Леонид ЯКУБОВИЧ: моя страна — моя крепость

Текст | Юрий КУЗЬМИН
Фото | ИТАР-ТАСС

У известного российского телеведущего, продюсера, актера, писателя Леонида Аркадьевича Якубовича большой жизненный опыт. Ему, человеку, много видевшему и очень эрудированному, в нашей сегодняшней жизни не нравится очень многое. И все же он остается оптимистом.

— Леонид Аркадьевич, я знаю, что вы не сразу решили связать свое будущее с творчеством — литературой, телевидением, журналистикой — и сначала получили фундаментальное техническое образование в Московском инженерно-строительном институте. Что дал вам этот вуз?

 

— Да, я окончил МИСИ и потом еще девять лет проработал инженером. Институт дал мне очень широкий кругозор. Нас окружали великие педагоги, я просто сам себе завидую — настолько у меня были замечательные учителя, с самой школы. Первые классы я проучился в знаменитой московской 330-й школе, потом поступил в 336-ю. Из нее меня выгнали, но не за плохую успеваемость, а за то, что я в старших классах удрал в Сибирь. Заканчивал я уже школу рабочей молодежи, вечернюю. Там была Римма Николаевна Успенская — блестящий педагог, она научила меня любить русский язык и литературу.

В МИСИ нас тоже очень хорошо учили. Если сейчас, через много лет, я вернусь в профессию и вновь буду заниматься вентиляцией и кондиционированием воздуха, то, думаю, довольно быстро вспомню все и буду знать, где искать новое, — настолько здорово нас научили работать со справочниками и справочной литературой.

— То есть мастерство не пропьешь?

 

— Ремесло. Мастерство пропьешь, а ремесло нет. (Смеется.)

— Я тоже инженер по образованию, окончил радиофакультет МАИ, и полностью согласен с вашей точкой зрения: советская инженерная школа действительно прививала очень широкий кругозор. Я уже давно не работаю по специальности, но продолжаю следить и за тем, как живет МАИ, и за российским техническим образованием. А вы интересуетесь, что там происходит?

 

— Интересуюсь. Что там происходит? Беда. Самое интересное, что граждане, которые сегодня пытаются что-то реформировать в образовании, учились по той же системе, что и мы. Правда, я подозреваю, что этим занимаются люди, которые не очень хорошо учились в школе и в институте.

Сейчас все с криком «банзай» бросились восхищаться образованием, которое дают Англия, Америка или Франция. Но эти системы никаким образом на нашей земле привиться не могут. Нельзя вдруг взять на себя смелость и поломать вековые традиции. Так не бывает. Наше образование создавалось веками. Здесь такой быт, такая культура, такие традиции — и такое образование. И оно дало блестящие умы этой стране. Нечего было его ломать.

Что такое ЕГЭ? Эта медаль вообще-то имеет обратную, очень печальную, сторону. Любой экзамен — это умение отстаивать свою точку зрения, его дает только беседа. Этому как раз должны учить и в школе, и в институте. Без такого умения человек с высшим образованием работать не может, потому что работа подразумевает общение с коллегами, иначе он должен сидеть дома и общаться только с компьютером, что еще страшнее — тогда человек перестает читать. А чем больше вы читаете, тем лучше говорите.

У нас выросло уже два поколения, которые научились читать не по книгам, а по телевизору. А то, что творится сегодня с нашей литературой, я вообще считаю страшным преступлением перед Россией. Читать надо классику. Читайте Бунина — такого русского языка вы нигде больше не услышите.

— Действительно, Россию еще совсем недавно по праву называли самой читающей страной в мире, а в последние годы наблюдается грустная тенденция: мы стали меньше читать, особенно молодежь и дети.

 

— Что вы, нас уже давно из всех списков вычеркнули. Лет 20 назад мы так лихо взялись за «европеизацию страны», что теперь все спрашиваем: как бороться с этой волной преступности, алкоголизма и наркомании, которая нас захлестнула. За что боролись, то и хлебнули сполна.

Москва тоже когда-то была в списке ЮНЕСКО, считалась городом с историческим центром, теперь этого нет. Город, в котором я вырос, исчез. Ну, бог с ними, поломали так поломали, хотя, я боюсь, то, что тут понастроили, недолго продержится: наша столица не на очень хорошем месте стоит. Но люди, которые занимаются планированием, должны же понимать, что город — это живой организм. Это же совершенно очевидно: для того чтобы построить высотное здание, надо сначала все спланировать, рассчитать подъездные пути, выделить места для парковок. У нас уже коллапс с движением, 85-процентная загрузка дорог. Еще лет пять — десять, и мы встанем. Они еще не достроили центр «Москва-Сити» — так уже получили там дорожные проблемы: ни туда подъехать нельзя, ни оттуда выехать.

Вариант «сегодня ездим в одну сторону, завтра — в другую» не решение вопроса. Проблемой надо заниматься глобально. Например, все склады из города вынести, никаких грузовиков днем, по всем магазинам продукты развозить на малолитражках. Хотите на больших машинах? Пожалуйста, ночью, с 12 часов до 4-х утра. Это тоже временное решение вопроса, но хоть это сделать надо быстрее, иначе город совсем встанет.

Понимаете, у нас вся система работает с огромными сбоями — весь ее механизм разболтан, сочленения развинчены, их надо теперь каким-то образом ставить на место. Мы можем говорить о чем угодно — о медицине, образовании, дорогах — везде то же самое. Вообще, мы живем в момент глубочайшего кризиса — финансового, духовного, культурного.

— В чем выражается культурный кризис?

 

— Представьте: к вам из Франции (США, Канады) приедет в гости хороший знакомый — замечательный, милый, по-настоящему интеллигентный человек. Он скажет: «Знаешь, я сам давно здесь не был, а со мной приехала бабушка, русская. Очень хочется сводить ее в театр». И куда вы их поведете?

— В Большой, конечно.

 

— Допустим. А в какой драматический театр?

— Если в Москве, то, скорее всего, в МХТ имени Чехова, а вообще, прежде всего ознакомлюсь с репертуаром нескольких театров…

 

— Видите, вы затруднились ответить. Это значит: далеко не в каждый российский театр вы готовы сегодня повести своего иностранного друга и далеко не каждый спектакль решитесь ему показать. Почему? Потому что сегодня мы непозволительно много экспериментируем над классикой, да еще и афишируем это.

Конечно, экспериментальные постановки имеют право на жизнь. Но, ребята, для этого же существуют творческие лаборатории. Ну, снимите вы помещение, поставьте свой спектакль и пригласите на него театральных критиков, а потом и объясняйте им, что вы так видите. Зачем же знакомить с этим широкий круг зрителей и, что самое страшное, детей? В искусстве существует только две категории: «нравится» и «не нравится». Все остальное — для специалистов и теоретиков из научных журналов. Одно дело, когда вы показываете свой экспериментальный спектакль мне — я человек зрелый, многое видел и знаю, мне есть с чем сравнивать, и я уже подготовлен к тому, чтобы определить, что мне нравится, а что нет. А если на такую постановку попадет моя 11-летняя дочь, которая еще ничего не знает? Оставьте ее в покое, дайте ей почитать хорошие книги, посмотреть хорошие спектакли с хорошими актерами. Дети должны воспитываться на классике.

Мне могут возразить, что искусство тоже должно двигаться вперед, что ему нужно развиваться. Так пишите современные пьесы и ставьте их по-современному. Сделайте сначала что-нибудь свое и не трогайте то, что было создано до вас.

Знаете, увидев раскрашенный фильм «Семнадцать мгновений весны», я впал в глубочайшую грусть. Татьяна Лиознова сняла уникальную хроникально-документальную картину, где отличить, когда заканчивается художественный вымысел и начинается документальная хроника, практически невозможно. Но его решили осовременить и раскрасили. Это бездумная история. Что мы в итоге видим? 1945 год, война уже в Германии, а на экране — сытые, лоснящиеся, отдохнувшие, розовощекие немцы, у них, видимо, все эти четыре года отпуск был где-то на Гавайях, а весной 1945 года они вернулись домой — поглядеть, чем там война кончится.

К таким вещам надо относиться очень трепетно. Например, раскрашивать «Золушку» — это одно. В цвете получилась замечательная штука. Это правильно, авторы фильма хотели бы видеть его цветным. Это же сказка, красивая и волшебная история, она должна быть красочной. А вот раскрашивать «В бой идут одни старики», наверное, уже нельзя. Фильм — это такое же произведение искусства, как музейный экспонат. Это так легко — подойти, скажем, к «Мыслителю» Родена и осовременить его. Давайте наденем на него очки, часы, шляпу, и тату на руке тоже можно нарисовать — это же сейчас очень модно! А почему нет? Никто же не позволяет себе такого, а если б кто-то и осмелился, то был бы немедленно подвергнут остракизму.

— В нашем обществе произошла подмена ценностей?

 

— Да, к сожалению, у нас сегодня во главу угла поставлены деньги. Смотрите, как интересно получается. Я, например, раньше гордился тем, что дружу с сыном академика, другой всем тыкал в нос, что женат на дочери генерала, еще один гордился своим отцом — главным инженером. А сегодня всем наплевать, кто ты и чем занимаешься, главное — есть ли у тебя деньги. Если есть, тебя уважают, нет — иди отсюда со своими дипломами и званиями! И это ужасно! С какого момента мы вдруг решили, что богатство и есть обязательное условие нормальной жизни человека. Неправда это. Тупиковая ситуация. Деньги, конечно, штука важная, но это только часть истории, сами по себе счастья они не приносят.

Есть формула, придуманная много веков назад: молодость — это один из способов обеспечить себе старость. Но старость можно себе обеспечить по-разному. С деньгами или нет, но все равно надо кем-то быть — это надо популяризировать, а не считать, сколько у нас миллионеров. Ну зачем в момент глубочайшего кризиса известный журнал начинает выяснять, кто в этой стране самый богатый человек? Ненависть, которую сегодня вызывают богатые люди, и так начинает у нас захлестывать на ярость.

Хорошо, богатых людей должно быть много, потому что кроме богатого помочь бедному некому. Но зачем вы про них все время пишите? Зачем в бедной стране вы все время показываете их яхты и дома? Ребята, очнитесь, мы живем в другом мире.

Есть у меня старинный приятель — Саша Каневский, брат актера Лени Каневского, майора Томина из телефильма «Следствие ведут знатоки». Кстати, Томин зовется Шуриком в честь Саши. Саня жил в Киеве и был довольно известным журналистом, он писал для киевской «Правды», что, вообще говоря, уже позволяет высоко оценить его профессиональный уровень. Потом он женился на очаровательной женщине по имени Майя, а она была дипломированным психологом. И с самого начала их брака она твердила Саше, что он гений, и все, что он делает, — гениально. И что же? В конце концов Каневский в это поверил, оставил журналистику и стал писателем — очень хорошим, кстати, и известным. Я веду к тому, что так нужно говорить каждому из нас с самого детства. Если же вы будете талдычить человеку, что он дурак и живет в дурацкой стране, он дураком и будет.

Немыслимо же бесконечно смотреть по телевизору только отрицательные новости, это перебор! У нас СМИ каждый день сообщают, что все в этой стране плохо. По телевидению идет в основном негатив, информационный ряд на 80% состоит из чрезвычайных происшествий. Люди настолько привыкли к крови, грязи, убийствам, которые видят по телевизору, что воспринимают их как должное, им все стало безразлично.

Сегодня я встал в шесть утра, включил новости, за новостным блоком последовал информационный, собственно, та же информация, только в расширенном виде. Я специально засек время: минут 15, повторяю, рано утром, мне рассказывали о каких-то паразитах, которых можно подхватить, если поехать отдыхать в Африку или в Азию. Мне их крупно показали, рассказали, как они проникают в организм, какие нарывы там вызывают… И напитавшись этой информации, я радостно начал свой трудовой день. Ладно, один раз можно и посмеяться. Но такое же происходит 20 лет подряд каждый день. И люди этот негатив воспринимают как должное, а информация уходит в какую-то периферийную часть нашего мозга. С мыслями об этих ужасах человек выходит на улицу и идет на работу. Конечно, после всего этого происходит отупение.

Неужели ничего хорошего ни в нашей стране, ни в мире не происходит? Я не могу слышать вторую неделю подряд о землетрясении на Гаити, я устал от бесконечной демонстрации трупов. Да, это огромная беда для всего человечества. Если бы вы ограничивались позитивными историями, рассказывали о спасенных жизнях, было бы лучше. Вот уже больше года наши СМИ впадают в истерику, говоря о мировом финансовом кризисе. Может быть, мы лучше обсудим, почему этот кризис произошел, и как Россия теперь будет из него выходить? И телевидение, и газеты, и журналы кричат о коррупции в ГАИ. Это оскорбительно и для нашего государства, и для тех, кто работает в этих службах. Зачем нас накручивать, это что, наши проблемы? В конце концов, избавиться от таких проблем должно государство. В МВД есть служба внутренней безопасности, заставьте ее работать — а нам сообщайте о результатах.

Мы все говорим: то плохо, се плохо. А между прочим, Владимир Ильич Ленин когда-то сказал, что лучший способ отметить юбилей — это обратить внимание на нерешенные задачи. Очень правильная постановка вопроса, и перспективная. Давайте поговорим о том, что на сегодняшний день у нас худого и что надо сделать, чтобы мы жили лучше.

— В 2010 году мы будем праздновать 65-летие победы в Великой Отечественной войне. Для вас, сына фронтовиков, родившегося к тому же в 1945 году, это праздник особый. Кроме того, я знаю, что тема российской армии, ее побед вам очень близка. Ответьте тогда на вопрос: почему в глазах большинства россиян престиж армии сегодня очень невысок?

 

— Приведу один пример. До начала ХХ века городовой, завидев на улице пьяного, грудь которого украшал Георгиевский крест, должен был подойти к нему, найти извозчика и заставить того бесплатно отвезти георгиевского кавалера домой. Зачем это было нужно? Затем, чтобы кавалер ордена Святого Георгия не попадался людям на глаза в непрезентабельном виде и не позорил российскую армию.

Как ни крути, армия на Руси-матушке всегда была элитой, а офицерство — цветом интеллигенции. Служить в армии считалось престижным, отклоняться от службы — позорным. Конечно, мне могут возразить, что даже в то время там было много вывертов и грязи. Но это всегда бывает в казарме — мире замкнутом, в котором очень трудно держать законную ситуацию. И тем не менее с шероховатостями боролись, в том числе и изнутри, с помощью офицерских судов чести.

Как я уже говорил, наша система совершенно разболталась, это касается и армии. Чуть ли не каждый день мы становимся свидетелями того, как пресса выливает на армию новый ушат грязи. Должны же быть какие-то ограничения, нельзя столько времени оскорблять армию!

Многое из того, что говорится, неправда. Не вся армия пропита, непрофессиональна, воровата, не в каждой части дедовщина, как нам сообщают, постепенно приучая видеть в каждом человеке в погонах и с оружием потенциального бандита. В результате молодые люди просто боятся идти служить. И это очень опасно.

Мне очень не нравится словосочетание «контрактная армия». Контракт, договор, сделка — это из области коммерции. А что покупается, то и продается. Как можно по контракту служить Родине?

— Как же тогда содержать армию?

 

— Как всегда — так, как было в царское время. Российскую армию реформировали неоднократно, и это нормально. Но прежние реформы были продуманы до мелочей и проводились системно. Сегодняшняя реформа, может быть, тоже логична, но тогда ее нужно объяснить. А у нас сегодня 90% людей в погонах находятся в полной растерянности и не понимают, что происходит. Реформа — это не хирургическое вмешательство. Все, что происходит в Правительстве, любые, даже непопулярные, решения (особенно их!) нужно объяснять людям. Иначе реформа не вызовет ничего кроме негатива. Через силу ничего не получится, всякое действие рождает противодействие — это закон.

— Что еще нужно сделать?

 

— Взять сухие математические выкладки и просто посмотреть, что происходит сегодня в армии. Например, что там у нас с техническим обеспечением. В авиации, особенно в гражданской и транспортной авиации, мы лет на 25 отстаем от тех стран, с которыми когда-то конкурировали на равных, а во многом и превосходили. Новых моделей нет. Вы можете привести мне пример ОКБ Сухого, которое работает над российским истребителем пятого поколения. Это здорово. Но создание одного перспективного образца — еще не показатель, к тому же его надо запустить в серийное производство. Модельный ряд новой техники должен быть большим, чтобы мы могли на практике выбрать все самое лучшее.

Теперь о вертолетах. В мире на сегодняшний день эксплуатируется около 60 моделей вертолетов различного назначения, их производством занимаются 10—15 фирм. Российское вертолетостроение — это две компании: Московский вертолетный завод имени М.Л. Миля и ОАО «Камов». У нас сейчас около десяти действующих моделей вертолетов — это вертолеты семейства «Ми» и «Ка», научно-технические заделы которых были разработаны еще в советские годы. Но время не стоит на месте, сегодня весь мир ломает голову над созданием перспективных моделей вертолетов с революционными решениями в области несущих систем. Нам нужно как можно быстрее начать объемное финансирование научно-технических разработок.

Получается очень интересно: говоря о Великой Отечественной войне, мы в первую очередь вспоминаем танк Т-34 — машину, гениальную с точки зрения сочетания боевых, эксплуатационных и технологических характеристик и настолько простую, что ремонтировать ее можно было хоть на поле боя. На такие топорные решения Россия-матушка всегда была талантлива. Но всему приходит когда-то конец. Теперь нужно делать машины тоньше, аккуратнее, красивее. Мы живем в век IT. В этой области Россия сейчас находится на очень высоком уровне, мы можем гордиться тем, что у нас самые лучшие хакеры в мире. IT — штука прикладная, высокие технологии не могут существовать сами по себе. Зачем нужны эти технологии? Давайте, применим их для нужд российской армии, для авиации, которая находится на острие всех достижений науки и техники. Повторю, современное оружие должно быть сделано тонко, аккуратно и обязательно красиво.

— А почему красиво?

 

— Любое хорошее оружие — это настоящее произведение искусства. Я начинал работать у Туполева, в 116-м «почтовом ящике», и помню вот такую историю. Показывают как-то Андрею Николаевичу два опытных образца самолета. Он бегло их осматривает и говорит: «Первый будет летать, второй нет». «Почему, Андрей Николаевич?» — удивляются окружающие. «Потому что первый — красивый», — отвечает Туполев. И знаете, он оказался прав. Это очень точное определение, и теоретически правильное. В оружейной технологии нет ничего некрасивого. Любая некрасивая вещь отметается сразу.

— Может быть, сегодня нашу армию не уважают еще и потому, что в обществе очень мало патриотизма?

 

— Как сказать. Вот я сейчас наговорил вам очень много пессимистичных вещей. Я родился в середине прошлого века и могу вам доложить, что за всю свою жизнь еще не видел в России такого беспредела, такой апатии общества и такого наглого и циничного отношения чиновничества к простым людям. Но значит ли это, что я пессимист? Нет. Любой человек, пока он дышит, надеется на лучшее, и я не исключение. Я остаюсь оптимистом, верю в свою страну и хочу, чтобы она жила хорошо.

Моя страна — это моя крепость. И если я, не дай бог, услышу, как какой-нибудь иностранец презрительно отзывается о России, и говорит, что у нас все плохо, я немедленно вступлюсь за свою Родину, так же как порву глотку любому за свой дом и за свою семью. Слава богу, так меня воспитали. Патриотизм есть в каждом человеке. Задача в том, чтобы его поддержать. Угольки-то еще тлеют.

— Получается, что нужна идеологическая основа, которой сегодня у нашего государства нет.

 

— Верно. А если у государства нет идеологии, то, чтобы оно ни делало, ничего не получится. Управлять, конечно, можно и палкой, только дело это неблагодарное и бесперспективное, лучше убеждать — а это процесс долгий и трудоемкий.


Леонид Аркадьевич Якубович. Народный артист России.

Родился 31 июля 1945 года в Москве. Окончил Московский инженерно-строительный институт имени В.В. Куйбышева. Играл в институтской команде КВН. После окончания вуза работал инженером на заводе имени Лихачева, затем старшим инженером строительно-монтажного управления. В конце 1970-х занялся литературной деятельностью, стал членом союзного комитета московских драматургов. Автор нескольких сотен рассказов, монологов для эстрады, сценических и театральных представлений, пьес. В настоящее время работает над книгой.

С 1991 года — на телевидении. Постоянный ведущий телевикторины «Поле чудес», вел и другие популярные телепрограммы. Автор и руководитель цикла документальных фильмов «Последние 24 часа».

С 1998 года — академик Академии Российского телевидения.

С начала 80-х снимается в кино. Среди наиболее известных фильмов — «Однажды двадцать лет спустя», «Московские каникулы», «Тимур и его коммандос», «О’кей», «Русские амазонки», «Александровский сад 2», «Три дня в Одессе». Играет в театральных постановках.

Леонид Якубович удостоен ордена Дружбы. Дважды лауреат премии ТЭФИ в номинации «Лучший ведущий развлекательных программ», лауреат международного фестиваля сатиры и юмора «Золотой Остап», лауреат премии Союза журналистов как лучший ведущий. В 2009 году вошел в десятку самых популярных телеведущих в рейтинге TNS Gallup Media.

Хобби — авиация (профессионально управляет самолетом) и коллекционирование книг.

Женат, имеет сына и дочь.