Россия начинает… и проигрывает


Текст | Николай ВАВИЛОВ


Из очередной газовой войны Россия вышла с наихудшими репутационными и экономическими результатами.

В конце июня в российско-белорусских отношениях случился серьезный конфликт, связанный с оплатой энергетических ресурсов и транзита.

Хроника конфликта такова. При установленной «Газпромом» контрактной цене первого квартала $169,22 и второго — $184,8 за 1 тыс. куб. м газа Белоруссия платила по ценам прошлого года — $150. При этом до последнего времени Минск долг не признавал, настаивая на необходимости ориентироваться на прошлогоднюю цену.

Таким образом, по версии «Газпрома», возникла задолженность, которая к 15 июня достигла $192 млн. Переговоры об урегулировании спора длились с середины апреля. В результате Белоруссия признала долг $132,6 млн по состоянию на 1 мая. Но платить отказалась, предлагая взамен поставки товаров народного потребления. Россию это не устраивало. Переговоры зашли в тупик.

15 июня президент России Дмитрий Медведев на встрече с председателем правления «Газпрома» Алексеем Миллером заявил: «Дадим пятидневный срок нашим коллегам, для того чтобы они определились, как вести себя дальше».

Когда указанный срок истек, Дмитрий Медведев вновь встретился с Алексеем Миллером и дал новое указание: «Платить нужно в соответствии с контрактом, а контракт предусматривает исполнение платежа в иностранной валюте». После чего президент России согласился с предложением главы «Газпрома» об ограничении поставок газа в Белоруссию, которые начались утром 21 июня.

Война началась 22 июня

22 июня, когда ограничения достигли 30% объема поставок (при этом было заявлено, что они могут быть доведены до 85%), последовал крайне резкий ответ белорусской стороны. России были предъявлены встречные претензии по оплате задолженности транзита за газ перед «Белтрансгазом» в размере $217 млн.

Белоруссия предложила взаимозачет долгов. Когда же Россия отказалась, Совет министров Республики Беларусь заявил, что будет отбирать предназначенный для Европы российский транзитный газ в случае сохранения ограничений на поставку. Одновременно президент Республики Беларусь Александр Лукашенко на встрече с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым сообщил, что «дал указание перекрыть транзит газа европейским потребителям, пока “Газпром” его не оплатит».

По данным агентства Reuters, в результате газового спора могло быть затронуто 6,25% объема потребления газа в ЕС. Поставки в Литву упали на 40%, сокращения ощутили на себе Польша и Германия.

С резким заявлением выступил европейский комиссар по энергетике Гюнтер Эттингер. Он назвал падение объемов поставок газа в Литву «атакой на ЕС» и «вызовом всему Европейскому союзу».

22 июня представитель Еврокомиссии Марлин Холцнер сообщила, что «Еврокомиссия созывает экстренную встречу по газу». А министр экономики ФРГ Райнер Брюдерле заявил: «Газовый спор между Россией и Белоруссией должен быть быстро урегулирован в двустороннем порядке, дело не должно дойти до перебоев с поставками европейским потребителям».

По данным экспертов, к вечеру 23 июня давление в польской трубе снизилось примерно на 17%. Однако уменьшение было временным — уточнял представитель польской PGNiG.

Европейская обеспокоенность

Беспокойство Евросоюза понятно: нынешний газовый конфликт далеко не первый. Только ущерб от последних перебоев в поставках газа через Украину в начале 2009 года оценивается Евросоюзом в ?800—900 млн. А начало 2006 года европейцы вспоминают с содроганием.

Напомним, что тогда из-за сокращения поставок во время самой известной газовой войны между Россией и Украиной (Украине поставки были перекрыты полностью, и она стала несанкционированно отбирать экспортный газ) Европа буквально замерзала: кое-где даже начали топить дровами.

И с тем же «Белтрансгазом» у России возникали пусть и менее масштабные и без закрытия задвижек, но серьезные конфликты в 2000, 2004 и 2007 годах.

Так, в 2000 году президент Белоруссии Александр Лукашенко в последний момент отказался подписать соглашение о совместном управлении «Белтрансгазом» правительствами Белоруссии и России. В тот раз контроль над трубой остался за Белоруссией, хотя платить более высокую (не внутреннюю, но и не международную) цену она впервые согласилась. Однако позднее, после повышения цен «Газпромом» в 2004-м, Белоруссия все-таки отказалась платить более высокую цену. Тогда конфликт удалось разрешить, найдя компромиссную цену.

Но в середине 2006 года председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер вновь объявил, что с 2007-го Белоруссия должна платить за газ по европейским ценам — $230 за 1 тыс. куб. м. Как и сейчас, Белоруссия отказалась платить по новым ценам и продолжала рассчитываться по старым.

Конфликт удалось погасить политическими средствами: Минск в очередной раз объявил об активизации усилий по созданию вместе с Россией Союзного государства — и про долги забыли.

Расчет Белоруссии

Некоторые эксперты считают, что Белоруссия рассчитывала на такую же схему и сейчас. Однако на сей раз вопрос оказался серьезнее — на кону судьба Таможенного союза.

На сегодняшний день Белоруссия часть соглашений так и не подписала, а к ратификации даже не приступила. И Лукашенко, отмечают эксперты, намекнул о проблемах с Таможенным союзом в весьма оригинальной форме. На встрече с Сергеем Лавровым 22 июня он заявил: «Мы ратифицируем все документы по Таможенному союзу без проблем. Но у России с Казахстаном начнется спор по доступу к трубе — газовой, нефтяной. Казахи будут требовать от РФ равноправный доступ. Это будет проблема, и они так быстро не договорятся».

Суть конфликта

Итак, в течение трех дней «Газпром» снижал поставки газа. Однако, как отмечает политолог Татьяна Становая, в процессе противоборства Минск резко сменил тактику. Президент Белоруссии Александр Лукашенко быстро нашел деньги на оплату долга «у друзей» (позднее выяснилось, что у Азербайджана) и полностью погасил долг. При этом он высказал России претензии о неуплате за транзит, поднял вопрос и о нефтяных поставках. И Россия, сохраняя жесткую риторику, расплатилась за транзит на условиях Минска.

Как правило, отмечает Становая, Россия в «энергетических войнах» всегда владела инициативой. «Нынешняя ситуация выглядит странной: Москва своих целей не добилась, утратила инициативу в конфликте и при этом ухудшила собственные позиции в энергетическом диалоге со страной-транзитером».

Третья газовая

Нет сомнений в том, что нынешняя вторая газовая война разразилась из-за блокировки Белоруссией процесса создания Таможенного союза. Москва стремится вывести энергетические отношения за рамки Таможенного союза.

Александр Лукашенко начал блокировать создание Таможенного союза — Москва требует выплаты долга за газ и ограничивает его поставки.

Главный расчет состоял в том, чтобы нанести удар по основным предприятиям страны, что может заметно отразиться на социально-экономической ситуации в целом. Для Лукашенко стабильность экономики — главная заслуга в глазах населения. А это уже политический вопрос, поскольку в 2011 году предстоят президентские выборы.

Однако в отличие от всех предыдущих случаев положение России в этой войне оказалось гораздо более уязвимым.

Во-первых, впервые страна-транзитер применила «отключение транзита» как рычаг давления на Москву. Иными словами, против России использовано ее же оружие. Украина в газовых войнах была обременена обязательствами перед Европой, и перекрытие транзита было политически невозможно. И Белоруссия не применяла таких радикальных методов, ограничиваясь несанкционированным отбором экспортного топлива, предназначенного для Европы (то же было и сейчас, когда Литва ощутила падение поставок на 40%).

Лишь в 2007 году была высказана угроза ввести пошлины на транзит. Однако абсурдность идеи, как отмечает Становая, быстро заставила Лукашенко отказаться от нее.

Теперь же Минск прямо выдвинул Москве ультиматум: либо будет оплачен долг за транзит, либо будут перекрыты поставки газа европейским потребителям. Отношения Минска и Европы сейчас носят достаточно напряженный характер, европейцы протестуют против приведения в исполнение в нынешнем году в Белоруссии двух смертных приговоров, с высокой долей вероятности они негативно оценят и степень демократичности предстоящих президентских выборов.

Поэтому именно сейчас Минск не очень заинтересован в том, чтобы понравиться Западу. При этом Белоруссия также расплатилась за свой долг, лишив «Газпром» рычага давления. Газовая монополия была вынуждена не только возобновить поставки в полном объеме, но и рассчитаться за транзит. Несмотря на то что стороны расходятся в оценке суммы долга за транзит, это безусловный успех Лукашенко.

Использование «транзитного оружия» против России — это новое явление, которое играет крайне негативную роль для Москвы. В первую очередь это сигнал для Европы, что Россия далеко не всегда контролирует ситуацию и, как поставщик энергоресурсов для Европы, имеет проблемы с транзитными странами, позволяющими им в любой момент воспользоваться этим поводом для блокады транзита.

Но не менее важен и другой принципиальный момент: удар по лидерской роли России, когда Москва устанавливала правила, диктовала условия и выдвигала ультиматумы. В этот раз Россия оказалась вынуждена подчиниться чужому ультиматуму.

Кроме того, Россия утратила инициативу в газовой войне. До сих пор считалось, что у Минска два пути: либо заплатить долг (и это будет победа России), либо пойти на политические уступки (вступить в Таможенный союз на условиях Кремля). Выбрав перекрытие транзита, при этом расплатившись по долгу, Белоруссия вывела конфликт на совершенно новый уровень, когда Москва частично утратила контроль над ситуацией, лишившись рычагов давления.

Но главная проблема — Россия не добилась главной цели: смягчения позиции Белоруссии в отношении Таможенного союза. Реальная подоплека конфликта — политическая, отметил президент Российского газового союза Сергей Чижов.

Задача получения долга играла лишь вспомогательную роль, отмечает Становая: Белоруссия не первый раз платила ниже контрактной цены, и Кремль закрывал на это глаза, предпочитая сохранять сам факт долга как карту, которая затем может быть разыграна.

После того как Минск долг погасил, рычаг втягивания Белоруссии в Таможенный союз на условиях сохранения пошлин на нефть больше не работает. Неофициально МИД признает политическую подоплеку конфликта. Как заявил источник «Коммерсанту», «главное — надо заставить наших партнеров исполнять взятые на себя обязательства. Это касается не только газа».

Острота конфликта вполне закономерна, отмечает Татьяна Становая. Общий кризисный характер отношений двух стран не способствовал уступкам со стороны Москвы.

Кремль давно разочарован в позиции Белоруссии практически по всем важным для Москвы вопросам: признание независимости Южной Осетии и Абхазии (Александр Лукашенко обещал это сделать осенью 2008 года, но в итоге так и не сделал), передача реального контроля над «Белтрансгазом», продвижение российского капитала в белорусские активы, реализация интеграционных проектов и т.д.

При этом на протяжении многих лет Россия сохраняла льготный режим в экономических отношениях, считая, что это должно способствовать получению политических дивидендов. Но, как видим, эти ожидания не оправдываются.

Выигрыши России

Тем не менее Россия в нынешней ситуации добилась и позитивных сдвигов. Помимо того что Минск заплатил, он сделал это по контрактной формуле, тем самым взяв на себя обязательства и впредь платить по более высоким тарифам. В «Газпроме» анонимный источник заявил «Коммерсанту»: Минск «признал необходимость платить за газ по контрактной формуле цены».

Кроме того, Россия выплатила долг за транзит в сумме, меньшей, чем считала Белоруссия: $228 млн против $260 млн. Как говорил первый вице-премьер Белоруссии Владимир Семашко, «Газпром» в 2009 году в одностороннем порядке прекратил платить за транзит газа по тарифу $1,74, предложив снизить ставку до $1,45 за 1 тыс. куб. м на 100 км. «Мы такой платеж принять не можем», — заявил он.

В 2010 году транзитная ставка составляет $1,88, тогда как «Газпром» пытается платить по $1,45, отметил он. Минск пообещал сократить транзит газа в Европу пропорционально неоплате, сокращение может составить около 13%.

При этом изначально Россия попыталась минимизировать риски для отношений поставщиков и европейских потребителей. Москва договорилась с Украиной о наращивании поставок газа через украинскую ГТС. Был расчет и на то, что летом последствия ограничений будут не так заметны и критичны, как зимой.

Игры на тандеме

Публично и Медведев, и Путин занимают жесткую позицию в отношении Белоруссии. Однако Лукашенко, как подчеркивает Татьяна Становая, диверсифицировал свое отношение к двум участникам тандема. В интервью «Евроньюз» он заявил, что находит взаимопонимание с президентом России, но не находит его с российским правительством. «Экономический блок — что бы мы с президентом России ни договорились, правительство России напрочь не воспринимает и делает наоборот», — заявил он, оговорившись, что не хочет сталкивать двух лидеров.

Такая однозначно и неоднократно высказанная публичная антипутинская позиция способна существенно осложнить и без того плохие персональные отношения Путина и Лукашенко. При этом, подчеркивает Становая, такая позиция ставит и Медведева в трудную ситуацию: ему придется либо солидаризироваться со своим соправителем за счет отношений с Белоруссией, либо, в случае нормализации, рисковать уже личными отношениями с главой российского правительства.

Особенности нынешней газовой войны во многом показывают ограниченность «энергетического оружия» и уязвимость самой России, зависимой от транзитных стран. До сих пор эта зависимость была скорее гипотетической: транзитные страны публично и отрыто не действовали против поставщика газа (несанкционированный отбор, понятно, никогда не признавался и ощущался лишь по факту).

Одновременно это подчеркивает кризис рычагов влияния на «проблемные страны» постсоветского пространства, когда даже «выкручивание рук» не позволяет добиваться поставленной цели, а ущерб для самой России, прежде всего имиджевый, более чем заметный.

Регулярные энергетические войны создают в Европе эффект накопления усталости, постоянного напряжения, что неизбежно будет подпитывать политику поиска альтернативных поставок топлива.

Итог: война не последняя

Главный результат войны — конфликт не разрешен, отмечает Становая. России политически важно договориться с Белоруссией о вступлении в Таможенный союз. Белоруссии важно убедить Россию отменить пошлины на нефть и сохранить льготный режим поставок газа.

А это означает, что противостояние может возобновиться с новой силой. Подтверждением этому стало достаточно осторожное, на первый взгляд, заявление Владимира Путина на совещании с Алексеем Миллером.

Премьер напомнил, что Белоруссия получает российский природный газ по самым низким ценам. «Ниже цен на российский природный газ нет ни у кого», — сказал Владимир Путин.

Он также подчеркнул, что Россия не взимает экспортных вывозных таможенных пошлин за поставляемый в Белоруссию газ и российский бюджет недополучает по году 1 млрд 200 млн руб. Это можно рассматривать как своего рода предварительное предупреждение, что текущее льготное положение Белоруссии может быть пересмотрено. Наверняка развитие событий не заставит себя ждать.


ХРОНИКА РОССИЙСКО-БЕЛОРУССКИХ УГЛЕВОДОРОДНЫХ ВОЙН

Первая газовая — 2004 год. В феврале 2004 года Россия прекратила поставки газа в Белоруссию, в итоге добившись заметного повышения тарифов. Суть конфликта: нежелание Белоруссии продавать «Газпрому» контрольный пакет акций «Белтрансгаза». Плюс к этому забуксовали крупные интеграционные проекты Москвы — Единое экономическое пространство и единая валюта. Москва не добилась серьезного успеха: повысив стоимость «голубого топлива», Кремль отодвинулся дальше от решения изначально стоявших перед ним политических задач и создал условия для возникновения новых войн.

Первая нефтяная и вторая газовая — 2007 год. В конце 2006 года отношения России и Белоруссии снова обострились из-за поставок как газа, так и нефти, кульминацией чего стала нефтяное противостояние начала 2007 года.

Главной задачей Кремля было сломать прежний формат отношений с Белоруссией, прекратить льготное «дотирование» экономики страны и получить контроль над «Белтрансгазом», снизив зависимость России от Белоруссии как транзитной территории.

Кремль рассчитывал усилить экономическую зависимость Белоруссии от России, что даст Москве возможность оказывать влияние на режим Лукашенко, а также влиять на его будущее. В качестве инструмента Кремль использовал предъявление Белоруссии таких экономических требований, при которых «экономическое чудо» Лукашенко было бы поставлено под угрозу.

По поводу газа удалось договориться буквально за две минуты до наступления нового года. Однако в отношении нефти конфликт пошел в сторону эскалации.

Россия отменила беспошлинные поставки нефти и сократила поставки. В итоге на пошлины были введены льготы (до конца 2009 года), а «Газпром» заключил сделку о покупке 50% акций «Белтрансгаза».

Вторая нефтяная — 2010 год. На этот раз, в начале 2010 года, тактической задачи у Москвы не было. Поводом стало истечение срока льготного режима по пошлинам. С трудом отношения удалось урегулировать. По итогам нефтяной войны Минск был вынужден смириться с сохранением пошлин, однако только до вступления в силу Таможенного союза.


МНЕНИЯ ЭКСПЕРТОВ

Валерий Нестеров, аналитик по нефти и газу ИК «Тройка Диалог»:

— Конфликт вызвал обеспокоенность среди потребителей газа. Европа в очередной раз задумалась о надежности газоснабжения и «Газпрома» как поставщика. Неуверенность потребителей усугубляется сравнительно высокими ценами на российский газ и известной негибкостью ценовой политики «Газпрома».

Можно ожидать, что реакция европейских потребителей будет традиционной. Во-первых, сокращение потребления газа. Элементарная экономия плюс замена газа на другие виды топлива способны дать довольно много.

Вторым комплексом мер является уже имеющая место диверсификация поставщиков. Проекты строительства новых терминалов для сжиженного природного газа, подземных хранилищ природного газа и трубопроводных поставок африканского и каспийского газа получат дополнительную политическую поддержку.

Третий ответ заключается в развитии возобновляемых источников энергии и атомной энергетики. Эти меры уже позволили таким странам, как Германия, Италия и Турция, усилить свои переговорные позиции с «Газпромом». И российский поставщик ведет себя с ними более гибко, чем с остальными потребителями.

Другое дело, что по крайней мере до 2015 года большинство европейских стран сохранят высокую зависимость от «Газпрома», поскольку в Европе нет единой газотранспортной системы. Правда, уже в ближайшие годы должен войти в строй ряд газопроводов-интерконнектеров, связывающих страны ЕС и позволяющих при необходимости перебрасывать значительные объемы газа.

Дмитрий Лютягин, главный аналитик ИК «Велес Капитал»:

— Я бы не стал сравнивать белорусскую ситуацию с украинской. На момент газового конфликта с Украиной за ней был закреплен статус молодой независимой демократии, чем и была обусловлена негативная риторика Запада в адрес политики «Газпрома».

В Белоруссии же режим недружелюбен к европейцам, поэтому и отношение Запада к конфликту, скорее всего, будет иным.

Кроме того, объемы прокачки газа через Белоруссию ниже, чем через Украину, и «Газпрому» не составляет труда перебросить их на уже дружественную нам Украину. Я полагаю, что основные переговоры об обходных маршрутах уже прошли, многие проекты уже согласованы и даже находятся в стадии реализации. Более того, из-за кризиса изменился и европейский газовый рынок: доля России на нем в 2009 году упала с 28 до 25%.

Что касается доходов «Газпрома», прекращение продаж газа Белоруссии их снизит. Россия продает в Белоруссию до 20—21 млрд куб. м газа в год, а это около $3,2—3,4 млрд выручки даже по старым ценам. Относительно других российских компаний полагаю, что к ним претензий у белорусских властей быть не должно, поскольку они владеют только долями в переработке. Собственный же бюджет белорусы «кошмарить» не будут.

Денис Барабанов, начальник аналитического отдела ИК «Грандис Капитал»:

— Причин для давления на Белоруссию несколько. Помимо политических и экономических, помимо желания России усилить свои позиции в республике и т.д., нельзя исключать и вопрос строительства «Северного потока». Новые проблемы сделают европейские страны более сговорчивыми.

Последствия для «Газпрома» при наихудшем развитии сценария будут примерно такими же, что и во время газовой войны с Украиной. То есть часть поставок может быть переориентирована на украинские трубопроводы, благо с Украиной отношения нормализовались.

Сейчас лето, и проблемы с европейскими партнерами не будут такими острыми. Поэтому воздействие на котировки акций «Газпрома» окажется минимальным. Кроме того, «Газпром» рассчитывает на восстановление спроса в Европе и повышение цен на газ. Все понимают, что это уже бывало неоднократно и что в конечном итоге вопрос будет решен.

Алексей Голубович, председатель совета директоров УК «Арбат Капитал»:  

— Потребители в странах ЕС будут реагировать только в случае нарушения российских обязательств по поставкам. Политической поддержки Белоруссия не получит.

Несмотря на то что действия «Газпрома» не способствуют улучшению его имиджа, белорусское правительство в нынешнем виде не получит той поддержки в ЕС, которая оказывалась прозападному Виктору Ющенко. Не будет антироссийской кампании в СМИ и политического давления, как это было в период газовых войн с Украиной.

«Газпром» может понести определенные потери в доходах, в первую очередь из-за необходимости перенаправить потоки газа. Но о национализации его активов в Белоруссии речь не идет. Белорусский президент достаточно прагматичен, когда речь идет о конкретных предприятиях: если они приносят прибыль, платят ему налоги, он не будет их отбирать.

Плохо придется тем российским компаниям и инвесторам, кто успел вложить часть денег в проект, но не успел выйти на уровень продаж или прибыли, позволяющей заинтересовать белорусские власти. У таких могут отобрать участки, лицензии и т.д.

Отмечу, что отчасти конфликт может быть вызван необходимостью «принуждения к сотрудничеству» в рамках пока так и не созданного Таможенного союза. Но больше это похоже на превентивную меру, чтобы не позволить белорусскому правительству наращивать долги и пытаться играть в игры, которые были позволены бывшему украинскому премьеру Юлии Тимошенко.

Игорь Шатров, политолог, президент Ливадийского клуба:

— Россия в последнее время показывает жесткую и — главное! — последовательную политику во взаимоотношениях с бывшими союзными республиками, а ныне независимыми государствами. Ситуация вокруг Беларуси четко укладывается в рамки этой политики.

Пакетные договоренности сразу после выборов с новым украинским президентом (чтобы не успели подзабыться данные перед выборами обещания), отказ от немедленной военной поддержки временного правительства Кыргызстана (чтобы подумали о своих обязательствах, дали конкретные гарантии и даже не мыслили повторять ошибки прежнего правителя) и «газовая война» с Беларусью — это события из одной логической цепочки.

Сомнений в том, что с Беларусью будет найден компромисс, еще в конце мая не было даже у очень осведомленного российского чиновника — вице-премьера Игоря Сечина, который тогда, помнится, заявил, что накопившаяся задолженность перед «Газпромом» вряд ли станет причиной ограничения поставок газа в Беларусь. Однако вышло по-иному, что, впрочем, стало хорошим примером последовательности со стороны России в отстаивании собственных интересов.

Комплекс «большого брата» столь же болезненный, сколь и комплекс «младшего брата». Младшие о своем «родстве» не стесняются вспоминать всякий раз, когда у них случаются проблемы. В том же случае, когда старшие действуют исходя из собственных интересов, младшие тут же напоминают им об их обязанностях как старших заботиться и поддерживать младших.

В нашем конкретном случае Россия долгое время вынуждена была стесняться того, что она помогает соседям, и помогает им зачастую бескорыстно. Потому что несет историческую ответственность за страны постсоветского пространства. На таких принципах долгое время выстраивались и отношения между Россией и Беларусью.

В нужный момент поднималась тема славянского братства и единого народа, в другое же время речь велась об особом белорусском пути развития. Эта тактика, кстати, используется и сейчас.

В ответ на реплику Дмитрия Медведева о необходимости оплаты за газ деньгами Александр Лукашенко заявил буквально следующее: «Так не подобает вести себя президенту дружественного соседнего Союзного государства — президенту, который возглавляет фактически один народ».

В былые времена мы покупались на такие слова. Времена меняются. «Мы изменились», — сказал Дмитрий Медведев на Петербургском экономическом форуме.

Михаил Найжмаков, эксперт Института глобализации и социальных движений:

— Еще в январе 2010 года мне приходилось отмечать, что своего нового пика российско-белорусские экономические конфликты достигнут приблизительно к лету 2010 года. Следует отметить, что сегодня диспозиция выгоднее для России. Во-первых, сейчас очень далеко до начала периода холодов в Европе.

Поэтому даже в случае реализации худшего сценария — перебоев с поставками газа через Беларусь — это не окажется настолько болезненным для европейских потребителей. Во-вторых, в данный момент отношения России с Украиной являются достаточно спокойными. Так что одновременные проблемы с доставкой российского газа сразу с двумя ведущими странами-транзитерами Москве не грозят. Этим объясняются, в том числе, и заявления сначала Владимира Путина, а затем официального представителя «Газпрома» Сергея Куприянова об использовании украинской газотранспортной системы для поставок российского газа в Европу в обход Беларуси. Впрочем, даже несмотря на предварительное подтверждение такой возможности со стороны украинского премьера Николая Азарова, такой шаг, судя по всему, также потребует специальных переговоров и, возможно, определенных уступок Москвы в отношении Киева. Однако и отсутствие проблем на украинском направлении само по себе уже работает на руку Москве.

Отметим, что один из первых крупных экономических конфликтов между Россией и Беларусью за последние годы имел место на рубеже 2006—2007 годов — также в период относительной нормализации отношений Москвы и Киева, когда председателем Правительства Украины был Виктор Янукович.

Однако Александр Лукашенко известен как весьма жесткий переговорщик, который умеет добиваться определенных уступок от оппонента даже в случае, если у того более сильные позиции. Поэтому, скорее всего, проблемы российской стороны в отношениях с Беларусью все же будут решены, но переговоры будут сложными

Ярослав Романчук, руководитель Научно-исследовательского центра Мизеса (Минск):

— Для нас это эквивалентно выталкиванию Белоруссии из Советского Союза, где мы задержались практически на 20 лет. Белоруссия никогда еще в своей истории не работала по мировым ценам на газ и никогда не имела собственного представления о мировых ценах на нефть и схемах поставки из России. Белорусская экономика в том виде, в каком она существует сейчас, не выдержит такого удара, и Лукашенко впервые стоит перед острой необходимостью начинать рыночные реформы.

Неподписание таможенного договора и кадровых нефтяных соглашений является началом новой эры взаимоотношений между нашими странами. Для Лукашенко поставлен некий месседж: «видишь, к чему могут привести твои интеграционные игры». В свою очередь Лукашенко тоже по-своему использует поведение «Газпрома». Белорусские средства массовой информации уже проводят параллель: 22 июня началась Вторая мировая война, и вот Россия так вероломно начинает отключать газ, невзирая на то, что мы партнеры, славяне…

Думаю, Лукашенко будет делать какие-то заявления не только о позиции «Газпрома», но и о президентской кампании. Попытки смешать все в одну кучу — это в стиле Лукашенко, и в стиле тех договоренностей, которые раньше существовали. Раньше Лукашенко неизменно выходил победителем из этих споров, и поэтому белорусская номенклатура с замиранием сердца следит: сломается ли Кремль на этот раз. Но вероятность того, что он сломается, сегодня гораздо меньше, поэтому я думаю, что этот удар централизованно-плановая белорусская экономика явно не переживет.

В настоящее время в Белоруссии централизованно-плановая экономика с тотальным контролем над всеми видами экономической деятельности. Есть, конечно же, определенное преимущество позднего старта реформ — вы можете анализировать ошибки, которые совершали ранее ваши партнеры-соседи, но, судя по кадровому потенциалу власти и правительства Лукашенко, мы идем по пути, когда нужно будет пройти по тем же граблям, на которые наступали Россия, Украина и страны Восточной Европы. Потенциала интеллектуального, профессионального в существующей вертикали власти Лукашенко я не вижу.

Богдан Безпалько, заместитель директора Центра украинистики и белорусистики МГУ:

— Сама ситуация с газом вокруг Белоруссии осложнялась прежде всего тем, что Белоруссия последовательно лоббировала создание Союзного государства, и что стало последней каплей и вызвало достаточно категоричные действия российского руководства, в том числе решение об отключении газа, — это отказ Белоруссии вступать в Таможенный союз, а точнее — саботирование решений о вступлении, в результате чего элита приняла достаточно жесткое решение об отключении газа. До последнего момента все-таки пытались избежать наиболее жестких моментов в отношении Белоруссии. Уже прошло несколько торговых споров, и они были достаточно категоричны со стороны России, но все же отключения газа пока не было.

Российская элита хотела создать Таможенный союз — объединенную экономическую структуру из России, Белоруссии и Казахстана, чтобы потом коллективно вступить во Всемирную торговую организацию. Белоруссия эту комбинацию срывает. Возможно, поэтому к ней и были применены такие категоричные меры.

Кроме того, следует учитывать тот факт, что в Белоруссии скоро начнется предвыборная кампания, и Лукашенко будет всячески использовать этот скандал для того, чтобы показать, кто истинный радетель белорусских интересов.

Кирилл Коктыш, политолог, доцент МГИМО:

— Представляется, что подоплекой нынешней довольно резкой постановки вопроса Москвой является целый ряд причин, и в первую очередь — тут белорусская сторона совершенно права — политических. В пользу этого говорят очевидные факты.

Во-первых, Москва, получается, ожидала полгода, чтобы заявить претензию, это как минимум означает, что сейчас появились веские причины больше не закрывать глаза на факт задолженности за газ.

А во-вторых, теоретически у «Газпрома» сейчас в должниках едва ли не вся Европа: в свете развивающегося мирового кризиса фактически никто не смог выполнить условия контракта take or pay — «бери или плати», все снизили объемы закупаемого газа, но им не были выставлены штрафные санкции, тогда как Беларуси претензия была заявлена.

Политическую причину как раз таки долго искать не надо. Заявление о необходимости выплаты долга было сделано через день после встречи российского руководства с белорусским президентом и через несколько часов после заявления белорусской Генеральной прокуратуры об отклонении требования Кыргызстана о выдаче Курманбека Бакиева. Беспорядки в Оше, пришедшиеся как раз на период саммита ШОС, стали очень прозрачным месседжем в первую очередь для России, ставящим под сомнение релевантность ее политики в Центральноазиатском регионе. Ош является родиной бывшего президента Бакиева, и мало кто сомневается, что за нынешней вспышкой насилия стоят его люди. Сам же Бакиев получил убежище в Минске — что совершенно явным образом не может приводить Москву в восторг.

В этом плане политический подтекст претензий Москвы вполне очевиден. Объем претензий не может вызвать ни газовой войны, ни газовой блокады, да и вообще может пройти незамеченным для белорусской экономики: не столь значительно будут снижены объемы газа в случае их пересчета по выставленной «Газпромом» цене. И в этом плане главным оказывается личностное измерение месседжа Москвы.

При дружеских отношениях о мелких долгах не вспоминают, и при необходимости с готовностью о них вообще забывают. При охлаждении же отношений — и вытекающем отсюда переводе их в официальный формат — задолженность демонстративно выставляется, сколь бы символической она ни была.

И послание Москвы тут совершенно очевидно и недвусмысленно. За Минском признано суверенное право принимать самостоятельные внешнеполитические решения, в том числе и по поводу предоставления политического убежища политикам, не воспринимающимся Москвой в качестве своих друзей.

Вместе с ним за Минском признано и право нести ответственность за принимаемые решения. И реакция Москвы — в чистом виде весьма взвешенная демонстрация этого принципа.


Из статьи в газете «Советская Белоруссия» в период газового конфликта:

— Фактическая сторона всем известна: Москва выставила Минску счет. Что-то в районе $200 млн. Для баланса такой корпорации, как «Газпром», — сущая пыль, но «Газпром» носится со своим горем как с писаной торбой…

Но почему все же столь мелкий вопрос, который Кремлем всегда индифферентно характеризовался как «спор хозяйствующих субъектов», поднят на такую принципиальную высоту?

Уж не потому ли, что пока ничего не получается с созданием Таможенного союза, на который «модернизирующаяся» Россия возлагала столь глубокие геополитические надежды? Ответ лежит на поверхности.

Таможенный союз — затея, безусловно, неплохая, но он не должен стать ширмой для диктата и давления. Ведь никто не ответит на самый простой вопрос: почему один равноправный член союза должен платить пошлины за нефть, другой от пошлин освобождается? Раз вследствие этого у объединяющихся в союз государств (Беларусь, Россия, Казахстан) будут разные исходные экономические позиции, то конечная цена на продукцию тоже будет разной. Какая же может быть тогда справедливая конкуренция и все прочее, что декларируется идеологами Таможенного союза? Поэтому Минск, не отбрасывая хорошую идею, продолжает искать взаимоприемлемые и честные варианты.

Но «модернизирующаяся» Россия ничего не хочет слышать, предпочитая действовать в стиле незабвенной управдомши из «Бриллиантовой руки»…