Владимир АФАНАСЬЕВ: Россия может и должна стать глобальным лидером в технологиях очистки воды

Текст | Александр ПОЛЯНСКИЙ
Фото | Василий ШАПОШНИКОВ

Созданная в МИФИ и Росатоме более десяти лет назад гидроволновая технология очистки воды, способная решать абсолютно любые задачи — от опреснения и обессоливания воды до удаления из нее бытовых, промышленных, химических загрязнений и жидких радиоактивных отходов, завоевывает все больше сторонников и в нашей стране, и в мире. Сегодня массовая очистка воды этим действительно экономичным и эффективным методом осложняется отсутствием промышленного производства соответствующих очистных установок. Его готовы начать Индия, страны Евросоюза, Саудовская Аравия, другие заинтересованные государства — но, увы, не Россия, которая рискует потерять технологию. А тем временем, по словам генерального директора научно-технического центра «ТЭРОС-МИФИ» Владимира Афанасьева, водный потенциал нашей страны продолжает ухудшаться. И если не остановить эту тенденцию, из лидеров мирового водного рынка мы в течение нескольких лет можем превратиться в аутсайдеров.

Дело Петрика живет и побеждает

— Владимир Степанович, как известно, ваш оппонент Виктор Петрик почти официально признан в научном смысле банкротом. Дорога для вашей программы очистки воды открыта?

 

— Я всегда был, как вы знаете, противником сформированного подхода к технологии Петрика. Но абсолютно не радуюсь обструкции в отношении него. Тем более что критика Петрика не привела к пересмотру фактически составленной им программы. И особенно учитывая то, что в кампании против Петрика участвовали многие из тех, кто его лоббировал.

Многие академики, которые ругали Петрика, сначала сопроводили «одобрямсом» как его нанометод фильтрации — с заоблачной стоимостью каждого фильтра и чрезвычайно низкой эффективностью, так и концепцию очистки воды в стране: с помощью дорогостоящих нанофильтров на кранах в квартирах, то есть на выходе из водопроводной системы. Хотя давным-давно известно, что в бытовых кранах убрать из воды все отходы фильтрами почти невозможно — из-за низкого давления в этих кранах.

К тому же в его концепции не было предложено системного решения проблемы загрязненных водоемов: мы ведь едим рыбу из таких водоемов и мясо животных, птиц, которые пили в том числе и из грязных, радиоактивных озер и рек.

Большинство академиков активно не протестовали против концепции Петрика, не говорили, что она абсурдна.

— Вы оказались среди протестующих чуть ли не в единственном числе?

 

— Для протеста не было соответствующей «трибуны».

Я и специалисты МИФИ, а также некоторые эксперты-экологи были в числе немногих, кто не воспринимал такую идеологию, положенную в основу программы «Чистая вода» — еще со времени, когда это была программа партии «Единая Россия», а не государственная.

Тем не менее Петрик как раз один из немногих российских изобретателей, разработчиков, которые создают что-то новое. Основной же корпус сегодняшних наших разработчиков изобретают преимущественно новые названия и легендируют как новое то, что уже создано за рубежом.

Виктор Иванович Петрик стал известен в высших кругах, чего уж греха таить, не только благодаря своим работам, но и значительно ранее возникшим «петербургским связям».

Если бы его разработка — нанофильтр и его концепция, положенная в основу госпрограммы «Чистая вода» на 2010—2012 годы, анализировалась и оценивалась нормальным образом: выслушивались бы другие мнения, приглашались оппоненты, как это всегда было принято в сфере научных исследований и конструкторских разработок, подобных конфузов не было бы.

В провале виноват не Петрик, а те, кто «заказывает музыку»: дает деньги и принимает решения.

— А где, интересно, были институты Академии наук, когда утверждалась программа «Чистая вода»?

 

— Институты отмалчивались, или их мнения никто не спрашивал .

— Но остались все-таки специалисты, способные оценить технические идеи и концепции госпрограмм…

 

— Безусловно. Но довольно много и экспертов из разряда «чего изволите»: рыночная заинтересованность часто побеждает научную честность.

К тому же большие люди не любят выносить вопросы на широкое обсуждение — максимум, консультируются с близкими людьми. А те не всегда компетентны, или компетентность искусственно занижается.

— Или велика материальная заинтересованность?

 

— Не без этого.

— Почему вдруг милость в отношении Петрика сменилась на гнев?

 

— Полагаю, как раз по чисто финансовым причинам. У госпрограммы «Чистая вода» бюджет 15 трлн руб. на 2010—2020 годы, и оператором по ряду подпрограмм должен был стать фактически единолично Виктор Иванович Петрик. Было немало тех, кто не был готов смириться с подобной монополией в распределении финансов.

Победа без соревнования

— Однако установка на основе нанофильтра выигрывала тендеры Росатома по очистке от жидких радиоактивных отходов (ЖРО)?

 

— Она ничего не выигрывала — ни разу. И тендеров как таковых не было.

В.И. Петрик показал свою установку большим людям: пропустил загрязненную ЖРО воду, получил чистую. И эти люди, не понимая сути вопроса, дали ему зеленый свет.

А суть вопроса очистки не в том, чтобы очистить воду от таких отходов — это относительно нетрудно. Главные проблемы — загрязнение фильтра, который нужно чистить, а через некоторое время захоранивать, так как он сам становится радиоактивным, и вторичные радиоактивные отходы: сколько их образуется, и как потом утилизировать.

— Технология очистки должна оцениваться с точки зрения решения этих двух проблем?

 

— Именно.

При использовании установки с нанофильтром фильтр быстро заражается, и образуется циклопическое количество радиоактивных отходов: отходов на выходе больше, чем на входе!

— За счет чего?

 

— За счет всем известного сорбционного эффекта углерода. Вы имеете дома в аптечке активированный уголь, правда? Углерод — прекрасный сорбент, при медицинском применении он впитывает «отходы» желудочно-кишечного тракта.

Технология применения углеродного порошка как сорбента используется при сборе нефти с поверхности океана — и в этом случае эффективна. Но при работе с ЖРО она просто абсурдна.

При очистке воды от ЖРО сорбент сам становится радиоактивным отходом, при этом увеличивая массу того, что он впитал. А хранилища отходов очень дорогие: это специальные предприятия, а не просто какие-то свалки — сбросил туда отходы и забыл. Ведь отходы выделяют тепло, образуются изотопы…

Понадобились бы десятки новых предприятий по утилизации отходов.

— Целая отрасль, чтобы заниматься отходами?

 

— Конечно, причем затратная для Росатома и государства.

Кроме того, нанопорошок — довольно опасная вещь. Он настолько мелок, что может проходить сквозь кожу. Порошок может или с водой, или через мясо животных, птиц, пивших из этого водоема, попасть в организм человека. А если это порошок, абсорбировавший радиоактивные отходы? В организм попадет источник раковых заболеваний.

Во всех испытаниях на реальных объектах установка с нанофильтром неизменно забраковывалась. Например, на комбинате «Маяк» в Челябинской области. Но тем не менее Росатом планировал делать Петрику коммерческие заказы… Слава богу, сотрудничество не воплотилось в практические программы: не было ущерба для бюджета нашей госкорпорации и государства в целом.

Вообще «Маяк», где полвека назад произошла одна из величайших ядерных катастроф, — ключевой «интересант» решения проблемы очистки воды от ЖРО. ООН признала район Теченского каскада водоемов (ТКВ) самым радиационно зараженным на Земле.

С директоров «Маяка» жестко спрашивают за решение проблемы ТКВ, до сих пор переполненного до краев радиоактивными отходами, которые, понятно, за полвека только увеличивались: комбинат-то продолжает работать.

Они постоянно переливаются через плотину, отравляя все вокруг. Несколько раз по этому поводу возбуждались уголовные дела. Так что стимулы для решения проблемы там серьезные.

На комбинате подход Петрика был полностью опровергнут и отвергнут — как и ранее традиционные подходы к очистке. Они непригодны для решения проблемы такого масштаба.

Есть несколько старых добрых способов очистки — это технологии еще 60—70-х годов прошлого века. Существует, например, дистилляционный метод. Дистилляционные установки это, грубо говоря, большой чайник, в котором конденсируется пар, и из него получается дистиллированная вода. Но образуется накипь — а как с ней бороться, непонятно, к тому же огромные энергозатраты.

Подобная установка для опреснения морской воды была создана еще в советское время в комбинации с атомным реактором в городе Шевченко в Казахстане. Уже через два года она работала значительно ниже своей плановой мощности. А функционирует на данный момент уже четыре десятилетия… Понятно, какова ее эффективность сейчас.

Другой метод — обратноосмотический: вода проходит под большим давлением через мембрану, на которой остаются примеси. На самом деле технология включает специальную водоподготовку, промывку фильтров, периодическую замену фильтрующих элементов, утилизацию отходов…

Отходов образуется очень много — но не так много, как при использовании нанофильтов Петрика. К тому же мембраны фактически из бумаги — на несколько порядков дешевле, чем нанофильтры.

— В чем состоит гидроволновая альтернатива, на которой остановился в конце концов «Маяк»?

 

— Гидроволновой метод предполагает разрушение, деструкцию сложных инородных молекулярных образований в воде и ее активацию физическими методами, а не фильтрацию. В нашей установке вообще нет фильтров, сорбентов и ионообменных смол.

Использование технологии не зависит от химического состава водного раствора: соответственно, установки способны решать любые задачи очистки и с одинаково высокой эффективностью. И возможно их производство индустриальным способом.

При использовании нашего метода происходит практически полная переработка загрязненной воды в дистиллированную. Если говорить о переработке с помощью гидроволновой технологии ЖРО, то при этом выделяется очень небольшое количество примесей в твердом виде — приблизительно 100 г на кубометр воды. Это в 10 тыс. раз меньше, чем при использовании, например, обратноосмотической технологии.

Впечатляет наших партнеров и ценовая разница переработки воды по сравнению с другими технологиями. Цена переработки ЖРО при использовании фильтров обратного осмоса — 4 тыс. евро за один кубометр, при использовании же нашей технологии — всего 15 руб.

Для промышленной установки предстоит получить финансирование предприятия — до сих пор мы работали по этой программе за счет финансирования от МИФИ.

— Могут быть проблемы с финансированием «Маяка»?

 

— У предприятия денег много — хорошо зарабатывает на захоронении ядерных отходов, в том числе зарубежных, и производстве изотопов. Правда, тратит оно их только с разрешения Росатома.

Однако по этой программе «Маяк» выступает как соразработчик, так что рассчитываем на положительный результат.

— С «Маяка» начался процесс внедрения ваших установок в системе Росатома?

 

— Честно говоря, он начался исключительно благодаря финансовой поддержке МИФИ. Но университет не может нас достаточно поддерживать, забирая деньги из других проектов.

И процесс начался еще благодаря тому, что ситуация на ТКВ аховая: радиоактивные отходы продолжают сбрасываться, в Теченский каскад льются дожди, его воды переливаются через плотину. Некоторые там ловят рыбу, из водоемов пьют птицы и животные.

С Теченским каскадом связан целый ряд проблем: это и зараженная еще со времен катастрофы полувековой давности вода, и свежие радиоактивные отходы, и промышленные отходы предприятия. Новые радиоактивные и промышленные отходы там предполагалось разделять и пускать по разным каналам. Первые — в Теченский каскад, вторые, видимо, в реку Течу, как менее вредные.

Выбрасываемые предприятием ЖРО — 300 тыс. т в год — мы в состоянии уже в ближайшее время полностью очистить и вернуть воду обратно в производственный цикл.

— А какие мощности для этого потребуются?

 

— Две установки мощностью 50 куб. м в час. Кроме того, нужно будет следить за тем, чтобы воды каскада не переливались: для этого потребуется порядка 15 установок по 50 куб. м в час.

— А для того, чтобы полностью решить проблему Теченского каскада?

 

— Там каскад водоемов — 400 млн т, это целое море. Для того чтобы их полностью очистить, нужно порядка 50—100 установок. Не ахти какие затраты: наши установки в производстве недороги.

И в этом случае самое большое за пять лет за относительно небольшие деньги, раза в четыре меньшие, чем выделяется на решение проблемы с 2008 года, можно полностью снять проблему Теченского каскада и «Маяка», связанную как со старыми отходами, так и с новыми.

За пять лет, а не за 40 лет, как сейчас предусмотрено программой очистки Теченского каскада! И за сумму, на треть меньшую, чем выделяемые примерно на этот период 15 млрд руб.

Программа абсурда

— Но вернемся к программе «Чистая вода». Как так получается, что до сих пор подход, признанный академической общественностью негодным, ненаучным, лежит в основе этой госпрограммы?

 

— Парадокс в том, что фактически объявив Петрика научным банкротом, ответственные лица оказались не готовы пересмотреть подход к программе, составленной при его активном участии.

Фильтры и установки Петрика были заменены в программе на традиционные — обратноосмотические. Что уже, конечно, плюс, так как обратноосмотическая технология очистки существенно дешевле.

Программа же в целом как была, так и осталась неграмотная.

— Можно по пунктам?

 

— Пожалуйста. Согласно программе, в каждой квартире нужно сделать краны для питьевой и технической воды, и на краны для питьевой поставить фильтры.

Сколько понадобится фильтров? У нас 140 млн населения… Учитывая, что нужен один фильтр на квартиру, а средняя семья — три человека, это число нужно разделить на три: получится 47 млн фильтров. И это только первичные фильтры — их придется довольно часто менять: они же загрязняются. Потребуются сотни миллионов фильтров в год.

Любой фильтр — вещь капризная: в нем селятся и размножаются бактерии. Это как грязная тарелка — если ее не мыть, она становится вредной. К тому же фильтр нужно промывать не водой, а кислотой, по специальной технологии. Кто это будет делать в домашних условиях и, если будет, то насколько качественно?

В решении проблемы чистой воды ориентироваться на фильтры «на выходе» из водопроводной системы — это утопия, вред для людей…

— …и абсурд.

 

— Но не самый главный абсурд.

Чтобы произвести очистку воды с помощью обратноосмотического фильтра, на кране должно быть давление минимум 50 атм. Однако на бытовых кранах давление всего 3—4 атм. Следовательно, фильтр на таком кране вообще ни от чего очищать не будет: разве что от механических примесей.

— Программа предлагает также массовую замену водопроводных труб?

 

— Да. Здесь с программой соглашусь: их нужно менять, прокладывать вместо металлических керамические трубы. Трубопроводы не меняются у нас зачастую десятилетиями, а в металлических трубах на базе ржавчины возникает масса ядовитых соединений. Они еще и соединяются с хлором, который добавляют для обеззараживания.

Но, во-первых, замена трубопроводов — дело небыстрое. Во-вторых, установка фильтров «на выходе», а не очистка самих водных бассейнов заведомо неэффективна.

Акцент — на водоемы

— Какой была бы программа «Чистая вода» в вашей редакции?

 

— Прежде всего нужно правильно обозначить проблему.

Считается, что воды в России много. Да, мы на втором месте в мире после Бразилии по запасам пресной воды. Но при этом только на седьмом месте по качеству этой воды — и этот показатель имеет тенденцию к понижению.

— А кто на первых местах?

 

— Финляндия, Норвегия, Канада, Новая Зеландия: страны, где в первую очередь заботятся о своем населении, о его здоровье, качестве жизни, о будущем, а не о призрачных прибылях.

Промышленность в этих странах весьма развита. И дело не в количестве заводов и городов, а в принципиальном отношении государства и общества к проблеме чистой воды.

Это выражается, во-первых, в заботе о качестве воды, во-вторых, в ее контролируемом потреблении. У нас нет ни того, ни другого.

По уровню потребления воды и в промышленности, и для сельскохозяйственных целей, и в быту мы находимся на одном из первых мест в мире. И это потребление неэффективно.

Так вот, главное, чему должна быть посвящена программа «Чистая вода» — очистке водных ресурсов страны, приведению их в исходное состояние. Они сегодня стремительно загрязняются промышленными и бытовыми отходами.

Промышленность сейчас уменьшила объем выпуска продукции, но ослаб и контроль над ней. К тому же ни у предприятий, ни у муниципалитетов нет средств на очистку. Заводы сбрасывают в водоемы всю таблицу Менделеева, из городов — вообще непрогнозируемые стоки, а города сейчас фантастически грязные, особенно мегаполисы. Происходят природные и техногенные катастрофы — все результаты разрушений оказывается в водоеме…

При этом известно, что 1 л сточных вод загрязняет 8 л чистой пресной воды. Следовательно, реки текут очень грязные, и концентрация вредных отходов от истоков к устью постоянно увеличивается. Сегодня только 1% воды из природных водоемов можно пить без обработки: 99% нужно с той или иной степенью интенсивности обрабатывать.

Ситуация ухудшается буквально с каждым годом. Вы знаете, что из Вятки (Кировская область) уже нельзя брать воду для водопровода, хотя некоторое время назад ее использовали для этих целей? Про Москву-реку я уже и не говорю… А ведь было время, когда из нее и воду пили, и водку делали, лучшую в мире…

Уничтожение водных ресурсов продолжается. В Сочи сбрасывают сточные воды в море — на глубину, но все равно это мощный канализационный сток. Несколько лет такого сброса — и в районе Сочи нельзя будет купаться.

А ЦБК на Байкале? Там же практически нет никакой очистки. Он уничтожает чистейшее в мире озеро прямо на наших глазах!

В Сибири у нас воды хоть отбавляй: вообще на востоке страны расположено 80% водных запасов. Но что это за вода? Реки и озера отравлены атомными, химическими и металлургическими предприятиями, стоящими на их берегах. Решать в нынешних условиях задачу переброски части воды сибирских рек на юг бессмысленно — их надо сначала очистить.

В европейской части России только 8% воды — то есть если мы окончательно отравим сибирские реки, мы станем вододефицитной страной.

Недостаточно просто перестать отравлять реки. Вода очень консервативна — она привыкает к определенной концентрации солей, и недополученное из стоков забирает со дна. Водоемы должны очищаться.

— Каким образом?

 

— Через установку эффективных очистных сооружений на стоки ручьев, впадающих в реки, промышленных и бытовых стоков в эти реки.

— «Эффективных» — означает «гидроволновых»?

 

— Безусловно. Потому что это единственная на сегодняшний день эффективная технология очистки.

Если мы возьмем Москву-реку, то все ручейки, которые впадают в нее, все стоки известны. Поставьте на каждом из них по очистной гидроволновой установке — и останутся только природные биологические примеси, с которыми вполне справятся очистные системы Мосводоканала.

Так же нужно поступить на каждом водоеме страны. Параллельно нужно решать проблему загрязненности городов: видимо, посредством специальной государственной программы и мер материального стимулирования муниципалитетов к осуществлению собственных программ чистоты.

— И в этом случае воду из водопровода можно будет пить?

 

— Нет, в ней можно будет мыться без риска для здоровья. Пить можно только бутилированную воду.

Ключ к будущему

— Предлагаемое вами решение — это сотни установок по очистке…

 

— Но не сотни же миллионов фильтров на краны в год — которые к тому же ничего не дают!

К тому же это будет революционное решение в глобальном масштабе — Россия станет ключевой из больших стран, кто начнет процесс глобальной очистки водных ресурсов и массового производства новой пресной воды за счет очистки загрязненной и опреснения морской воды.

Пресная вода, как известно, сырьевой ресурс XXI века: потребность в нем не может сойти на нет. Воду, в отличие от нефти и газа, нельзя заменить ничем.

К тому же из-за увеличения численности населения планеты потребность в ней постоянно растет. К середине XXI века, по некоторым прогнозам, почти не останется стран, которые не будут испытывать недостатка в чистой пресной воде.

Я уверен, что будущее России должно быть связано не с экспортом нефти и газа, а с развитием водоемких отраслей промышленности и сельского хозяйства.

Вообще чистая вода — это самая главная программа для любой страны. У воды много ипостасей, определяющих ее значение для человечества. Россия должна и может стать крупнейшим экспортером питьевой воды и технологий очистки.

Для выполнения программы «Чистая вода» не нужно 15 трлн руб. до 2020 года, достаточно и 15 млрд.

Вода — универсальный источник энергии.

— Имеете в виду гидроэнергетику?

 

— В меньшей степени. Традиционная гидроэнергетика — это экологически вредная отрасль. С одной стороны, на реках вырабатывается электроэнергия, с другой — губится рыбное хозяйство.

Есть альтернативные способы получения энергии из воды — «ТЭРОС-МИФИ», как вы знаете, занимается водными эмульсиями, в которых 20% топлива и 80% воды. Они горят, вырабатывая энергию, при этом позволяют свести использование углеводородов к минимуму.

Вода может гореть как углеводород, и даже лучше — вырабатывать больше энергии, если добавить органические примеси. Мы делаем такие продукты — получены хорошие результаты.

— То есть заправочные станции, которые смешивают бензин с водой, двигают научно-технический прогресс?

 

— Они это делают неграмотно, поэтому портят двигатель. Должна происходить обработка получившейся жидкости — а они такую обработку не выполняют, потому что не имеют необходимого оборудования.

На Западе уже начали разбавлять бензин и дизельное топливо на промышленной основе — в том числе и подкапываясь под нашу технологию «горящей воды», о которой мы рассказывали в научных журналах и которую показывали на выставках.

Процентов десять-двадцать воды можно подливать в бензин или дизельное топливо без ущерба для двигателя, если получившаяся жидкость правильно обработана физическими методами. При определенной подготовке такое топливо может быть даже лучше, чем исходное, и при этом давать колоссальную экономию дорогого углеводородного сырья.

Хотя углеводороды бывают разные — далеко не все из добытых нефти и газа. Есть углеводороды, получаемые из бытовых отходов — биотопливо.

Ими мы сейчас занимаемся в рамках проекта «Ковчег», совместного с Московской патриархией. Проект должен финансироваться ООН и софинансироваться МИФИ.

Идея в том, чтобы было максимально полное жизнеобеспечение в рамках безотходной технологии: энергетические вводы извне сводятся к почти незначимому минимуму. Энергия вырабатывается за счет органических отходов, воды, использования растительности, ветра, солнца… Использованию воды в этом проекте принадлежит ключевая роль.

Вода как базис нацпроектов

— Энергетическое использование — только одна из важнейших ипостасей воды…

 

— Да. Вторая: вода — основа сельского хозяйства и пищевого производства.

Не может быть сельского хозяйства без мелиорации — засуха этого года сие красноречиво продемонстрировала. При этом в сельском хозяйстве необходимо очень экономичное, прицельное использование пресной воды.

Не может быть и здорового питания без качественной, незагрязненной воды. Сегодня даже те, заботящиеся о здоровом питании люди, которые пьют бутилированную воду, не застрахованы от проблем со здоровьем.

— Потому что воду подделывают?

 

— Да, и очень важно бороться с подделками бутилированной воды. Но не только поэтому, а еще и потому, что едят они рыбу, которая жила в грязной воде, и животных, птиц, которые пили эту воду.

Третий из ключевых аспектов значения воды: вода — источник здоровья. Какое может быть здоровье, когда кругом грязь, водорастворимые яды, инфекции — в воде которую мы пьем, в мясе рыб, птиц и животных, которые потребляли грязную воду?

Не менее опасны вызываемые плохой водой болезни желудочно-кишечного тракта и болезни, связанные с дефицитом воды. Сегодня политика здоровья нации в нашей стране трактуется как выпуск качественных и доступных лекарств. Но придет через воду какая-нибудь лихорадка Западного Нила или нетипичная малярия — и что мы будем делать? Эти болезни лекарствами не всегда лечатся…

А какая демография может быть при отравленной воде? Если уже полно рыбы с генетическими аномалиями — какие тогда будут рождаться дети?

По сути дела, без решения проблемы воды нельзя говорить о реализации ни одного из наших приоритетных национальных проектов.

Затратная наномода

— Итак, многое в современной нашей политике в отношении водных ресурсов поставлено с ног на голову?

 

— Да. «Чистая вода» — очередная странная, затратная программа. Но это уже типичное явление. Сегодня в нашем государстве, увы, многие программы как минимум бессмысленны и наивны, а как максимум коррупционны.

Например, программа создания плавучих атомных станций. По сути, они не являются плавучими — 90% их инфраструктуры расположено на берегу: сбрасывать отходы в море такая станция не может. А это 200 млрд руб. государственных денег, притом что прибыли этот проект никакой не приносит.

Нанотехнологии — тот же самый случай: одни затраты для бюджета. Вот взялись все делать чистые комнаты, в которых не размножаются бактерии, за $8 тыс. квадратный метр. Зачем? Что там будут производить?

Якобы какую-то нанопродукцию — в будущем. Все бросились обзаводиться такими комнатами. Денег много, а идей мало. Наномода.

Я хорошо помню начало этой моды в нашей стране. Как раз когда я работал директором «Красной Звезды», наше предприятие сделали в Росатоме головным по нанотеме. Было создано специальное подразделение, но меня к этим работам особенно близко не подпускали — подразделение замыкалось прямо на тогдашнее руководство Росатома.

В связи с разработкой этого направления в Росатоме было установлено правило: посылать финансирование каждой организации нашей системы, которая хоть что-то напишет на тему нанотехнологий. И пошла писать губерния: в основном перелицовывать главы из учебников… Я ходил с этими, с позволения сказать, отчетами о НИР к руководству Росатома: «Мы разберемся», — был ответ.

Была придумана и свезена в «Красную Звезду» масса неизвестно зачем нужных, но очень дорогостоящих игрушек на основе нанотехнологий… Ко мне приходили с нанофлаконами по 800 тыс. руб. штука. «Зачем они нужны? — спрашиваю — Купите в магазине шампунь, вылейте — и вот вам флакон всего за 40 рублей!»

Через некоторое время парк наноигрушек перебазировался в ГНЦ «Курчатовский институт» — и удалось пробить целую государственную программу по нанотехнологиям. Потом, как вы знаете, возникла госкорпорация «Роснано», потребляющая колоссальные бюджетные средства.

При этом практических применений нанотехнологий больше не стало. Например, на экономическом форуме в Петербурге в 2008 году фигуристка каталась по нанопокрытию: в спрессованном состоянии оно становится скользким, подобно граниту. Но какой в этом практический смысл? Безумно дорого, техника скольжения совершенно не такая, как по льду…

Практические способы применения нанотехнологий — наперечет. Допустим, смазки для автомобилей: туда добавляется нанопорошек, он проникает в трещины, и поверхность становится ровной. Есть строительные нанотехнологии. И в общем-то пока все.

Но в любом случае нанотехнологии — небольшой сегмент высоких технологий. Наноотрасли быть не может, это максимум небольшая подотрасль!

Сегодня же внимания к ней столько, финансирование так велико, что это выходит за все разумные рамки. Именно поэтому появляются фильтры Петрика — очень дорого, невыгодно, но зато модно: с приставкой «нано»!

Заказы есть, а производства нет

— А скажите, 15 трлн руб. — это много или мало для программы очистки воды?

 

— В Саудовской Аравии одна только программа опреснения — $40 млрд в год. С этой точки зрения — мало.

Но с точки зрения тех задач, о которых я говорил — создания систем очистки водоемов, по моим оценкам, было бы достаточно в сотни раз меньшей суммы.

При этом мы готовы разработать вариант программы «Чистая вода» как прибыльной. Она может в первые же годы реализации принести доход, сопоставимый с бюджетом государства: за счет продажи конечного продукта — пресной воды и продажи установок опреснения и очистки.

— Сейчас создание таких установок осуществляется в рамках опытного производства?

 

— Это даже громко сказано — фактически мы их делаем «из консервных банок».

Несколько наших установок работает на предприятиях Министерства обороны — задействованы в уничтожении химоружия, а также в промышленности. Одна установка работает в Саудовской Аравии — на опреснении воды. Мы делаем сейчас установку для Греции — тоже для опреснения.

Но это, конечно, единичные случаи — при сотнях заявок! К примеру, потребность в очистке грязных «морей», подобных Теченскому каскаду, очень велика и в нашей стране, и в других государствах.

Скажем, в Казахстане сейчас планируют решить с помощью нашей технологии проблему Жездинского водохранилища — рядом с Джезказганом, в котором полно отходов медного производства.

В Казахстане питьевой воды мало — потому для них вопрос очистки стоит очень остро. Есть намерение очистить это водохранилище и брать из него питьевую воду для Джезказгана и области.

— Казахстан идет впереди России в отношении очистки воды?

 

— Он пока никуда не идет, но намерения серьезные.

С аналогичной проблемой очистки водного бассейна от отходов медного производства на нас вышла работающая в Перу медная компания — американо-мексикано-перуанская. Они заказывают у нас установку, обеспечивающую очистку 20 тыс. т в сутки.

— То есть заказы есть?

 

— Индия, Греция, Саудовская Аравия, Перу, Испания, Китай готовы заказать сотни установок. По одному щелчку пальцами я могу собрать заказов на $100 млн!

Но проблема в том, что мне негде их производить. НТЦ «ТЭРОС-МИФИ» находится на территории технопарка МИФИ, делит эту территорию с массой проектов, которые на сегодняшний день прибыльнее наших. Территориальный вопрос возникает постоянно — в технопарке МИФИ тесновато.

Кроме того, Национальный ядерный исследовательский университет МИФИ — не производственное предприятие, это вуз и научная организация. Он не приспособлен для машиностроительного производства.

— При этом заводы, как атомной отрасли, так и других, в стране простаивают без заказов…

 

— Вот именно. То, что мы предлагаем — это же готовая отрасль национального машиностроительного производства, прибыльное направление!

Но я сегодня не могу достучаться ни до руководства Росатома, ни до руководителей экономических министерств, ни до крупного бизнеса.

— А о какой начальной производственной площади идет речь?

 

— Порядка 5 тыс. кв. м, учитывая, что примерно 200 кв. м — стандартный модуль нашей установки.

На такой площади можно было бы выпускать 25 установок в год. То есть это может обеспечить достаточно среднее машиностроительное предприятие атоммаша или нефтехиммаша. И оно будет работать на развитие отечественной технологии, а не производить, как сейчас, обратноосмотические фильтры по иностранной технологии.

Мне поступает масса предложений об организации производства в других странах — например, в Индии, Саудовской Аравии, Испании и др. Но для того чтобы производить там, надо отдать технологию и переехать в эту страну. Я не готов переехать — во всяком случае пока, это прямая потеря технологии для России.

Огромная проблема для нас — патентная защита. Это дорогое удовольствие. У «ТЭРОС-МИФИ» сегодня есть российские патенты и один французский — соответствующий началу работ по гидроволновой технологии. А могли бы сделать сотни патентов!

Патентную защиту нужно обеспечивать срочно: мы постоянно видим попытки воровства наших технологий — под самыми разными благовидными предлогами и под флагами самых уважаемых международных организаций.

Если не решим проблемы производства и надежной патентной защиты, технологию мы можем потерять уже в ближайшее время. Чтобы этого не произошло, прежде всего требуется внимание и поддержка нашей родной госкорпорации — Росатома, поддержка государства вообще.

Подчеркиваю: не финансирование, чур меня от государственных денег, а зеленый свет в отношении нас для заводов-изготовителей и помощь в возвратных оборотных средствах.

Слова президента не расслышали

— Вы были представлены президенту Медведеву во время его визита в МИФИ в 2008 году. Он дал при вас поручение Кириенко обратить внимание на вашу тему…

 

— Действительно, у нас с Дмитрием Анатольевичем состоялся разговор, он видел нашу демонстрационную установку в действии.

«На входе» был налит медный купорос, а «на выходе» получилась дистиллированная вода: в установке происходила полная переработка жидкости. Президент был впечатлен, правда, сам воду не пил — пили сопровождающие лица.

При демонстрации присутствовал Кириенко: Медведев поручил ему меня принять. Но пока наша встреча с главой Росатома так и не состоялась, хотя я много раз звонил, напоминал о себе… Директор корпорации оказался очень занят: переадресовал вопрос своему заму, и вопрос о встрече замотался на месяцы…

— Уже больше двух лет прошло…

 

— Увы, пока достичь взаимопонимания с Росатомом не удалось.

При этом есть немало структур и крупных менеджеров в нашей стране — настоящих патриотов, которые всегда нас поддерживали. Прежде всего, конечно, руководство МИФИ и лично ректор, профессор Михаил Николаевич Стриханов, который всеми способами — политическими и финансовыми — продвигал развитие нашего метода.

Именно стараниями нашего ректора — активного участника Комиссии по модернизации и технологическому развитию при президенте России — мы были представлены главе государства. Университет продолжает продвигать наш метод и наше видение проблем чистой воды всеми силами.

Довольно активно мы сотрудничали с Федеральным агентством водных ресурсов, когда его возглавлял Рустэм Хамитов.

— Нынешний президент Республики Башкортостан?

 

— Да. Он сам квалифицированный инженер, причем занимавшийся экологической проблематикой. Длительное время работал в системе МЧС.

Именно благодаря Росводресурсам, руководимым Хамитовым, финансированию от этого ведомства, наша демонстрационная установка была подготовлена и показана на Петербургском экономическом форуме — 2008.

После 2008 года Рустэм Закиевич потерял пост главы агентства, но оказался через некоторое время вице-президентом «РусГидро» — и вновь проявил к нам интерес уже в рамках задач новой своей организации. Дело в том, что на гидроэлектростанциях важна водоподготовка, и именно с этой темой к нам обратились эксперты гидроэнергетической корпорации. По их следам пришли и другие энергетики, например, занимающиеся ТЭС.

В тепловых станциях используется вода для охлаждения, и очень важна водоподготовка. Сейчас это очень острая проблема, так как водоемы все загрязнены. На этих станциях сегодня есть система водоподготовки — но она только умягчает воду: а это значит, что накипь возникает позже. А мы в состоянии сделать так, чтобы накипь вообще не возникала.

Сегодня к нам проявляют интерес уже эксперты из Башкирии — вполне возможно, что при таком руководителе это будет первый регион России, который реализует «правильную» программу «Чистая вода».

Мы тесно и продуктивно сотрудничаем с Министерством обороны, рядом промышленных предприятий. Но на общегосударственном уровне внимания к нашей технологии, понимания ее важности и для решения задач экологии, и для решения модернизационных задач мы не видим. А оно, это внимание, необходимо и нам, и прежде всего самому государству.

— Почему же все-таки государство Российское не готово сделать ставку на гидроволновую технологию? Ведь она предполагает колоссальную прибыль для страны — что не может не заинтересовать государство и крупные национальные бизнес-структуры…

 

— Для бизнес-структур есть много более простых способов заработка, к тому же проблема компетентности остра и там.

А для государства… Мне кажется, для наших структур власти характерно непонимание важности проблемы очистки воды. Многими нашими политиками она воспринималась и воспринимается как, с одной стороны, чисто экономическая, бизнес-тема, а с другой — PR-тема, и даже предвыборная. Отсюда и отношение к ней, допущение борьбы предпринимателей — кто готов погреть руки на этом направлении, политические спекуляции. И, как следствие, низкая эффективность реализации программы.

Пора осознать, что загрязнение воды — это угроза ближайшего времени. И вплотную заняться этим направлением как ключевым для будущего России и обеспечивающим ее глобальные преимущества. Чистая вода и российские технологии ее очистки — важнейшие направления развития и модернизации нашей страны. Именно такой статус они должны получить на самом высоком государственном уровне. Вода — валюта XXI века, и Россия в процессе выполнения программы «Чистая вода» имеет все возможности не тратить деньги, а их зарабатывать, с прибылью в размерах, соизмеримых с бюджетом государства.


Гидроволновая технология — относительно новая технология очистки и обессоливания воды. Она основана на применении ранее не использовавшихся в этом направлении физических процессов, в основе которых:

• высокочастотное гидродинамическое воздействие на загрязненную водную среду с дальнейшим образованием двухфазного потока и деструкцией молекулярных образований;

• разделение двухфазного потока на высокотемпературную парогазовую фазу и низкотемпературную жидкую фазу;

• конденсация пара с использованием температурного перепада между фазами.

Эта технология устраняет основные недостатки существующих водоочистных систем:

• необходимость борьбы с отложениями (например, накипью) на поверхностях теплообмена мембран и т.д.;

• большие габариты и удельные энергозатраты;

• наличие большого количества сменных материалов, комплектующих, расхода химреагентов (результат сложной водоподготовки);

• экологическая опасность в процессе эксплуатации ввиду сложности утилизации жидких высококонцентрированных отходов;

• необходимость в высокой квалификации обслуживающего персонала;

• невозможность организации серийного производства водоочистных комплексов, так как любое очистное сооружение должно настраиваться на конкретный анализ исходной воды.

Отличительными особенностями гидроволновой технологии являются:

1. Работа очистной установки происходит без использования расходных материалов в процессе эксплуатации. Отсутствуют фильтры, ионообменные смолы, сорбенты, химические реагенты и т.п.

2. Установка очищает и обессоливает водную среду независимо от степени ее загрязненности и минерализации.

3. Нет необходимости в предварительной водоподготовке.

4. Удельные энергозатраты меньше, чем для всех известных установок (1,5—3,0 кВт-час/м3).

5. Обеспечена полная экологическая безопасность, возможно выделение примесей в виде твердого осадка.

6. Нет необходимости в капитальном строительстве. Очистной комплекс предполагает модульный принцип построения. За «модуль» принята установка производительностью 1200 м3/сутки, размещенная в климатическом блок-боксе, габаритами 3х3х10 м. Возможно создание комплексов любой производительности.

7. Установленный ресурс работы модуля — 30 лет.

8. Установка способна работать от любого источника энергии, однако предпочтительной является электроэнергия.

9. Характер обслуживания: профилактический осмотр и снятие показаний приборов работником низкой квалификации.

10. Расход исходной воды равен расходу очищенной воды плюс объем имеющихся примесей.

11. Установка имеет возможность осуществлять как переработку отходов, так и различные способы их утилизации.

12. Себестоимость одной тонны производимой чистой воды — не более $0,3.


Практические результаты деятельности НТЦ «ТЭРОС-МИФИ» по внедрению гидроволновой технологии очистки и обессоливания жидкостей:

1. Создана и направлена в Саудовскую Аравию установка по очистке и опреснению морской воды производительностью 1 куб. м в час.

2. Создана и смонтирована в воинской части 36360 Минобороны РФ установка по очистке вод артезианских скважин производительностью 50 куб. м в час.

3. Создана в контейнерном исполнении и отправлена в Республику Коми (ОАО «Северная нефть») установка очистки вод артезианских скважин производительностью 3 куб. м в час.

4. Изготовлена, поставлена и запущена установка по обезжелезиванию воды производительностью 7 куб. м в час на аккумуляторном заводе в г. Бор Нижегородской области.

5. Создана и прошла испытания установка для улучшения качества нефти.

6. Создана на основе гидроволнового метода установка для обезвреживания химического оружия и реакционных масс (госзаказ).

7. Создана и успешно прошла испытания установка по очистке жидких радиоактивных отходов для атомных предприятий.

8. Создано шесть установок кавитационной подготовки смеси отравляющих веществ и сточных вод для подачи в плазменную печь для уничтожения отравляющих веществ.

9. Получены лицензии на проектирование и изготовление оборудования для ядерных установок.

10. Получены сертификаты и акты ввода в эксплуатацию на изготовленные водоочистные установки.

11. Получено 15 российских и зарубежных патентов на разработки предприятия.


Владимир Степанович Афанасьев родился 15 августа 1938 года.

В 1964 году окончил Московский авиационный институт им. С. Орджоникидзе по специальности «Двигатели летательных аппаратов».

С 1964 по 1970 год — инженер-расчетчик газовых турбин авиационных двигателей в ММЗ «Союз». С 1970 по 1978 год — инженер-конструктор — начальник группы отдела испытаний космических аппаратов в НПО им. С.А. Лавочкина.

С 1978 по 2000 год — ведущий конструктор государственного предприятия «Красная Звезда» Минатома по разработке атомных реакторов для космической и прочей энергетики.

В 1999 году был назначен директором ГП «Красная Звезда».

С 2000 года — генеральный директор — главный конструктор НТЦ «ТЭРОС-МИФИ».

Заслуженный конструктор РФ. Изобретатель СССР. Академик Международной академии общественных наук.

Имеет 76 авторских свидетельств и патентов на изобретения.

Наиболее значимое изобретение касается конструкции спускаемого аппарата на поверхность Венеры (1969 год).

Автор гидроволновой технологии очистки вод различной степени загрязнения (15 патентов).

Кандидат в мастера спорта по шахматам.