Александр МИНИН: биоразлагаемая упаковка — это забота о качестве жизни


Текст | Василий АНДРЕЕВ
Фото | Наталья ПУСТЫННИКОВА


Генеральный директор компании «ЕвроБалт» (Санкт-Петербург) Александр Викторович Минин предлагает в России апробированное европейское решение проблемы пластиковой упаковки, наносящей колоссальный вред природной среде.
Это решение позволяет нашей стране сразу выйти на передовые позиции по экологической безопасности упаковки в Европе и ВТО, в которую мы намереваемся вступать в ближайшее время.

— Александр Викторович, насколько острая проблема сегодня в мире и в России — проблема полиэтиленовой упаковки?

— Очень острая — особенно в нашей стране, потому что длительное время не решается должным образом и трудности с каждым годом накапливаются.

От полиэтиленовой упаковки бизнесу трудно отказаться — это в состоянии сделать только по-настоящему социально ответственный предприниматель. Ведь с экономической точки зрения у полиэтиленовой упаковки одни плюсы. Она универсальна в применении — и в торговле как продовольственными, так и промышленными товарами, и в сфере услуг. Может выполнять маркетинговые функции. И самое главное — она фантастически дешева: стоит копейки в производстве и образует буквально копеечную наценку на товар.

В результате производство упаковки — колоссальная мировая индустрия. В 2008 году на планете было произведено 200 млн т полиэтилена, из них 22% составила именно упаковка!

Но есть минус, который перевешивает все эти плюсы: полиэтиленовая упаковка не разлагается столетиями и чрезвычайно ядовита при сжигании — следовательно, может на свалках только складироваться. Первая полиэтиленовая упаковка появилась 70 лет назад — она до сих пор еще «жива»: находится где-то на свалке или была переработана для вторичного использования.

— Такую упаковку можно использовать второй раз?

— Второй, третий — сколько угодно раз, цикл не ограничен. Но сужается спектр использования: упаковка из вторсырья не должна соприкасаться с продуктами питания. То есть для продовольственной торговли все равно нужно производить новую полиэтиленовую упаковку.

В мире, прежде всего в Европе, где в первую очередь задумываются о высоких социальных и экологических стандартах, о качестве жизни, искать замену полиэтиленовой упаковке стали еще несколько десятилетий назад.

Первым делом стали использовать бумажную упаковку. Кроме того, была построена индустрия переработки полиэтиленовой упаковки и выпуска упаковки для непродовольственной сферы из полиэтиленового вторсырья.

В Старом Свете объем переработки полиэтиленовой упаковки достиг 70%. В России он составляет только 3%. У нас в стране в сфере экологии пока еще дикий капитализм — такой индустрии у нас нет: упаковка, как я уже сказал, свозится на свалки, которые заполоняют окрестности крупных городов. Решать эту проблему нужно срочно.

— Когда-то за индустрию переработки вторичными ресурсами в нашей стране отвечали Главторресурсы Госснаба СССР. Может быть, нужно создать что-то подобное и сегодня, например в ранге госкорпорации?

— Возможно, это один из путей. Но все же мне кажется, что в условиях рыночной экономики государство не должно само брать на себя хозяйственные функции, с которыми оно, как правило, справляется неэффективно. Оно должно влиять с помощью налогового и иного инструментария на участников рынка, формировать их интерес.

— То есть управлять ситуацией с помощью экономических методов?

— Конечно. Управлять в интересах общества. Ведь инструментарий государства довольно широк — это и прямые запреты со штрафными санкциями, и налоговые льготы, и льготы таможенные.

Цель регулирования — сделать производство в социально и экологически значимых сферах выгодным для бизнеса.

— А есть ли сегодня экономика в индустрии переработки?

— Безусловно. Это очень привлекательная для бизнеса сфера. Сырье для вторичной переработки пользуется огромным спросом, его просто не хватает. Большинство производителей упаковки, в том числе и компания «ЕвроБалт», перерабатывают чистые отходы и изготавливают из них пакеты для мусора или технические пленки. Себестоимость такой продукции гораздо ниже.

— Почему же тогда в России только 3% полиэтиленовой упаковки перерабатывается?

— Дело в том, что практически готова к переработке только малая часть сырья — которая и перерабатывается в нашей стране. Львиная доля отходов упаковки нуждается в предварительной подготовке, очистке от загрязнения, примесей. Это трудоемкие и дорогостоящие операции, выполняемые на специальном оборудовании.

К тому же, чтобы было что перерабатывать, сначала надо отсортировать пластик от других отходов, а это уже вопрос раздельного сбора мусора, который у нас до сих пор не решен.

В результате получается, что после прохождения полного цикла переработки пластикового мусора себестоимость вторичного полиэтилена практически не отличается от себестоимости первичного полиэтилена, соответственно, предпринимателю это не выгодно. На Западе, например, компании, которые занимаются глубокой переработкой, включающей предварительную подготовку сырья, дотируются государством или получают от него льготы. Это экологическая политика государства: без государства в данной проблематике никуда, поскольку вопрос политический, реализуется интерес всего общества.

— Может быть, лучше не создавать индустрию переработки, а сразу переходить на новую упаковку?

— К сожалению, в одночасье это невозможно — и по технологическим, и по экономическим причинам. Экологичные виды упаковки дороже, зачастую существенно, традиционный полиэтилен при условии безотходного использования можно выгодно применять.

Самое главное, что нужно — исключить полиэтиленовую упаковку из самых массовых, наиболее быстро расширяющихся видов торговли и сервиса, чтобы год за годом уменьшать девятый вал первичного производства полиэтиленовой упаковки.

— А каковы альтернативы полиэтилену?

Существует несколько видов альтернативной упаковки. Это многоразовые сумки, бумажная упаковка и биоразлагаемая упаковка.

Многоразовая холщевая сумка — это своего рода прародитель сегодняшних полиэтиленовых пакетов. Именно с такими сумками еще в начале 90-х годов мы ходили в магазины, но после развития индустрии пластиков в нашей стороне полиэтиленовые пакеты полностью их вытеснили. И это неспроста. Сумки не слишком удобны, покупатель постоянно должен ходить с такой сумкой, к тому же ее стоимость в десятки раз выше стоимости полиэтиленовых пакетов.

Бумажная упаковка широко применяется в мире — она, как я уже сказал, в основном производится из макулатуры. Но ее производство гораздо более энергозатратно, теплозатратно, требует значительных расходов на экологическую безопасность. Велики расходы также на перевозку и хранение бумажных пакетов. Все это ведет к удорожанию упаковки в несколько раз и, естественно, к удорожанию упакованных в нее товаров.

Биоразлагаемая упаковка во всех смыслах наиболее перспективна, разработки по ней ведутся уже не одно десятилетие, и применяется она на мировом рынке весьма широко, потому что с точки зрения себестоимости это наилучшее решение. Но с ней до недавнего времени существовали определенные проблемы.

Дело в том, что существует два вида такой упаковки: гидроразлагаемая, применяемая довольно давно, и оксоразлагаемая — это разработка последних двух десятков лет.

Гидроразлагаемая упаковка изготавливается из растительных веществ, например кукурузы. При всех ее достоинствах она имеет ряд существенных недостатков. Во-первых, она дорогая: в четыре-пять раз дороже, чем традиционная полиэтиленовая упаковка. Во-вторых, для ее разложения требуется создание специальных условий, прежде всего высокого уровня влажности в специальных бункерах. В-третьих, есть с ней проблемы экологического свойства.

Когда мы несколько лет назад приступали к производству экологичной упаковки, сначала проконсультировались с авторитетными экологическими организациями, российскими и мировыми. Мы интересовались их мнением: какой тип биоразлагаемой упаковки выбрать?

О гидроразлагаемой упаковке отзыв был негативный. Дело в том, что при ее производстве выделяется газ метан, который вызывает парниковый эффект, причем в 23 раза сильнее, чем углекислый газ.

— И вы сделали выбор в пользу оксоразлагаемой упаковки?

— Да, с помощью экологов. Это более новая разработка — и при этом уже апробированная более чем в 65 странах мира. Интересно, что она изготавливается из того же самого полиэтилена, что обычная упаковка, но особым способом.

Дело в том, что в процессе изготовления в ее состав добавляются специальные вещества — катализаторы, которые обеспечивают разложение упаковки. Причем разложение происходит при обычных природных условиях, упаковка не разлагается только в вакууме. Пакеты с такой добавкой разлагаются в срок от полутора до трех лет, в зависимости от агрессивности среды.

А в специальной среде, например в лабораторных условиях или в бункерах утилизации, пленка разлагается вообще за три недели. Я видел соответствующие образцы после трехнедельного разложения: они представляют собой маленькие кусочки полиэтилена, которые достаточно потереть между пальцами, чтобы они рассыпались.

Катализатор разрушает молекулярные цепи, они распадаются на мелкие фракции, которые затем поедают бактерии. В результате распада образуются вода, углекислый газ и биомасса. Биомасса представляет собой, попросту говоря, гумус, который может использоваться как удобрение.

Таким образом обеспечивается 100-процентная переработка упаковочной пленки.

— Помимо экологического, в применении оксоразлагаемой упаковки важен ведь и экономический аспект?

— Конечно. Оксоразлагаемая упаковка стоит всего на 20% дороже, чем обычная полиэтиленовая.

— Почему две российские столицы — Москва и Санкт-Петербург, громко заявившие о необходимости отказа от полиэтиленовой упаковки, так и не начали воплощать соответствующую программу на практике?

— Программы ни в одной из столиц на практике действительно так и не начаты. История с переходом на экологичную упаковку и в Москве, и в Петербурге длинная и запутанная. Приведу основные вехи.

Большой интерес к нашей оксоразлагаемой упаковке возник в феврале-марте 2009 года — отчасти благодаря кризису. Насколько я знаю, Правительство Москвы планировало до его начала строительство кольца мусороперерабатывающих заводов вокруг столицы, но из-за того, что инвестиционные ресурсы стали дефицитны, и из-за протестов москвичей, экологических организаций этот проект отодвинули в долгий ящик.

Когда проект, связанный с развитием мусоросжигающей индустрии вынужденно оказался заморожен, столичные власти, слава богу, обратили свои взоры на экологичную упаковку. У меня была целая серия встреч в московском Департаменте потребительского рынка и услуг, Департаменте экологии и природопользования столицы — интерес был очень большой.

В марте 2009 года мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков дал задание двум этим департаментам разработать программу по переходу города Москвы на биоразлагаемую упаковку и аналогичную одноразовую посуду. Мы включились в написание программы, в подготовку общественного мнения с участием ряда столичных общественных и коммерческих структур. Целый ряд торговых сетей по собственной инициативе перешел на биоразглаемую упаковку — это «М-Видео», «О`кей», «Техносила», которые уже используют оксоразлагаемую упаковку. Два-три месяца все шло более или менее нормально, но на каком-то этапе работа застопорилась. И когда мы сегодня выходим в торговые сети с предложением о поставке биоразлагаемой упаковки, нам отвечают: «Ждем, когда московские власти сформулируют позицию». Но позиции нет.

— В чем причина?

Причина, на мой взгляд, в том, что ответственные органы не смотрят на проблему системно и потому не могут определиться с приоритетами.

Буквально полтора месяца назад неожиданно была обнародована программа перехода на многоразовые сумки, выполняющие одновременно роль дисконтных карт. Прежде чем выходить с такой программой, неплохо было бы спросить, что думают об этом магазины и производители таких сумок. Насколько возможно технически исполнить задуманное, можно ли изготавливать соответствующие объемы и наконец сколько будет стоить такая сумка?

Будут ли хозяйки пользоваться такими сумками? Все-таки нужно опираться на мировой опыт их применения: когда это становится элементом моды, сами сумки красивые, стильные, с ними не стыдно пройтись по улице.

Я изучал возможность производства многоразовых сумок в нашей стране: производителей, готовых сделать их «на уровне», сегодня у нас нет. Есть китайское производство — с соответствующим качеством, есть дорогие дизайнерские изделия.

— То есть выдвигаются единичные непродуманные идеи?

— Именно так. И город, вопреки пожеланию Ю.М. Лужкова, вступает в 2010 год без программы перехода на биоразлагаемую упаковку. Чиновники элементарно замотали этот вопрос, слушают то одних, то других людей, называющих себе экспертами, и не хотят изучить европейский, мировой опыт: в конце концов, программы биоразлагаемой упаковки есть сегодня почти в сотне стран мира, живущих в самых разных экономических, социальных и экологических условиях.

— А как реагирует на ваши предложения администрация вашего родного Санкт-Петербурга?

— Вы знаете, у нас в стране все смотрят на Москву. Кроме того, комитеты нашей администрации пока не могут понять, какой орган должен играть главную роль в этой программе — Комитет по потребительскому рынку или Комитет по экологии.

— Не кажется ли вам, что нужен федеральный закон, который определит позицию государства по этому вопросу?

— Безусловно, он необходим. Хотя бы потому, что полномочия субъектов Федерации ограниченны.

Когда мы взаимодействуем с администрациями Москвы, Санкт-Петербурга, других регионов, нам говорят: «Мы можем только рекомендовать пользоваться экологической упаковкой, но не запретить пользование неэкологичной: подобные ограничения — прерогатива федеральной власти».

Мы выходили и на федеральные органы, например на Росмолодежь — агентство, возглавляемое Василием Якеменко. Проект биоразлагаемой упаковки был представлен на молодежном форуме «Селигер 2009».

Позиция этой организации мне непонятна: «Когда появится официальное мнение властей, мы готовы будем поддержать концепцию». Но разве не вы формируете эту позицию, разве это не ваша миссия — в рамках федерального агентства?

— Их миссия — обеспечивать правильное голосование молодежи на выборах…

— Но, может быть, пора переходить от утилитарных задач к государственным? Может, пора действительно заняться системной экологической политикой, а не пиаром с помощью этой темы?

Вообще в мире есть три основных способа решения проблемы экологичной упаковки: первый — законодательный, то есть прежде всего запретительные меры. Такие законодательные акты есть, например, в КНР, Норвегии, Великобритании, Франции, Италии, Австралии и многих других странах.

В большинстве европейских стран запрещено использовать полиэтиленовую упаковку в продовольственных магазинах — там используют биоразлагаемую упаковку. Традиционный полиэтилен используют, например, в магазинах одежды, при этом плотный полиэтилен, а не как у нас — такой, чтобы обязательно сэкономить на потребителе: полиэтилен, который рвется и тянется.

В нынешних нормативных актах отсутствует даже термин «биоразлагаемая упаковка», что приводит к большим проблемам с ее внедрением, возникают сложности с сертификацией. Необходимые законодательные разработки уже сделаны — кафедрой экологического права юридического факультета МГУ под руководством профессора Марии Ивановны Васильевой.

Второе направление — налоговое регулирование, с помощью которого стоимость обыкновенной полиэтиленовой упаковки уравнивается со стоимостью экологичной. Когда экологичная и неэкологичная упаковки стоят примерно одинаково, понятно, что торговые сети и покупатели предпочтут экологичную. Совсем недавно Латвия ввела дополнительный налог на упаковку, такие налоги существуют в Израиле, Ирландии.

Третий вариант — общественный договор между бизнесом и обществом. В рамках этого договора бизнес, осознавая ответственность перед обществом и окружающей средой, сам, по внутреннему убеждению, переходит на более экологичные виды упаковки. Понятно, что в этом есть маркетинговые соображения — но они все равно работают в общественных интересах.

Очень важно, чтобы государство обозначало свою позицию по общественному договору с помощью социальной рекламы. Кстати, в Петербурге есть подвижки в этом направлении, есть свободные площади, и надеемся, что социальная реклама начнется…

Все эти три элемента политики должно реализовывать государство.

— Это особенно важно с учетом грядущего вступления нашей страны в ВТО…

— Конечно. ВТО предъявляет жесткие требования к экологичности товаров, в том числе и к экологичности упаковки. Без внедрения экологических технологий уже сейчас многие наши предприятия после вступления в ВТО станут неконкурентоспособны, что приведет к их закрытию. К вступлению в ВТО надо готовиться. Если когда-нибудь нам скажут, что сегодня мы вступили в ВТО, но наша продукция не соответствует принятым параметрам, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Насколько важно, с вашей точки зрения, в нашей стране в рамках экологических проектов, и не только экологических, использовать потенциал социально ответственного бизнеса и бизнесменов?

Это просто необходимо. Потому что бизнесмены знают, как реально функционирует экономика. Если они при этом обладают развитым гражданским чувством, сознают социальную ответственность, их важно привлекать к решению государственных задач. Вы посмотрите, с каким трудом продвигаются все государственные программы! Конечно, в их реализации важно задействовать энергию бизнеса.

Тем более что бизнес — это не только энергия и идеи, но и инструменты для конвертации энергии и идей в практические результаты. Я во время слета на Селигере общался с ребятами, предлагавшими те или иные разработки. У них есть отличные проекты, но нет финансовых ресурсов.

— А от Росмолодежи в этом плане толку мало…

— Увы. А у нашей компании есть все необходимое — мы в состоянии служить мотором любому проекту. Все-таки государство должно опираться на бизнес в реализации своих планов — в области инноваций, модернизации, повышения качества жизни.

Очень важно развивать настоящую, а не предвыборную общественную инициативу. Например, у нас в Питере родилось движение «Мусора больше нет!» — оно уже имеет филиалы в Москве, в других регионах России. Ребята собирают мусор, следят за работой дворников, собирают, выкупают и сдают стеклотару, электрические лампочки… Это движение энтузиастов, у которых сердце болит за родной город, родную страну, и они доказывают свою любовь практическими делами — как и мы.

Экология, качество жизни людей — это забота для нас всех: и для власти, и для бизнеса, и для общественности. И все мы должны включиться в решение экологических проблем, потому что государство — это мы.