Курс на обновление


Текст | Николай ЕМЕЛЬЯНОВ


Определены новые 500 кандидатов на ключевые должности в государственном аппарате.

В декабре обнародован список из 500 человек, зачисленных в президентский кадровый резерв. Сначала немного статистики: 32,4% из них составляют работники федеральных органов власти, 18,8% — региональные чиновники, 29,8% — бизнесмены, 19% — представители общественных организаций, науки и образования.

Как известно, отмечает политолог Валерий Выжутович, это второй «транш» кадрового резерва. Первый был в феврале 2009 года и насчитывал 100 кандидатов на замещение руководящих должностей. 600 кандидатов — это более половины из президентской тысячи, о которой было объявлено ранее. А всего в федеральный кадровый резерв должно войти 5 тыс. человек.

Их отбором занимается специальная комиссия под руководством главы Администрации президента Сергея Нарышкина. В ее составе — полпреды в федеральных округах, президент РСПП Александр Шохин, ректоры Московского и Санкт-Петербургского госуниверситетов, а также эксперты от органов власти, политических партий, духовенства и общественных организаций.

Смена подхода

Очевидно, пишет политолог Сергей Рыженков2, что прежняя Президентская программа подготовки управленческих кадров для организаций народного хозяйства РФ, начатая в 1997 году, не удовлетворяла нынешнее российское руководство (хотя через нее прошли более 50 тыс. специалистов). Более года назад была запущена новая президентская Программа формирования резерва управленческих кадров.

Рыженков замечает: практика учета ценных для государственного управления кадров, их обучения и продвижения, поиска соответствия между профессиональными и личными качествами управленцев, с одной стороны, и позициями в управленческой структуре, с другой стороны, существует в том или ином виде во всех странах мира.

По его словам, в последние десятилетия одной из основных проблем при отборе кадров в мире является поиск баланса между политическим и управленческим подходами. В случае когда выигравшая выборы партия назначает тех специалистов, которые ей подходят по каким-то идеологическим, организационным или иным причинам, часто оказывается, что партийные кадры — это не лучшие специалисты.

Назначение политически нейтральных специалистов, особенно в условиях повсеместного распространения методов управления государством, заимствованных из бизнеса (так называемый new public management), замечает Рыженков, порождает проблему иного рода. Когда управленцы занимаются государственными делами, думая и делая так, как принято в бизнесе, то стремление к эффективности часто оборачивается недостаточным учетом социальных последствий.

Петербург иссяк

Общеизвестно, что власть на всех ее уровнях испытывает острый кадровый голод. Нет надежных источников пополнения управленческого корпуса: протестированных на эффективность и некоррупционность специалистов.

Долгие годы таких источников было два: Санкт-Петербург — команда Анатолия Собчака и связанные с нею люди и группа офицеров и генералов спецслужб, связанная так или иначе с Владимиром Путиным. Понятно, что эти «скамейки запасных» крайне ограниченны. А выбор «знакомого моего знакомого» приводит к многочисленным казусам: например, когда директором департамента Министерства спорта, туризма и молодежной политики оказывается человек, известный общественности своими праворадикальными взглядами, к счастью, вовремя убранный с этого поста. Есть, кроме того, масса крупных чиновников, кричаще молодых, не обладающих достаточным объемом знаний и опыта. Притчей во языцех стала ситуация в Минэкономразвития времен Германа Грефа, когда в руководстве министерства не оказалось ни одного экономиста (не говоря уже об экономистах с квалификацией в сфере экономической политики и макроэкономического регулирования).

Сейчас ситуация, слава богу, изменилась: министр Эльвира Набиуллина сама имеет репутацию сильного эксперта, среди ее заместителей Андрей Клепач, несомненно, один из ведущих российских макроэкономистов, Станислав Воскресенский, прошедший большую школу в ведущих аудиторских компаниях, эксперт по финансовой политике, экс-заместитель Аркадий Дворкович, Анна Белова, знаменитый специалист по менеджменту, и другие.

Однако в других ведомствах положение осталось прежним. Например, в Минпромторге и Минрегионов в высшем руководстве в основном непрофильные специалисты: философы, юристы, бывшие офицеры Вооруженных сил, в лучшем случае экономисты общего профиля.

Не хватает квалифицированных кадров для замещения не только министерских должностей, но и постов глав регионов. Кадровая скамейка, указывает политолог Валерий Выжутович, пуста даже в муниципалитетах.

Нынешнюю систему назначения на руководящие посты Дмитрий Медведев назвал «архаичной», то есть это те приснопамятные правила, по которым формировалась советская номенклатура. С одной лишь разницей, отмеченной президентом: современные кадровые службы «работают менее эффективно».

На самом деле речь идет не о неэффективности, а о том, что система построена, в отличие от советской, без концепции. В советское время как раз существовали четкие принципы, жесткие правила, систематический сбор информации о кадрах и перекрестный контроль. Сейчас ничего этого нет, и подобная система нуждается в создании на новой основе.

На смену иерархическому отбору с присущим ему тасованием одной и той же той кадровой колоды не пришел открытый рыночный отбор. Даже административные преобразования подчас копируют советскую практику.

С тех пор, пишет Выжутович, мало что изменилось. Система органов власти у нас по-прежнему зависит от персоналий, кадровых раскладов наверху, борьбы группировок, от создания «сдержек и противовесов», от чьего-то стремления выстроить собственную аппаратную оборону и обеспечить себе максимальный служебный комфорт.

«Кадровая диспропорция складывалась годами, поэтому, чтобы исправить ситуацию, необходимо время, — признал президент Медведев. — Нам необходимо вырваться из порочного круга, вовлекать в работу лучших специалистов». По словам Дмитрия Медведева, в президентскую квоту должны попасть настоящие специалисты, а не «лица, которые нравятся, которые попали по знакомству или по коррупционной схеме».

База данных с именами потенциальных кандидатов на государственные посты, несомненно, должна быть открытой, замечает Выжутович. Ее открытость — одно из принципиальных условий, позволяющих исключить практику, когда «решения о замещении должности принимаются по знакомству, по принципу личной преданности или, что наиболее отвратительно, за деньги, то есть должности продаются».

Но, с другой стороны, представленный на широкое обозрение поименный список резервистов открывает простор для лоббистских атак, аппаратных интриг, информационных «вбросов» различного толка. Ведь попасть в резервисты еще не значит добиться должности.

Как справедливо заметил начальник управления президента РФ по вопросам госслужбы и кадров Сергей Дубик, «попасть в резерв — не главное, главное — чтобы люди были востребованы». Пока же статистика такова: из первой президентской сотни только 28 человек заняли новые посты или получили должности с большим объемом полномочий. А из 30 тыс. человек, зачисленных в региональные резервы, на сегодняшний день лишь около 1100 пошли на повышение.

Регионы просят подкрепления

Дефицит управленческих кадров, пишет Выжутович, особенно ощутим в регионах. Кадровая стратегия губернаторов долгие годы была направлена исключительно на удержание власти — потенциальным наследникам веры не было.

Казалось, с отменой губернаторских выборов кадровая ротация пойдет энергичнее. Однако большинство глав регионов остались на своих постах: были избранными, стали назначенными. Региональная власть в значительной степени выработала свой ресурс.

Таким образом, постепенная смена лиц на всех этажах управления неизбежна и необходима. На данный момент важна и эмпирическая работа, и выработка принципов современной кадровой политики.

Политическая подоплека

«У нас при гегемонии «Единой России», казалось бы, не нужно никакого кадрового резерва, потому что кадры поставляются по партийной линии», — замечает Рыженков. Но раз в этом возникает необходимость, значит, данный канал не вызывает доверия в полной мере. Программа кадрового резерва и список резервистов призваны, с точки зрения Рыженкова, решать, помимо прочего, политическую задачу.

Дело в том, отмечает политолог, что Дмитрий Медведев связан с лидером «партии власти» только личной унией и не имеет собственной организованной политической силы. «Единая Россия» — не его партия, хотя она его поддерживает. Видимо, политическая функция этого списка — усиливать ту долю «единоросской» лояльности, которая в нынешнем режиме принадлежит персонально Медведеву. Это заставляет задуматься о российской специфике проблемы партийных назначений (и беспартийности российских президентов).

Появление в списке одного из руководящих идеологических работников «Единой России» Андрея Исаева, а также других заметных «бойцов идеологического фронта» (Ирина Яровая, Роберт Шлегель, Алексей Чадаев и т.п.) не оставляет сомнений в том, что традиционные недостатки партийного подхода к кадровому резерву новой программе вполне присущи.

Остается дождаться результатов деятельности «новых менеджеров» (а часть списка — это представители бизнеса), когда они получат назначения на ответственные государственные посты — уравновесят ли достоинства нового публичного менеджмента недостатки партийного подхода, или на первое место выйдут собственные недостатки применения бизнес-методов в госуправлении.

Бизнесмены идут на госслужбу бизнесу

Весьма заинтересованная сторона в кадровом процессе — бизнес. Он очень озабочен своим дальнейшим развитием и не видит для этого более эффективного способа, чем собственное проникновение во власть, замечает Выжутович.

«Занимая тот или иной пост в иерархии власти, бизнесмен, чье предприятие достигло достаточного уровня, может стимулировать дальнейшее развитие своего бизнеса или ухудшать положение конкурентов», — подчеркивает он. И власть должна регулировать процесс проникновения бизнесменов в органы управления по четким критериям. Сегодня этого не происходит.

В Госдуме, указывает Выжутович, немало людей, представляющих солидные корпорации. То же и в Совете Федерации. Доля сенаторов, пришедших из бизнеса, достигла 32%. Если же взглянем на состав законодательных собраний, то увидим, что в Липецкой, Астраханской областях более половины мандатов имеют бизнесмены. А в Чувашии их доля среди законодателей достигает 60%.

При этом президент поставил задачу превратить госслужбу в привлекательное место. Привлекательное в том числе и для негосударственного сектора. «Это должны быть сообщающиеся сосуды, — сказал Медведев. — А сейчас государство находится с одной стороны, храня свою чистоту, которой нет, а бизнес — с другой».

Как бы то ни было, в список попали гендиректор международного аэропорта «Шереметьево» Михаил Василенко, гендиректор ГУП «Мосгортранс» Петр Иванов, гендиректор «Почты России» Александр Киселев, заместитель генерального директора компании РУСАЛ Олег Мухамедшин, исполнительный директор ОКБ Сухого Игорь Озар, вице-президент ОАО «РЖД» Александр Бобрешов, председатель совета директоров Трубной металлургической компании Дмитрий Пумпянский, председатель совета директоров Одинцовской кондитерской фабрики Андрей Коркунов, другие представители бизнес-сообщества.

Программа по результату

Судить о качестве разработки программы приходится прежде всего по опубликованному списку, так как ее изложения нет, подчеркивает Рыженков. «Можно, конечно, сказать, что алфавит сыграл злую шутку с медведевской инициативой. Но вышло уж больно символично».

Список открывает одиозный Сергей Абельцев (ЛДПР), а его первая (федеральная) часть заканчивается не менее одиозной деятельницей «Единой России» Ириной Яровой.

«Абельцев — известный матерщинник, который, помимо этого, отличился предложениями “травить радикальную оппозицию бешеными собаками”, лишить российского гражданства Владимира Буковского как “врага России”, восстановить памятник Феликсу Дзержинскому как “символ правопорядка” (список претензий к резервисту можно продолжить)», — замечает Рыженков.

О Яровой — председателе государственно-патриотического клуба «Единой России», вспоминается прежде всего то, как она весь этот год продвигала официально поддержанную «Единой Россией» Концепцию духовно-нравственного воспитания школьников в рамках создания новых федеральных образовательных стандартов, что фактически означает запрещенное Конституцией вмешательство политических партий в образовательный процесс.

В региональном списке, указывает Рыженков, обращает на себя внимание мэр Сочи Анатолий Пахомов, который в октябре этого года предложил ввести принудительную трудовую повинность для цыган и бездомных в Сочи.

Программу, безусловно, надо рассматривать в контексте курса на модернизацию, но, к сожалению, насколько известно, в нее не заложены критерии оценки реальной работы — только косвенные характеристики.

Итак, Рыженков видит в программе следующие недостатки: идеологизированность кадров; неясность, что же все-таки должно произойти в результате работы, так сказать, высшего всероссийского отдела кадров; включение в список лиц, подрывающих из-за своей репутации доверие к программе; ее претензии на всеохватность в отношении сфер деятельности и территорий. По его мнению, все это несмотря на очевидную целесообразность начинания как такового не может не увести далеко в сторону от провозглашенных целей улучшения качества управления в стране.

При этом несомненным плюсом программы политолог называет то, что в плане личной карьеры многие попавшие в список люди, которые не представляют идеологическую когорту «Единой России», получают новые возможности, связанные не только с обучением, но и с повышением статуса.

«Если делать прогноз, — говорит Рыженков, — то, скорее всего, следует ожидать, что развитие системы кадрового резерва останется в пределах того же треугольника, в котором она болтается сегодня, приближаясь то к одной, то к другой, то к третьей его стороне (если не заваливаясь в углы). Этот треугольник образуют советская линия — на создание партийно-хозяйственной номенклатуры, элементы западных подходов и практиками рекрутирования госслужащих, распространенными в странах Третьего мира, с присущими им клиентелизмом и клановостью».