Из мэров в оппозиционеры


Текст | Сергей ВАСИЛЬЕВ


Смена власти в Москве как победа технологий над политикой.

После отставки Минтимера Шаймиева и Муртазы Рахимова очевидно было, что уход главного участника тройки лидеров губернаторского корпуса 90-х Юрия Лужкова не за горами, тем более что его полномочия истекали летом 2011 года. Много и на всех уровнях говорилось о том, что срок последний (учитывая не только политические обстоятельства, но и возраст и неидеальное состояние здоровья Лужкова). Для нового градоначальника было недопустимо мало времени, чтобы взять ситуацию под контроль перед парламентскими выборами.

Но при этом прогнозы отставки довольно сильно различались. Хорошего решения проблемы просто не существовало, поскольку не было вариантов передачи власти. Любой из чиновников мэрии, в том числе бывших — вроде нижегородского губернатора Валерия Шанцева или ивановского губернатора Михаила Меня, политически были слишком «малы», чтобы возглавить город накануне очередного политического цикла. Федеральные же персоны слишком не сведущи в московских делах и довольно неприязненно воспринимаются жителями Москвы и московской элитой. А это значило, что Лужков может остаться еще на два года.

Однако разгоревшийся конфликт между Кремлем и теперь уже бывшим московским мэром, в разжигании которого поусердствовали и мэрия, и Кремль, привел к увольнению Лужкова «в связи с утратой доверия», за которым читались и более жесткие смыслы, а не только трактовка Владимира Путина: дескать, Лужков просто не поладил с президентом Дмитрием Медведевым.

В результате глава субъекта Федерации, правивший им почти 20 лет, кавалер «Отечества» всех степеней, в том числе первой, президентской, не был даже приглашен на инаугурацию нового мэра. Он подвергался и подвергается жесткой критике федеральных телеканалов — особенно каналов ВГТРК. И сам стал оппозиционером, выступая с предельно жесткими заявлениями — в частности о том, что президент Медведев сосредоточил в своих руках диктаторские полномочия, а «Единая Россия», сопредседателем Высшего совета и лидером московского списка которой был экс-мэр Москвы, — партия-служанка.

Блюдо, которое подают холодным

У конфликта Лужкова с Кремлем, как известно, длинная предыстория. Достаточно вспомнить, что в 1999 году Лужков выступил одним из создателей федерального движения «Отечество — вся Россия», поставившего своей целью свергнуть ельцинскую администрацию.

Бывший вице-премьер, позднее генеральный директор телекомпании НТВ Альфред Кох вспоминает, что в этот период образовались две конкурирующие группы: поддерживающая Путина, оформившаяся в новую партию «Единство», за которой стоял ныне опальный олигарх Борис Березовский, и альтернативная группа во главе с Лужковым и официальным лидером Евгением Примаковым, за которой стоял другой олигарх, позднее ставший опальным, — Владимир Гусинский. Кстати, по воспоминаниям Коха, в период массированных финансовых претензий Лужков простил Гусинскому значительный долг московскому правительству.

Информационная война с группой Лужкова — Примакова — Гусинского велась изо всех орудий. Преимущество, конечно, было у Кремля, в распоряжении которого были Первый и Второй каналы, но и СМИ Лужкова и Гусинского от них не отставали. Достаточно вспомнить нецензурные заголовки статей из «МК» того времени, посвященных Путину.

«Месть — это блюдо, которое подают холодным», — резюмирует Кох.

Надо определиться

В ходе конфликта-2010 тоже были более чем хлесткие заголовки и тексты в «МК». В частности, знаменитая статья некоего Юрия Ковелицына, которая касалась президента Медведева. Он, ни много ни мало, виделся автору вдохновителем «оранжевых» настроений и разрушителем системы, созданной Путиным.

Лужков не открестился от этой статьи — более того, он уже после отставки признал, что с ней согласен. После статьи в «МК» появилась и другая, в «Российской газете» — уже за подписью самого Юрия Лужкова. Статья довольно нейтральная, если не иметь в виду контекст, в котором каждое высказывание второй статьи рассматривалось как намек на смыслы первой.

Именно в таком плане ее трактовал «придворный» политолог Глеб Павловский на Ярославском форуме «Современное государство: стандарты демократии и критерии эффективности», задавший Дмитрию Медведеву скорее всего заранее заготовленный вопрос по статье в «РГ», в ответ на который президент разразился целой тирадой, что московскому мэру нужно определиться, во власти он или в оппозиции. Вот он и определился.

Действуют на нервы

Публичные оценки Медведева и, в меньшей степени, Путина сыграли в весьма нервном поведении Лужкова важную роль. Вспомним, впервые Дмитрий Медведев публично прокомментировал высказывание Лужкова в программе «Познер» в ноябре 2008 года, где мэр Москвы заявил, что считал бы более правильным проводить — выборы губернаторов.

В этом высказывании, вообще говоря, не было ничего криминального. Еще когда принималось решение о новом порядке наделения губернаторов полномочиями, никто не говорил, что это данность на веки вечные: решение рассматривалось как требование политического момента.

Однако Медведев отреагировал предельно жестко, заявив, что порядок меняться не будет, а кого не устраивает — может уходить. И такой реакции есть объяснение. Летом того же года с аналогичным мнением выступил президент Башкортостана Муртаза Рахимов. То есть создавалось впечатление, что инициаторы губернаторской фронды конца 90-х — начала 2000-х годов опять поднимали голову.

По словам Лужкова, после этой публичной оценки он пришел к президенту с заявлением об отставке. Однако, как рассказывал экс-мэр в одном из интервью, заявление не было принято, а, как рассказывал в другом, президент сказал, что имел в виду «совсем другого человека».

После этого сюжета отношения с Лужковым у Медведева вроде бы стабилизировались. Однако весной — летом 2010 года произошло новое обострение.

Весеннее обострение

Причины обострения сложны. С одной стороны, мэр, неуверенный в собственном будущем, вел себя все более неуправляемо. С другой — вера Кремля в то, что можно за счет технологий и федеральных денег заместить эффект Лужкова в Москве, росла.

На этом фоне началась новая атака на мэра. На отчете правительства в Думе в апреле 2010 года Владимир Путин, отвечая на вопрос Владимира Жириновского, пустился в рассуждения о том, что мэр Москвы не готов будет делиться «жирными кусками» ни с кем.

Параллельно шло рассмотрение в Мосгордуме генплана Москвы, который подвергался резкой и справедливой критике специалистов за то, что не содержит представлений о модернизации мегаполиса. Но в этой критике присутствовал и мощный политический аспект — явно обеспеченный Кремлем.

Однако накат неожиданно прекратился. Лужков успешно продавил новый генплан (в мае он был принят в качестве закона г. Москвы) и устоял сам. В тот момент Кремль оказался не готов пойти на замену.

Хотя уже тогда номинировался список кандидатов на пост мэра, который возглавляли вице-премьер и глава аппарата правительства Сергей Собянин и первый вице-премьер Игорь Шувалов. Судя по тому, что утечки касались реальных кандидатов — тех же, что фигурировали в сентябре, на высшем уровне обсуждение велось уже в практической плоскости.

Атаки продолжаются

Ближе к лету нелицеприятные оценки мэра из уст первых лиц государства стали возникать все чаще. Политолог Андрей Пионтковский отмечает, что журналисты кремлевского пула неоднократно внимали очень жестким комментариям президента Медведева по поводу московского мэра и деятельности столичного правительства.

Затем Дмитрий Медведев во время встречи с главой ФАС Игорем Артемьевым под телекамеры дал оценку конкурентной ситуации в Москве как крайне плохой, попеняв Артемьеву за то, что он недостаточно критичен.

Следующий эпизод — ситуация вокруг Химкинского леса, в истории с которым причудливым образом была чуть ли не обвинена московская мэрия.

Как известно, выступления общественности по поводу строительства новой трассы Москва — Петербург привели к тому, что президент распорядился приостановить строительство. Соображения были сугубо прагматические: недовольство общественности властью фокусировалось на этом «неполитическом» сюжете, что наиболее опасно. Именно такие «бытовые» сюжеты способны аккумулировать недовольство.

Мэрия Москвы оказалась вполне лояльна к решению президента: сначала префект Северного административного округа Олег Митволь, а затем и сам мэр Лужков заявили о том, что нужно вернуться к анализу альтернатив. Именно с подачи Митволя всплыл Молжаниновский проект прокладки трассы.

Совершенно очевидно, что московская мэрия не была в восторге от химкинского варианта — хотя бы в пику «недружественной» администрации Московской области, ратовавшей за него. Не исключено, что при принятии первоначального решения мэрия поддержала именно химкинский вариант прокладки трассы из-за опасений быть обвиненной в «подсуживании» «Интеко»: земли в Молжанинове до недавнего времени принадлежали этой корпорации, и государство было бы вынуждено их выкупать.

Еще одним поводом для критики Лужкова стал его отпуск (согласованный с Кремлем), совпавший со смогом в Москве. Из Кремля прозвучала оценка «неназванного источника» — вероятнее всего, первого заместителя руководителя Администрации президента Владислава Суркова: мэр отдыхает в неподобающее время. Однако Владимир Путин во время встречи с мэром оценил его возвращение в примирительном духе.

Восприняв слова Путина как поддержку, Лужков вступил в публичную полемику с «неназванным источником»: в эфире телеканала ТВЦ он назвал высказывание кремлевского представителя пинком.

Жертва провокации

Именно на этом фоне возникает история со статьями, написанными по инициативе Лужкова. По версии экс-мэра Москвы, Владислав Сурков предложил московскому мэру «как опытному хозяйственнику» высказать на страницах «Российской газеты» свою точку зрения о проблеме прокладки трассы до Петербурга и по более широкому кругу вопросов. Наверняка была и неофициальная часть общения: например, о том, что позиция Путина нуждается в поддержке.

Это было воспринято мэром, судя по всему, как сигнал для участия в политической ситуации и шанс на выживание. При этом уровень раздражения мэра достиг апогея — на что и рассчитывали его кремлевские оппоненты. Точка зрения Лужкова в статье была простая: недопустимо пересматривать государственные решения (что всегда было позицией Путина).

Однако никакого развития политической ситуации не последовало: мэр был просто спровоцирован на «политическое» выступление, ставящее его под удар.

Позиционная борьба

После публикации двух статей появляются одно за другим заявления «неназванного источника» в Кремле о недопустимости попыток московского мэра столкнуть между собой членов правящего тандема и вообще о его недопустимом политическом поведении, которое не останется без оценки.

На федеральных телеканалах началась кампания против Лужкова — правда, довольно вымученная. По сути дела, повторялось то, что уже неоднократно звучало в СМИ. И сами кремлевские заявления производили странное впечатление: звучали угрозы, за которыми фактически ничего не следовало.

Многим наблюдателям стало казаться, что президент Медведев не решится убрать Лужкова даже в этой ситуации — как не смог ранее убрать министра спорта, туризма и молодежной политики Виталия Мутко. Мол, он пользуется поддержкой таких могущественных людей из окружения Путина, как вице-премьер и ближайший соратник премьера Юрий Сечин (что отчасти, видимо, соответствовало действительности).

Лужков увязал в контратаке все сильнее. Во-первых, на собрании московской организации «Единой России», посвященном плановым выборам нового председателя, было принято заявление о полной поддержке Юрия Лужкова и заявлено, что он — однозначный лидер московских единороссов: мол, только с ним столичная парторганизация готова идти на грядущие выборы. В поддержку мэра выступили и представителя Мосгордумы.

Руководимая Андреем Карауловым программа «Момент истины», выходившая до недавнего времени на ТВЦ, подготовила отповедь критикам Лужкова — правда, программа вышла только во время вещания на Дальний Восток и в Интернете, а «на Москву» руководство канала ее, по звонку из Кремля, не пустило.

Председатель Высшего совета «Единой России», спикер Госдумы Борис Грызлов высказался по поводу ситуации довольно уклончиво. На Ярославском форуме Юрий Лужков отозвался о критике в свой адрес предельно грубо: мол, он наделен полномочиями мэра и будет исполнять их до окончания срока полномочий. То есть президент Медведев ему не указ…

Вероятно, молчание ключевых фигур в ответ на «отвязанность» мэра Москвы — это уже был стимул проявить жесткость для главы государства.

Гуманист и политик

Судя по всему, Медведев оказался не готов к открытому сопротивлению мэра Москвы.

Расчет кремлевских политтехнологов строился на том, что в ответ на первые же залпы информационной войны Лужков сам подаст в отставку, понимая бессмысленность сопротивления — как это было в случае, например, с Муртазой Рахимовым.

Но Лужков повел себя не как чиновник, а как политик, видящий для себя возможности позиционирования вне управляемой из Кремля партийной структуры. Как нелогичное его поведение может рассматриваться только в том случае, если считать, что серьезной политикой можно заниматься только в официальных структурах или разрешенных властями политических партиях, что, конечно, для такой крупной и харизматичной фигуры и в нынешнюю эпоху информационной открытости не верно.

Кроме того, президент Медведев, по мнению эксперта Государственной думы Игоря Филоненко, показал себя в истории с Лужковым как «гуманист»: продемонстрировал элите, что не собирается никого «гнобить». Всякий раз в течение этого противостояния перед Лужковым существовала очевидная альтернатива.

Последнее предупреждение

Последняя альтернатива была создана перед поездкой московского мэра в краткосрочный отпуск на свой день рождения. Накануне поездки происходит встреча Лужкова с руководителем Администрации президента Сергеем Нарышкиным, где московскому мэру предъявляется ультиматум: либо он уходит по собственному желанию, либо он будет снят с должности в связи с утратой доверия.

После недельного отпуска Лужков возвращается в Москву 27 сентября и начинает с заявления о том, что в отставку он не собирается: планирует работать в прежнем режиме. О том же говорит на новой встрече с Нарышкиным, передав ему крайне эмоциональное письмо для Медведева. При этом из текста письма видно: каким будет решение его судьбы, Лужков прекрасно осознает.

Рано утром 28 сентября из Китая, где глава государства находился с визитом, приходит его указ об отставке Юрия Лужкова и возложении обязанностей мэра на и так исполнявшего его обязанности в период отпуска Лужкова Владимира Ресина.

Фельдъегерь приносит указ прямо на заседание Правительства Москвы, которое ведет уже Ресин. Олег Митволь написал в своем блоге, что все было сделано максимально грубо (заметим, вполне в наших традициях).

При этом в указе не раскрывается причина недоверия — что является политической ошибкой. Не было и специального обращения президента Медведева по поводу отставки, где он мог бы объяснить все обстоятельства: всего лишь краткий комментарий на пресс-конференции в Китае, что «причины увольнения вытекают из текста самого указа».

Для общественности снятие Лужкова выглядело как очередное властное действие, преследующее какие-то утилитарные интересы. Варианта восприятия два: либо решили убрать московского мэра и нашли для этого законодательную «отмычку» — не прописанную в законодательстве норму, либо не готовы оказались привлечь Лужкова к уголовной ответственности за коррупционные преступления, потому что их расследование потянуло бы за собой цепь недоуменных вопросов к федеральным властям.

Почему плохо быть олигархом

Тем не менее отставка не вызвала особой гражданской реакции ни в стране, ни в Москве: расчет Кремля на то, что Лужкова можно беспрепятственно «убирать», оказался верным. Виной тому во многом, скажем так, слишком коммерческое поведение мэра, особенно в последние годы.

Конечно, в начале пореформенных лет, когда не было ни четких законов, ни правил, необходимо было играть «по слуху», действовать за счет специфических технологий и близких бизнесов. И за это Лужкова никто не решится осудить.

Понятно также, что в политической системе, где не создано ограничителей для коммерции, действуют как выгодно, а не как правильно с точки зрения общественных интересов: это относится и к бизнесу, и к сферу государственного управления. Странно рассчитывать, что предприниматели или чиновники, которым не ставят ограничений, будут их устанавливать для себя сами — исходя из социальной ответственности.

В России есть сотни мэров, которые перемешали бизнес и структуры управления городами гораздо сильнее Лужкова, и без той системы сдержек и противовесов, которая была создана им. Государству сегодня эффективнее контролировать градоначальников с помощью «компромата», чем установить четкие правила, позволяющие отделить частные интересы от общественных.

Например, если в стране вообще нет ограничений на бизнес родственников крупных чиновников, понятно, что «придворный» бизнес будет цвести — и цветет пышным цветом. Нет смысла отрицать взаимовлияние мэрии времен Лужкова и «Интеко».

Но на каком-то этапе Лужков-олигарх стал негативно влиять на Лужкова-политика. И равнодушие общественности — результат такого влияния.

Однако, как отмечает экономист и политолог Константин Сонин, случись выборы, Лужков вновь был бы избран мэром. Просто потому, что нет альтернатив.

Вера в технологии

В продуктивный период своей работы Лужков показал себя выдающимся хозяйственником и городским менеджером, подчеркивает Игорь Филоненко. Строительство МКАД, при всех его издержках, прорывной проект — на годы вперед, так же как снос пятиэтажек и девятиэтажек, массированное сокращение очереди на жилье, внедрение очень высокого для России социального стандарта.

Социальная политика в городе всегда выгодно отличалась от той, что проводилась на федеральном уровне, отмечает заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений РАН Евгений Гонтмахер. В Москве молодой учитель получает 25 тыс. руб., тогда как в среднем по России его зарплата составляет 7—8 тыс. руб. О Социальной карте москвича нечего и говорить.

Можно вспомнить и о доступе к высокотехнологичной медицинской помощи, и массе других дорогостоящих социальных услуг, которые предоставлены москвичам.

Причина этого — ориентированность Лужкова на развитие собственной экономики, а не компрадорские ценности, отмечает первый мэр Москвы, президент Международного университета в Москве Гавриил Попов.

Правда и то, что помимо снижения темпов развития в последнее десятилетие в развитии города стали использоваться неэффективные, устаревшие управленческие технологии. Стройки, достаточно рядовые для большинства мегаполисов мира, отмечает Филоненко, в Москве превращались в какие-то стройки века, требовали личного участия мэра, что немыслимо для главы крупнейшего города Европы.

Не способствовали развитию Москвы также закрытость московского рынка от чужаков, секретность московских финансов — из-за чего невозможно сказать, хватает городу денег на необходимые проекты из собственных источников или нет. А также перманентные конфликты с Московской областью и федеральным центром, в частности Минфином. Система управления в Москве, совершенно очевидно, нуждалась в модернизации.

К тому же на стиле управления Лужкова сказывались возраст и проблемы со здоровьем (как известно, несколько лет назад он перенес инсульт). Тем не менее при колоссальном дефиците знающих реальную экономику государственных руководителей его принудительная пенсия выглядит как недопустимое расточительство.

Назначение Сергея Собянина и первые шаги нового мэра — симптом того, что Кремль окончательно уверовал в силу технологий: как технологий управления общественным мнением, так и финансовых технологий. Безусловно, Собянин как член сегодняшнего «политбюро» обладает потенциалом решить целый ряд проблем московского региона в целом, которые не решались из-за конфликтности и недостаточного ресурса лужковской мэрии. Но пока речь идет по большей части не о поиске системных решений и оптимальных управленческих и социальных технологий решения острых проблем мегаполиса, а о медийной активности и увеличении финансирования.

Возвращение в публичную политику

После отставки Лужков-политик действовал очень эффективно. Его выход из «Единой России», сопредседателем Высшего совета и «материализацией» которой в Москве он был (что во многом и обеспечивало партии высокий процент на выборах в столице), и особенно заявление о том, что ЕР — партия-служанка, сделанное во время встречи в Российском государственном торгово-экономическом университете, руководимом бывшим вице-спикером Государственной думы Сергеем Бабуриным, были сильнейшими ударами по партии власти.

Если первый удар учитывался Кремлем, и «Единая Россия» была к нему подготовлена, то возможность второго им совершенно не оценивалась: а между тем звук от этого «залпа» будет слышен еще месяцы. Наверняка это только начало…

Касьянов-2

«Победу» Медведева над Лужковым часто сопоставляют с «победой» Путина над Ходорковским. И для сравнения есть основания — она привела к росту рейтинга Медведева: впервые два лидера сравнялись по оценкам со стороны граждан. Так же в свое время отреагировало общественное мнение на «раскулачивание» Ходорковского, проведенное Путиным.

Однако история с Лужковым больше (по крайней менее пока) похожа на историю с Михаилом Касьяновым 2004—2005 годов. Лужков, обращает внимание глава аналитического департамента Центра политических технологий Татьяна Становая, второй после Михаила Касьянова из высокопоставленных в прошлом лиц российского государства (понятно, что мэр Москвы — это фактически человек номер три в стране), полностью ушедший из властного круга — и не на пенсию, а в оппозицию.

С Лужковым произошла такая же история, как с Касьяновым: несмотря на слухи о том, что ему предлагают посты в обмен на уход с должности мэра, в действительности ему предложено уйти «в пустоту».

Это довольно опасные игры. По опыту СНГ можно сказать, что такие «альтернативные» лидеры становятся предводителями разного рода проектов смены власти. Пока угроз для власти нет — но кто знает, как Россия переживет еще один экономический кризис масштаба того, что был в 2008—2009 годах?

Кремль слишком привык играть в игру на полную победу, ничего не предлагая взамен. А оппозиционер ранга Лужкова вполне в состоянии влиять на политическую ситуацию — и для этого ему, отмечает Гонтмахер, не нужно создавать политическую партию: достаточно просто время от времени комментировать события, и его слово будет отзываться очень широко.

…Итак, Кремль создал для себя сразу две проблемы: управление Москвой без участия Лужкова и оппонирование Лужкова кремлевской политике. Стоила ли игра свеч? Это покажет уже ближайшее будущее.