Харьковский айсберг


Александр ПОЛЯНСКИЙ

Харьковский пакт, как уже окрестили некоторые соглашение Медведева и Януковича, или соглашение «газ в обмен на флот», критикуют и в одной, и в другой стране. Для этого есть основания.

Во-первых, соглашение об аренде базы подписано на довольно зыбкой юридической основе. Конституция Украины запрещает присутствие иностранных баз на территории страны, и статус российской ВМБ в Севастополе удается отстаивать путем различных юридических ухищрений.

Да, Конституционный суд Украины подтвердил правомерность существования базы как арендуемой у Украины. Но этот суд еще в президентство Ющенко стал политическим инструментом: противостоящие политические силы борются за то, чтобы в его состав провести лояльных им судей.

Впрочем, по флоту заключен межгосударственный договор, и так просто его не отменить — в конце концов, Конституцию на Украине правит тот же орган, что ратифицирует договоры: Верховная рада. К тому же в договоре 30-процентная скидка на газ оформлена как плата за базу. (Финансирование скидки берет на себя российский бюджет — в форме обнуления таможенной пошлины.)

Другая сложность — цена базы очень высока. Конечно, выступление Путина в Киеве накануне ратификации договора по флоту о том, что «нам выкатили» цену, за которую он «готов съесть и Януковича, и украинского премьера», не следует воспринимать слишком серьезно. Этот незапланированный визит российского премьера в Киев показывает как раз значение, которое придавалось российскими руководителями успешной ратификации договора украинским парламентом. А монолог Путина был призван показать, что Россия не является экономически выигравшей от сделки стороной: ради геополитических интересов, мол, пострадали экономические.

Пересмотр газовых соглашений, заключенных с Россией Юлией Тимошенко, был неизбежен. Годичная скидка на газ по нему кончилась, и цена газа для Украины в 2010 году оказалась больше европейской. Но, судя по всему, пересмотр произошел в рамках широких, пакетных договоренностей — наверняка с экономической составляющей.

Наступление определенности по флоту также было неизбежно. Проблема российского Черноморского флота для Украины — это прежде всего проблема Севастополя и Крыма, региона потенциально взрывоопасного, в котором есть острый недостаток источников роста. По многим причинам российскому экономическому влиянию в Крыму нет приемлемой альтернативы. Так что потери Украины от ухода флота наверняка были бы весьма велики.

Итак, резоны соглашения очевидны. Но все равно конкретные цифры, о которых договорились президенты, оставляют впечатление, что существует некая подводная часть айсберга.

Большинство экспертов считает, что публичной стала не вся часть сделки. Судя по всему, дополнения касаются масштабного доступа российского бизнеса на украинский рынок и доступа украинского на российский.

От такого обмена, конечно, прежде всего выиграют российские олигархи, обладающие огромной финансовой мощью. Но и украинские, даже став младшими партнерами, внакладе не останутся. Как раз такое углубление сотрудничества станет гарантией того, что политические изменения на Украине не приведут к пересмотру соглашений.

Именно объяснение парадоксального договора экономической заинтересованностью кажется наиболее верным. Особенно учитывая, что в процессе легализации соглашений с украинской стороны с удовольствием участвовали далеко не только «донецкие». А значит, харьковский договор может означать для российско-украинских отношений наступление новой эпохи.