вперед в конкурентной борьбе на мировом рынке. Так, в Австрии за последние годы число участвующих в этих программах достигло 89% населения, в Дании — почти 80%, в Финляндии — 77%, в Швеции — 71%, в Швейцарии — 68%!

Для сравнения: в Российской Федерации в сфере дополнительного образования, согласно официальным данным Минобрнауки России, обучаются только 22,4% населения. Понятно, что при таком охвате дополнительным образованием об инновационном развитии говорить не приходится.

— В какой мере развитие дополнительного образования ограничивается инертностью граждан, их неготовностью к современной экономической мобильности?

— Вы знаете, сведения об экономической инертности наших граждан сильно преувеличены. Это стереотип прошлого, который уже не действителен: люди перестали ждать манны небесной или подачки государства.

По данным социологов, более четверти безработных готовы к профессиональному обучению и переквалификации. Достаточно высок соответствующий процент и среди заключенных.

И в других группах люди проявляют готовность сменить профессию и специальность, повысить квалификацию, пройти профессиональную переподготовку. Так, спрос на послевузовское образование вырос за последние годы на 50%. Но предложение не развито…

И не будет развито должным образом до тех пор, пока государство не предпримет системных усилий в области дополнительного образования. Сегодня это один из важнейших приоритетов государственной образовательной политики.

Снизить цены соответственно спросу

— Спрос на ваши услуги год от года растет?

— Совершенно верно. Что касается сегодняшнего дня, мы внедряем новые курсы — например, интерактивный вариант курса «Английский для начинающих». И будем внедрять интерактивные варианты для всех наших языковых направлений.

Обновление предпринимательских и профессиональных курсов идет постоянно. Постоянно совершенствуются курсы «Как начать собственное дело», курсы по бухгалтерскому учету, в частности по международным стандартам его ведения — мы сейчас разрабатываем совершенно новый такой курс.

Что касается хобби-курсов, то мы развиваем как собственные программы, так и заимствуем у коллег. Например, румыны запустили очень интересный курс рукоделия — мы его адаптируем и будем предлагать в России.

Интерес к нашим курсам стабильно высок, потому что усиливается международная интеграция, динамизм российской экономики, набирают силу инновационные процессы. Но и мы увеличиваем наш методический и педагогический потенциал несмотря на все трудности, которые возникают в нашей деятельности…

Мы готовы к росту спроса на наши услуги. Больше того, мы намерены его дополнительно стимулировать: этим летом проводим пробное снижение цен по всем курсам на 15%.

Шаг рискованный, потому что тарифы выросли, в том числе почтовые, инфляция не останавливается… Но мы идем на это, чтобы дать возможность большему числу россиян сделать важный шаг к новому качеству жизни!


1 августа Ирина Леонидовна Малахова отмечает день рождения.

Сердечно поздравляем Вас, Ирина Леонидовна, желаем счастья, здоровья, успехов во всех Ваших начинаниях!

Редакция журнала «БОСС»

Издательская группа «Профи-Пресс»