Не в деньгах счастье

 Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Петр Ионович Губонин, сын крепостного, ставший одним из богатейших и влиятельных предпринимателей России XIX века, никогда не забывал своих корней, не кичился огромным состоянием и не тратил его попусту, подобно некоторым другим нуворишам, а вкладывал в родную страну. Поэтому неслучайно, что, когда Губонину даровали потомственное дворянство, на гербе его рода рукой самого императора были начертаны слова: «Не себе, а Родине!»

Современники относились к Петру Ионовичу по-разному. Одни превозносили его деловые качества и предприимчивость или восхищались общественной активностью и благотворительной деятельностью, другие, то ли из зависти, то ли по каким-то другим причинам, за то же самое и ругали. Но людей равнодушных к нему найти было трудно — слишком примечательным Губонин был человеком, и слишком заметной была его деятельность.

«Он представлял собою толстопуза, русского простого мужика с большим здравым смыслом», — так охарактеризовал в своих воспоминаниях Губонина умный и острый на язык Сергей Юльевич Витте, а через несколько строк добавил: «Он производил на меня впечатление человека с большим здравым смыслом, но почти без всякого образования».

Недостаток образования, впрочем, Губонину компенсировал предпринимательский дар, и трудно было найти сферу, на которую бы не распространялись его деловые интересы. Он был удачлив и в строительстве железных дорог, и в машиностроении, и в нефтяной промышленности, и в банковском деле и страховании, и в солеварном деле, и даже в курортном бизнесе.

Камень и шпалы

 

Петр Ионович Губонин родился в 1825 году в деревне Борисово, что неподалеку от Коломны. Здесь, в Коломенском уезде Московской губернии и прошло детство Пети. Дед и отец будущего миллионера были крепостными каменщиками, каменщиком стал и Петя, окончив три класса приходской школы.

17-летним барин отпустил сметливого парнишку на работу в Москву, и вскоре он, поднаторев в каменных работах, получил несколько подрядов. Со временем заказов стало больше, так Губонин разбогател, получил вольную и записался в московское купечество, сначала в третью гильдию, а позже перешел в первую.

В начале своей новой, купеческой, жизни Губонин владел небольшим предприятием по теске камня в Подольске и несколькими каменоломнями в Подмосковье. Он участвовал в нескольких крупных строительных проектах, самыми известными из которых стали заключительный этап строительства Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге (Губонин поставлял гранит для облицовки цоколя собора) и облицовка в камень московских набережных.

Тем временем Россия переживала перемены: печально окончившаяся для страны Крымская война резко обнажила инфраструктурную неразвитость огромной империи, повсеместно зазвучали голоса о необходимости ускорения железнодорожного строительства. Власти осознавали необходимость этой меры, но полностью возложить столь дорогостоящую инфраструктурную задачу на казну не могли: подточенный войной бюджет имел огромный дефицит, и поэтому к строительству железных дорог решено было привлечь частный капитал — сначала иностранный, что не удалось, а потом отечественный. Так началась знаменитая «железнодорожная лихорадка», в ходе которой в стране появились так называемые «железнодорожные короли» — еще вчера они были скромными и порой неграмотными подрядчиками и субподрядчиками, а сегодня в одночасье превратились в удачливых концессионеров и строителей железнодорожных магистралей, в миллионщиков. В этот-то избранный и весьма разношерстный круг и посчастливилось попасть Петру Губонину.

Все началось с того, что в один прекрасный день Губонин вместе с двумя партнерами получил подряд на строительство мостов и обустройство некоторых участков Южной железной дороги, переименованной позже в Московско-Курскую железную дорогу. Вскоре предприниматель получил подряды на обустройство Московско-Рязанской и Орловско-Витебской железных дорог, также принесшие ему солидные барыши. Дальше — больше: в 1868 году предприниматель принял участие в строительстве Грязе-Царицынской железной дороги, в 1869—1875 годах — Лозово-Севастопольской, в 1870-ом — Балтийской, в 1875—1878 годах — Уральской горнозаводской дороги. Участвовал Губонин в обустройстве и других железных дорог, построив в общей сложности около 5 тыс. верст железных магистралей в России и став членом правления ряда железнодорожных обществ, в частности Оренбургской, Уральской и Фастовской железных дорог.

Российских «железнодорожных королей» нередко упрекали в небрежности при выполнении взятых ими на себя обязательств, и, как правило, за дело. Не секрет, что в погоне за прибылью новоявленные магнаты закрывали глаза на качество строительных материалов — попросту говоря, на них экономили, и на требования техники безопасности, которые предъявлялись к эксплуатации железных дорог, и поэтому катастрофы на новых российских железнодорожных магистралях в то время были обычным делом. Справедливости ради стоит сказать, что Губонину такие обвинения предъявить трудно: он делал свое дело не за страх, а за совесть. Так, в частности, будучи главным подрядчиком по сооружению Уральской горнозаводской железной дороги, Петр Ионович справился с этим сложнейшим и с точки зрения технического выполнения, и с точки зрения географической отдаленности проектом вовремя и сделал работу очень качественно. Исследователи установили, что при строительстве первой уральской железнодорожной магистрали Губонин не только не стремился пополнить свой карман, но то и дело в него залезал, тем самым аж на 5 млн руб. уменьшив свое состояние.

Закадычный компаньон

 

В кругу своих собратьев-купцов Петр Ионович особенно близко сошелся Василием Александровичем Кокоревым, еще одним железнодорожным магнатом и одним из самых колоритных российских предпринимателей. Вместе они участвовали и в железнодорожных концессиях, в частности в строительстве той же Уральской горнозаводской дороги, вместе открывали и другие предприятия. В 1870 году Губонин поддержал инициативу Кокорева по созданию Волжско-Камского банка, этой финансов-кредитной организации суждено было стать крупнейшим по размерам капитала банком Российской империи. В 1872 году они учредили «Северное общество страхования и склада товаров с выдачей варрантов», через год — Пермское товарищество по торговле солью.

Кокорев, стоявший у истоков российской нефтяной промышленности, увлек своего товарища и нефтяным делом. Сначала Губонин стал пайщиком Закаспийского торгового товарищества и входящего в его состав Сураханского нефтеперегонного завода, первого российского нефтяного завода, созданного Кокоревым в конце 1850-х. А в январе 1874 года, Кокорев и Губонин учредили Бакинское нефтяное общество — первую российскую акционерную нефтяную компанию, к сотрудничеству с которой привлекались лучшие ученые, в том числе Дмитрий Иванович Менделеев. Бакинское нефтяное общество было призвано объединить в одной компании несколько технологически взаимосвязанных процессов — от добычи нефти и производства нефтепродуктов до реализации готовой продукции, включая транспортировку. Спустя совсем немного времени Бакинское нефтяное общество стало лидером отечественной нефтяной промышленности, уступив эту позицию лишь во второй половине 80-х годов позапрошлого века.

Василий Александрович и Петр Ионович были и очень схожими, и в то же время совершенно разными. Оба — самородки из народа, благодаря смекалке и труду поднявшиеся по социальной лестнице. И тот и другой — энергичные предприниматели, деловые интересы которых распространялись на разные сферы экономической деятельности. Оба были широкими натурами и любили красиво гульнуть, с настоящим русским размахом. Объединяло Кокорева с Губониным и отношение к деньгам: у них не было страсти ни к стяжательству, ни к расточительству, зато было огромное желание вложить свои миллионы на пользу обществу.

Основное же различие между компаньонами заключалось в их общественных устремлениях. Губонин был человеком скромным и, видимо, не стремился играть активную роль на общественном поприще. Кокорева же угораздило родиться оригинальным мыслителем и харизматичным оратором — в те годы, когда в России никакая политическая активность со стороны купеческого сословия еще не поощрялась. Полемические речи и многочисленные публикации в прессе не довели Василия Александровича до добра: властям в конце концов надоел этот неуемный миллионер, то и дело выступавший либо с реформаторскими предложениями, либо с острой критикой существующих порядков, и бизнесу Кокорева стали аккуратно мешать, что в конечном итоге привело к банкротству. А прислушаться к деятельному купцу стоило бы и его современникам, и их потомкам. Например, разве не прав он был, доказывая, что бездумное копирование зарубежного опыта, к которому, к сожалению, столь склонна Россия, может принести ей колоссальный вред?

Экспансия

 

Предпринимательская судьба Губонина сложилась более счастливо, и он не разорился. Со временем количество предприятий, в которых Губонин участвовал своим капиталом, значительно увеличилось. Он, например, был учредителем ряда крупных машиностроительных заводов, некоторые из них существуют и сегодня. Так, в 1873 году в партнерстве с князем Вячеславом Николаевичем Тенишевым и инженером Виктором Федоровичем Голубевым он учредил «Акционерное общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода». Так в городе Бежица появилось одно из крупнейших в России машиностроительных предприятий, ныне это Брянский машиностроительный завод. В 1887 году в партнерстве с тем же Голубевым Губонин основал в Екатеринославской губернии Александровский Южно-Российский железоделательный и железопрокатный завод Брянского акционерного общества, в советские годы получивший название Днепропетровского металлургического завода. Кроме того, Губонин был совладельцем Русского общества механических и горных заводов, владевшего, в частности, Невским судостроительным и механическим заводом, и Общества Коломенского машиностроительного и Кулебабского горного и сталелитейного завода.

Также благодаря Петру Ионовичу в Санкт-Петербурге и Москве появился новый вид городского транспорта — конка. В 1863 году Губониным в партнерстве со статским советником Сергеем Дмитриевичем Башмаковым было учреждено «Первое товарищество конно-железной дороги», занимавшееся строительством первых таких линий.

Петр Губонин продолжал вкладывать средства и в нефтяную промышленность. Он владел несколькими нефтеперерабатывающими заводами и нефтепромысловыми предприятиями, а в 1883 году учредил Русское товарищество «Нефть», занимавшееся добычей, транспортировкой и торговлей нефтепродуктами. Также ему принадлежали лесопильные заводы в Орловской и Смоленской губерниях, солеваренное производство в Царицыне, угольные шахты на юге России и ряд других предприятий.

Крымская здравница

 

В начале 80-х годов XIX века Губонин, к удивлению многих, занялся совсем неожиданным для человека его интересов бизнесом — курортным. В 1881 году он за 250 тыс. руб. купил крымское имение Гурзуф, построенное в начале века знаменитым герцогом Арманом Эммануэлем дю Плесси Ришелье, который в России звался Эммануилом Осиповичем де Ришелье. После смерти прославленного генерал-губернатора Новороссии и одного из основателей Одессы его гурзуфское имение сменило немало владельцев, и почти каждый из них занимался переустройством и легендарного дома, в стенах которого несколько счастливых недель провел и Александр Сергеевич Пушкин, и прилегающего к нему парка, одного из красивейших на Южном берегу Крыма. И все же до начала 80-х годов Гурзуф оставался местом тихим и плохо изведанным отдыхающими.

С появлением нового хозяина все изменилось. Как вскоре выяснилось, Губонин приобрел этот заповедный уголок вовсе не для того, чтобы самому отдыхать там, балуясь в часы досуга виноделием, для которого предыдущие владельцы имения создали все условия, а чтобы сделать из Гурзуфа первоклассный курорт. И за несколько лет имение Ришелье, прилегающий к нему небольшой татарский поселок, а также соседнее имение князя Барятинского, приобретенное Петром Ионовичем в 1882 году, преобразились.

Беспокойная речка Авунда была усмирена и направлена в новое русло, рядом с ней появился великолепный архитектурный ансамбль из семи современных гостиниц. Неподалеку от Гурзуфа на мысе Суук-Су (Холодная Вода) Губониным была устроена грязелечебница. В центре курортного комплекса был отрыт фешенебельный ресторан, а чтобы клиенты круглый год могли наслаждаться его гастрономическими яствами, в Гурзуфе построили рыбный завод, пекарни, разбили сад и огород. Обновленный и существенно расширенный парк имения Ришелье украсил комплекс скульптур и фонтанов, один из которых, фонтан «Богиня Ночь», Губонин привез с Венской выставки.

Многое Губонин сделал и для жителей Гурзуфа. Улицы поселка были замощены и благоустроены, проведены водопровод и канализация, заработала электростанция. В поселке появились аптека и фельдшерский пункт, почта, телеграф, сберегательная касса, библиотека, магазины. Стараниями Губонина в Гурзуфе были построены мечеть и храм Успения Пресвятой Богородицы.

Так благодаря московскому купцу еще недавно мало кому известный крымский поселок превратился в один из популярнейших крымских курортов, год от года привлекающий все больше гостей. К сожалению, Гурзуф как общественная здравница ненадолго пережил своего основателя: после смерти Петра Ионовича курортом стал управлять один из его сыновей, Сергей, но он не справился и в начале ХХ века продал курорт. У новых владельцев поддержать здравницу на высоком, заданном еще Петром Ионовичем уровне тоже не получилось.

Творить добро

 

Губонин был человеком колоритным, и его личность вызывала немало досужих толков. Современники, например, любили судачить об образе жизни Петра Ионовича. В быту этот миллионщик был человеком скромным и жил без излишеств, орденами и прочими высокими наградами, которых у него было в избытке, не кичился и всю жизнь, даже став потомственным дворянином, проходил в картузе и долгополом сюртуке. И в то же время Губонин был человеком щедрым и любил шикануть. Например, Гиляровский в «Москве и москвичах» с иронией вспоминает визит Губонина в Суконные бани, где он был завсегдатаем. Появление купца вызывало радостный переполох среди банщиков, они, побросав других клиентов, со всех ног бросались встречать дорогого гостя — а как же иначе, ведь, как объяснил Гиляровскому банщик, «они через день ходят к нам в эти часы… и по рублевке каждому парильщику “на калач” дают». Купец был и хлебосольным и радушным хозяином.

К своим миллионам Петр Ионович, человек глубоко верующий, относился очень настороженно и никогда не отказывал в помощи просящим. Губонин вообще прославился как один из крупнейших благотворителей. Он был попечителем многих благотворительных обществ, в частности казначеем и почетным членом совета Первого арбатского отделения попечительства о бедных в Москве, почетным членом Санкт-Петербургского Совета детских приютов и Покровской общины сестер милосердия, членом Дома призрения и ремесленного образования бедных детей в Санкт-Петербурге, попечителем Московского коммерческого суда, входил в Общество попечения о раненых и больных воинах. Крупные суммы купец жертвовал Николаевскому дому призрения вдов и сирот московского купечества, открыл детский приют в Санкт-Петербурге. Еще он был выборным от Московского купеческого общества, гласным Московской городской думы и занимал ряд других общественных должностей.

Губонин много жертвовал на церкви — например, на строительство храма Христа Спасителя в Москве, на реконструкцию церкви Параскевы Пятницы в Замоскворечье, где служил старостой, и реконструкцию Петропавловского собора в Санкт-Петербурге, церковным старостой которого тоже был одно время, участвовал в строительстве Спасо-Преображенского собора Николо-Угрешского монастыря в Подмосковье, строительстве и благоустройстве многих других церквей.

Другая сфера, которая никогда не оставалась без внимания мецената, — просветительство. На средства Губонина, например, было построено Комиссаровское техническое училище при Первом арбатском отделении попечительства о бедных в Москве и учреждены стипендии для его студентов, а также технические училища в Борисоглебске и Коломне. Много денег жертвовал купец на Императорское московское техническое училище, из которого вырос МВТУ им. Н.Э. Баумана.

В 1872 году Губонин был среди организаторов политехнической выставки в Москве и куратором ее железнодорожного отдела, за нее, а также за другие благотворительные проекты 1870—1872 годов ему был пожалован чин тайного советника и потомственное дворянство. Затем появился герб Губониных, на котором император Александр II, любивший Петра Ионовича и часто с ним беседовавший, и написал собственноручно девиз: «Не себе, а Родине!» Также Губонин помогал организации Всероссийской художественной промышленной выставки в Москве в 1882 году, участвовал в финансировании строительства здания Политехнического музея, помогал театральным и художественным обществам.

Умер Петр Ионович в сентябре 1894 года и согласно своему завещанию был похоронен в Гурзуфе.