Прощай, советская армия

Текст | Николай ПАВЛОВСКИЙ

На реформу российской армии многие давно махнули рукой. Но неожиданно при новом министре она пошла — за два года вооруженные силы полностью организационно перестроены.

В конце 2009 года министр обороны Анатолий Сердюков сообщил президенту Дмитрию Медведеву о завершении этапа формирования бригад Сухопутных войск и создании системы оперативного командования. Теперь Вооруженные силы будут состоять только из частей постоянной готовности, то есть полностью укомплектованных личным составом и способных в течение одного-двух часов вступить в бой.

В заявлении министерства для прессы говорится, что за 2009 год сформировано 85 «интегральных» бригад Сухопутных войск постоянной готовности на месте полков или объединений нескольких батальонов из разных полков мотострелковых, танковых и ракетно-артиллерийских дивизий, составлявших ранее основу Сухопутных войск: по большей части так называемых кадрированных, то есть укомплектованных по штатам мирного времени — с офицерским составом и техникой, но почти без рядового состава, которым они должны пополняться в военное время.

Многие части состояли, например, из 500 офицеров и всего одной роты, то есть 100 солдат. Из 200 дивизий советских Сухопутных войск только 50 относились к категории А — постоянной готовности, остальные — к категориям B, C и D, то есть укомплектовывались кадрами и материальными ресурсами в течение того или иного срока. Кадрированная дивизия — это примерно тысяча человек, преимущественно офицеров и прапорщиков, на попечении которых находились боевые машины. Теперь такие дивизии либо ликвидированы, либо превращены в базы хранения техники. Для справки: в 2008 году в Сухопутных силах США имелось 68 боевых бригад и 187 бригад боевого и тылового обеспечения.

Кроме того, вместо округов и общевойсковых армий созданы соответственно оперативно-стратегические и оперативные командования. Отличие — в привязке к задачам на театрах военных действий, а не к задачам управления воинскими соединениями, которые теперь подчиняются напрямую главкомату Сухопутных войск, главным командованиям других видов вооруженных сил, командованию ВДВ.

Существенно возросла роль оперативно-стратегических командований — бывших военных округов. Например, в подчинение командующих округами переходят инженерно-саперные бригады, подчинявшиеся ранее начальнику Инженерных войск, а также арсеналы Главного ракетно-артиллерийского управления.

Большие преобразования произошли и в других видах Вооруженных сил. В ВВС упраздняются армии, корпуса, дивизии и полки, вместо которых создаются уже упомянутые региональные командования ВВС и ПВО. На месте армий, корпусов и дивизий созданы 33 авиационные базы трех категорий, самые крупные из которых насчитывают от пяти до десяти эскадрилий. Сформировано также 13 бригад военно-космической обороны.

Флоты по-прежнему организованы как объединения войск и сил, хотя и им приданы функции оперативных морских командований, и на них возложены задачи управления любыми силами на морских ТВД. При этом стратегическая составляющая, основные ударные и десантные силы получают «центральный» статус — в частности, создано единое командование подводных сил ВМФ. Так же как в Сухопутных войсках и ВВС, в ВМФ упрощена структура управления флотами.

Самое главное, что удалось достичь в результате преобразований, подчеркивает профессор Высшей школы экономики, эксперт общественного совета Министерства обороны, в прошлом старший офицер ГРУ Виталий Шлыков, — боеготовность. Сегодня после объявления тревоги можно беспрепятственно в течение часа провести переброску батальона из состава бригады или всей бригады в район боевых действий вместе со всей штатной техникой.

При этом, подчеркивает Шлыков, не требуется доукомплектования резервистами, подвоза со складов боеприпасов, горючего, продовольствия и т.д. Таким образом, примерно за год, замечает он, удалось решить наиболее фундаментальные вопросы боеготовности Вооруженных сил — те, что раньше не удавалось решить почти два десятилетия.

Еще год назад, отмечает Виталий Шлыков, доля боеготовых частей составляла всего 17%, но даже и им на приведение в состояние «к бою» требовалось не менее суток. В обращении к Федеральному собранию в 2006 году Владимир Путин говорил: «Для эффективного ответа террористам нужно было собрать группировку не менее 65 тыс. человек. А во всех сухопутных войсках, в боеготовых подразделениях — 55 тыс., и те разбросаны по всей стране. Армия — 1,4 млн человек, а воевать некому». Несмотря на все усилия доля боеготовых частей составляла не более 20%.

В 2008 году только шесть дивизий Сухопутных войск считались боеготовыми. А сегодня боеготовые части составляют 100%, хотя, разумеется, достаточно высокое качество этой боеготовности — только в части бригад.

Пирамидальная оптимизация

Оптимизация Вооруженных сил была достигнута, как отмечает Шлыков, за счет беспрецедентных сокращений. Число имевшихся в Сухопутных войсках частей сокращено с 1980 до 172, то есть более чем в 11 раз; в ВВС из 340 частей оставлены 180; в ВМФ вместо 240 сохраняют 123 части. Кроме того, сокращается офицерский состав. В течение трех лет будет сокращена половина офицеров — численность офицерского состава армии и флота с 355 тыс. человек уменьшится до 150 тыс. При этом сокращения касаются прежде всего старших офицеров. А вот количество лейтенантов в Вооруженных силах вырастет на 10 тыс.

Как отмечал сам министр, цель преобразований штата Вооруженных сил — строго пирамидальная кадровая конструкция, наверху которой будут 10 тыс. генералов и полковников, а в основании — 100 тыс. младших офицеров (40 тыс. капитанов и 60 тыс. лейтенантов). В середине пирамиды останутся 40 тыс. майоров и подполковников.

Интересно, отмечает Шлыков, что в прошлые годы шла борьба за сохранение, а не сокращение офицерского корпуса — сокращение происходило в основном за счет рядового состава. Такими были все сокращения пореформенных лет: их было несколько — в обшей сложности российские Вооруженные силы «усохли» с 2,8 млн человек в 1992 году до 1,1 млн в 2008 году.

Все прежние министры обороны, по словам Шлыкова, твердили о необходимости всемерного сохранения офицерских кадров — в результате диспропорции между количеством солдат и офицеров оказались колоссальными. При этом офицерских должностей в штатном расписании было еще больше, в результате — низкая квалификация офицерского корпуса.

Наибольший дефицит приходился на должности командиров взводов и рот, чему способствовал ускоренный переход младших офицеров на вышестоящие должности. Для решения проблемы призывали офицеров запаса, как в годы войны, развертывали краткосрочные курсы — ничего не помогало.

На 1 января 2008 года при общей численности Вооруженных сил 1 млн 118,8 тыс. человек в них насчитывалось 355,3 тыс. офицеров, 140 тыс. прапорщиков и 623,5 тыс. сержантов и солдат. Согласно планам Министерства обороны, к 2012 году армия должна состоять из 150 тыс. офицеров и 850 тыс. сержантов и солдат, включая примерно 180 тыс. контрактников.

Реформа Вооруженных сил полностью уничтожает советскую, во многом еще дореволюционную структуру отечественных Вооруженных сил: кадрированные дивизии и военные округа — наследие еще царских времен.

Меняется и вертикаль управления войсками. Прежняя четырехзвенная структура, военный округ — армия — дивизия — полк, заменяется на новую, трехзвенную: оперативно-стратегическое командование — оперативное командование — бригада.

Сегодня все три вида Вооруженных сил — Сухопутные войска, ВВС и ВМФ — полностью сменили организационно-штатную структуру.

Впервые за почти 100 лет (со времени роспуска царской армии в 1917 году) в России начинается подготовка профессионального сержантского состава. В частности, в Сухопутных войсках прошел отбор кандидатов для поступления в центр подготовки сержантов (два года и десять месяцев), который создан на базе Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища. Контракт заключается на срок обучения и на пять лет службы в войсках после окончания учебы. Курсанты будут получать в месяц 15 тыс. руб., а по окончании обучения и назначении на должность в воинские части им гарантируется ежемесячное денежное довольствие в размере не менее 35 тыс. руб.

Почему получилось у Сердюкова

Переход к бригадной организационно-штатной структуре предусматривался еще в проекте военной реформы, подписанном Дмитрием Язовым 19 октября 1990 года, вспоминает Виталий Шлыков. Павел Грачев также намеревался к 1995 году увеличить количество бригад в шесть раз за счет троекратного сокращения числа дивизий. И Павел Грачев, и Игорь Сергеев, и Сергей Иванов принимали решения о создании оперативно-стратегических командований, так и не создав ни одного из них. «Также все были решительными сторонниками увеличения в составе войск доли боеготовых частей. Вспомним хотя бы громко разрекламированную (и тихо проваленную) Федеральную целевую программу на 2003—2007 годы, предусматривавшую создание нескольких десятков частей и соединений постоянной готовности общей численностью 144 тыс. человек, целиком укомплектованных контрактниками», — подчеркивает Виталий Шлыков.

Главная причина достигнутого в рекордно короткий срок радикального обновления армии носит объективный характер. Она состоит в том, что Анатолий Сердюков — первый по-настоящему гражданский министр обороны России.

Именно военная специфика глав российского военного ведомства была главным препятствием для реформ, лишала их возможности непредвзятого анализа и принятия решений.

Павел Грачев, будучи выходцем из сравнительно немногочисленного рода войск (ВДВ), пощады при «урезании» остальных составных частей Вооруженных сил не знал. За какие-то четыре года Грачев сократил численность армии и флота на 1 млн 122 тыс. человек. А вот родные ВДВ он стремился сберечь и даже задумал превратить их в основную ударную силу Вооруженных сил. В целях повышения роли ВДВ он создал в составе 104-й (Ульяновской) дивизии ВДВ тяжелый танковый полк, хотя нигде в мире тяжелых танков в воздушно-десантных войсках не бывает.

14 ноября 1994 года Борис Ельцин заявил на сборе руководящего состава Вооруженных сил, что «создание мобильных войск заканчивается». Правда, ввод войск в Чечню, осуществленный три недели спустя, показал, как на деле обстоят дела с их мобильностью.

Отправленного 17 июня 1996 года в отставку Грачева сменил общевойсковой генерал Игорь Родионов, исповедовавший прямо противоположные взгляды. Он открыто заявлял, что решающим средством сдерживания любой агрессии являются не стратегические ядерные силы, не высокоточное оружие и уж тем более не мобильные силы. Воевать он собирался танками и пехотой, поэтому категорически отказывался сокращать и тех и других.

Зато он с азартом принялся крушить Воздушно-десантные войска. Он объявил, что для России пять дивизий и восемь бригад ВДВ — это непозволительная роскошь. В одной из своих первых директив он предписал сократить ВДВ, а также переподчинить ряд соединений и частей ВДВ командующим военными округами. Распущен был и пресловутый «летающий» танковый полк.

Родионов 22 мая 1997 года был уволен. Не за то, что собирался «потеснить» ВДВ, а за требование денег на реформу армии и отказ от ее масштабного сокращения.

Освободившееся место занял бывший главком Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) Игорь Сергеев. Указ президента Ельцина от 16 июля 1997 года о сокращении армии на 500 тыс. человек в течение двух лет и доведении ее численности к 1 января 1999 года до 1,2 млн военнослужащих выполнил беспрекословно.

Министр начал с претворения в жизнь давней задумки стратегических ракетчиков — поглощения Военно-космических сил (ВКС) и войск Ракетно-космической обороны (РКО). Предложения об объединении РВСН, ВКС и РКО прорабатывались в Генеральном штабе не менее десяти лет, получили одобрение Академии военных наук и многократно рекомендовались различными комиссиями Генштаба, но всегда терпели неудачу. Теперь же, имея «своего человека» в кресле министра, ракетчики добились цели. Уже в 1997 году РКО и ВКС влились в РВСН.

Разумеется, слияние оправдывалось необходимостью сокращения численности интегрируемых войск и расходов на их содержание. По данным Владимира Яковлева, сменившего Сергеева на посту главкома РВСН, объединение позволило сократить суммарную численность РВСН, РКО и ВКС на 85 тыс. человек, а расходы на их содержание — на 20% в год.

Основное бремя полумиллионного сокращения армии легло, однако, на плечи других структур Вооруженных сил. При этом больше всех пострадали Сухопутные войска.

В ноябре 1998 года министр обороны обратился к президенту России c предложением осуществить в течение 1999 года переход на трехвидовую структуру Вооруженных сил в составе Сухопутных войск, ВВС и ВМФ с одновременным созданием Объединенного главного командования (ОГК) Стратегических сил сдерживания (ССС). В ОГК ССС должны были войти РВСН и 12-е Главное управление Минобороны, отвечающее за ядерное оружие. Ему же передавались в оперативное подчинение морские и авиационные стратегические ядерные силы (СЯС), входившие в состав ВМФ и ВВС. При этом главнокомандующий ССС становился первым заместителем министра обороны.

Ясно, что предложение Сергеева было неприемлемо для Генштаба. Не могли поддержать его и главкомы ВВС и ВМФ, терявшие оперативный контроль над стратегическими ядерными компонентами своих сил. В результате Сергеев потерпел поражение, а поддержку получил альтернативный план реформирования, представленный начальником Генштаба Анатолием Квашниным через голову Сергеева в Совет безопасности РФ, который в то время возглавлял Сергей Иванов.

Он-то и занял в марте 2001 года пост министра обороны, после того как Сергеева отправили в отставку. Хотя генерал-полковник Иванов и объявил себя гражданским министром, действовал он, во всяком случае первоначально, как типичный министр в лампасах. Он не стал создавать гражданские управленческие структуры, заявив, что в его ведомстве «на подавляющем большинстве должностей должны быть военные». А затем попросту отменил большинство решений предшественника. Военно-космические силы и войска РКО были выведены из состава РВСН, а последние низведены до рода войск. Приоритет был отдан Сухопутным войскам.

Дело в том, что «остудить» военных профессионалов, каждый из которых подобен флюсу, может только арбитр в лице гражданского министра, лишенного клановых и профессиональных пристрастий, опирающегося на квалифицированный аппарат и независимых экспертов.

Чтобы осознать глубину произошедших перемен, подчеркивает Шлыков, достаточно указать хотя бы на то, что в России есть теперь первая почти за полтора века (со времен реформ царского военного министра Дмитрия Милютина в 1861—1881 годах) полностью боеготовая армия мирного времени.

При новом военном строительстве широко используется мировой опыт. Еще Петр I, заложивший основы одной из самых современных и победоносных армий XVIII века, дал рецепт: не знаешь, что делать, — учись у других. При этом необходимо синтезировать чужой опыт, выбирая из него все лучшее и наиболее подходящее для национальных условий.

Конечно, каждая страна в построении вооруженных сил идет собственным путем, исходя из национальной специфики. В результате современные армии мира отличаются большим многообразием. Однако, подчеркивает Виталий Шлыков, существуют такие принципы и пути военного строительства, которые давно уже носят аксиоматичный характер, приняты во всех ведущих правовых государствах и не требуют каких-то долгих прогнозных исследований, экспериментов или разработок доктринальных положений.

И внедрять их можно без дополнительных дискуссий, поскольку они накапливались и отрабатывались десятилетиями и по существу безальтернативны с точки зрения нормального функционирования боеспособных армий и флотов для самых различных условий.