Читая Медведева


Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ


Статья Дмитрия Медведева в Газете.ру стала детонатором дискуссии среди российских политиков и общественности.

Президент Дмитрий Медведев предпринял беспрецедентный шаг для новой общественной дискуссии: 10 сентября в интернет-издании Газета.ру была опубликована статья под названием «Россия, вперед!»

«Публикуемая … статья написана мной для того, чтобы довести до каждого из вас, до всех граждан России мое представление о стратегических задачах, которые нам предстоит решать», — объяснил президент. А также для подготовки очередного послания Федеральному собранию.

Прежде всего глава государства предлагает задуматься о том, с чем мы пришли к преддверию следующего десятилетия. «Должны ли мы и дальше тащить в наше будущее примитивную сырьевую экономику, хроническую коррупцию, застарелую привычку полагаться в решении проблем на государство, на заграницу, на какое-нибудь “всесильное учение”, на что угодно, на кого угодно, только не на себя? И есть ли у России, перегруженной такими ношами, собственное завтра?»

Особое звучание эти вопросы приобретают, по мнению президента, в связи с тем, что в 2010 году будет праздноваться 65-я годовщина победы в Великой Отечественной войне. «Мы, современные поколения российского народа, получили большое наследство. … Мы располагаем гигантской территорией, колоссальными природными богатствами, солидным промышленным потенциалом, впечатляющим списком ярких достижений в области науки, техники, образования, искусства, славной историей армии и флота, ядерным оружием. Авторитетом державы, игравшей значительную, а в некоторые периоды и определяющую роль в событиях исторического масштаба».

Диагноз по-президентски: экономика

«Мировой экономический кризис показал: дела наши обстоят далеко не самым лучшим образом, — пишет президент. — Двадцать лет бурных преобразований так и не избавили нашу страну от унизительной сырьевой зависимости».

Медведев, как отмечают эксперты, стал первым политиком, сломавшим тенденцию оптимистической оценки ситуации в России в период кризиса и антикризисной политики, что проявилось в нескольких последних выступлениях. Он первым среди государственных руководителей заявил то, что говорили экономисты и публицисты: что ситуация в России гораздо хуже, чем в любой из крупных стран.

По мнению Дмитрия Медведева, «наша теперешняя экономика переняла у советской самый тяжелый порок — она в значительной степени игнорирует потребности человека». «Отечественный бизнес за малым исключением не изобретает, не создает нужные людям вещи и технологии. Торгует тем, что сделано не им — сырьем либо импортными товарами». Готовые же изделия, произведенные в России, замечает глава государства, в основной массе пока отличаются крайне невысокой конкурентоспособностью.

«Отсюда и большее, чем у других экономик, падение производства во время нынешнего кризиса. И запредельные колебания фондового рынка. Все это доказывает, что мы сделали далеко не все необходимое в предшествующие годы. И далеко не все сделали правильно», — подчеркивает Медведев.

Энергоэффективность и производительность труда большинства наших предприятий, по его словам, позорно низки. «Беда в том, что, похоже, это не очень волнует владельцев, директоров, главных инженеров и чиновников». Президент утрирует: безусловно, предпринимателей волнует низкая производительность труда и экономия энергии — высокая стоимость рабочей силы и других факторов производств стимулировала к этому. Но прибыли росли быстрыми темпами, не стимулируя их заниматься экономией.

В целом глава государства фактически говорит о доминировании в нашей стране спекулятивной экономики. Президента также беспокоит отсутствие глобального влияния национального хозяйства. «Возможности нашей страны должны быть значительными, подобающими исторической роли России». Очевидно, речь идет о возможностях выступать не только в качестве одной из ведущих сырьевых держав, но диверсифицировать влияние в мировой экономике.

«Впечатляющие показатели двух величайших в истории страны модернизаций — петровской (имперской) и советской — оплачены разорением, унижением и уничтожением миллионов наших соотечественников», — отмечает президент. Сегодня этот путь для модернизации не годится, продолжает он.

«Я определил пять стратегических векторов экономической модернизации нашей страны», — подчеркивает глава государства. Вот эти направления:

1. Лидерство России по эффективности производства, транспортировки и использования энергии. Разработаем и выведем на внутренние и внешние рынки новые виды топлива. (Впрочем, как отмечают эксперты, по подобным разработкам Россия отнюдь не находится в числе лидеров.)

2. Сохранение и подъем на новый качественный уровень ядерных технологий.

3. Развитие информационных технологий, серьезное влияние на процессы развития глобальных общедоступных информационных сетей.

4. Формирование собственной наземной и космической инфраструктурой передачи всех видов информации. «Наши спутники, — пишет президент, — будут видеть весь мир, помогать нашим гражданам и людям всех стран общаться, путешествовать, заниматься научными исследованиями, сельскохозяйственным и промышленным производством».

5. Россия займет передовые позиции в производстве отдельных видов медицинского оборудования, сверхсовременных средств диагностики, медикаментов для лечения вирусных, сердечно-сосудистых, онкологических и неврологических заболеваний.

«Следуя этим пяти стратегиям лидерства в сфере высоких технологий, — замечает Дмитрий Анатольевич, — мы будем также уделять постоянное внимание развитию наиболее значимых традиционных отраслей — прежде всего агропромышленного комплекса». Кроме того, будет уделяться приоритетное внимание развитию оборонных отраслей промышленности.

«Мы будем поощрять и стимулировать научно-техническое творчество, — говорит Медведев. — Прежде всего поддержим молодых ученых и изобретателей. Средняя и высшая школы подготовят достаточное количество специалистов для перспективных отраслей. Научные учреждения сосредоточат основные усилия на реализации прорывных проектов. Законодатели примут все решения для комплексной поддержки духа новаторства во всех сферах общественной жизни, создания рынка идей, изобретений, открытий, новых технологий».

Государственные и частные компании, подчеркивает президент, получат всемерную поддержку во всех начинаниях по созданию спроса на продукты инновационной деятельности. Иностранным компаниям и научным организациям будут представляться самые благоприятные условия для строительства в России исследовательских и конструкторских центров. Мы пригласим на работу лучших ученых и инженеров из разных стран мира.

Инновационная экономика — замечает Медведев — часть культуры, основанной на гуманистических ценностях, на стремлении к преобразованию мира ради лучшего качества жизни, ради освобождения человека от бедности, болезней, страха, несправедливости.

«Президент, — считает лидер «Деловой России» Борис Титов, — говорит совершенно правильные слова о том, что Россия должна избавиться от сырьевой зависимости, что самыми уважаемыми людьми в обществе должны быть изобретатели и новаторы, предприниматели, внедряющие новые технологии, и ученые, их создающие. Что во главу угла должен быть поставлен принцип “не люди для реформ, а реформы для людей”. Что наши внутренние финансовые и технологические возможности сегодня недостаточны для реального подъема качества жизни, нам нужны деньги и технологии стран Европы, Америки, Азии».

Но от других государственных руководителей, замечает Титов, мы слышим о задаче «сохранения макроэкономической стабильности» как о первоочередной. А в нашей сегодняшней ситуации сохранение макроэкономической стабильности означает консервацию сырьевой модели, замечает Титов. Ставить во главу угла абстрактные макроэкономические показатели — значит, по его мнению, не видеть за деревьями леса.

Для нашей экономики, по мнению Бориса Титова, характерны:

— Низкая производительность труда, обусловленная тем, что главный источник национального дохода — природная рента от экспорта сырьевых ресурсов, а не производство.

— Выполнение правительством функции казначея экономики. Его задача — принять доходы от экспорта, сохранить их и правильно распределить. Оно не занимается стимулированием создания новых источников заработка.

— Основные субъекты экономики в существующей модели — государство и сверхкрупные сырьевые компании, они главные работодатели и гаранты социальной стабильности.

— Государство планомерно усиливает свою роль в экономике, экономическая политика приобретает черты госкапитализма, управление сверхкрупными компаниями осуществляется в «ручном режиме».

— Неразвитость конкуренции. Внутренний рынок характеризуется низким уровнем конкуренции из-за высокой централизации по размеру компаний и по отраслевой структуре.

— В обществе происходит социальное расслоение: уровень доходов в сырьевом секторе в несколько раз превышает доходы, получаемые в неразвитых секторах экономики.

— Cырьевой сектор обеспечивает очень незначительный процент занятости. В сегодняшней России, например, это лишь 1,5% трудоспособного населения.

— Для поддержания социальной стабильности государство вынуждено создавать большое количество дешевых рабочих мест, в том числе чиновничьих должностей. Почти 40% населения нашей страны получают зарплату от государства.

— Централизация власти. От «денег из центра» зависит более 35% населения России: отрасли бюджетной сферы, целые регионы, живущие на дотации, даже бизнес, получающий госзаказы, — то есть зависит вся страна.

— Поскольку развитие обрабатывающего бизнеса не является приоритетом, растет бюрократия и коррупция — характерной чертой сырьевой экономики становятся крайне неблагоприятные условия для ведения бизнеса. Россия, согласно данным исследования Всемирного банка Doing business, занимает по уровню комфортности ведения бизнеса только 120-е место из 181 (рядом с Непалом).

— Социальная пассивность. Огосударствление и монополизация экономики дестимулируют частную инициативу, порождают социальную инерцию и неверие в собственные силы, в рыночные механизмы, в демократические принципы устройства государства.

Все эти черты неизбежно приводят к упадку в фазе низких цен на энергоносители, подчеркивает Титов. Если не нейтрализовать негативные тенденции сырьевого донорства, как это удалось Норвегии, Австралии, Бразилии, Арабским Эмиратам, Россию ждет печальное будущее.

Бизнес-климат, отмечает Титов, ухудшен переоценкой стоимости земли, резким ростом стоимости аренды, а также решением о реформе ЕСН, предусматривающей повышение социальных сборов до 34% с 2011 года (вместо сегодняшнего ЕСН 26%). Эти реформы, может быть, не страшны крупному сырьевому бизнесу, рентабельность которого колеблется от 30 до 39%, но они чрезвычайно болезненны для реального сектора, где средняя рентабельность — 13%, а для ряда отраслей, таких как, например, легкая промышленность, — 3,5—4%.

«Производящие и перерабатывающие предприятия с трудом выдерживают налоговую нагрузку, — отмечает Титов. — Производить в России невыгодно уже сейчас». Дальнейшее же увеличение налогового бремени приведет, по его словам, только к массовому закрытию предприятий. Производственная деятельность станет невозможной. И, если такая политика будет продолжена, мы рискуем выйти из кризиса, полностью потеряв перерабатывающий и обрабатывающий сектор.

«Правда, такая перспектива, похоже, не трогает монетаристов, отвечающих за экономическую политику страны, — замечает Титов. — Дело в том, что еще одна характерная черта сырьевых экономик — это политика финансового и инвестиционного планирования, осуществляемая по принципу “накопить и дожить до следующего подъема сырьевых цен”».

Интересы производящего и перерабатывающего сектора, замечает он, для государства вторичны, несмотря на все красивые заявления. Более того, государство не понимает бизнес и не доверяет ему.

«К величайшему сожалению, — говорит Борис Титов, — мы упустили время, когда можно было думать об инновационном прорыве. За постсоветские годы мы технологически деградировали, фактически превратились из индустриальной страны в доиндустриальную. Максимум, чего мы можем хотеть сейчас, — это реиндустриализации, модернизации промышленности. Перепрыгнуть через этот этап в постиндустриальное общество у нас не получится — зря потратим время и ресурсы и надорвемся». Нужна, подчеркивает он, новая промышленная политика.

В стране господствуют технологическая отсталость, отсталая инфраструктура, вторит Титову политик и банкир, председатель совета директоров Национальной резервной корпорации Александр Лебедев. «Слава Богу, что осознание нашей ужасающей технологической отсталости наконец-то достигло высших сфер. До кризиса об этом было говорить немодно, да и опасно — легко попасть в злопыхатели. А дело-то нехитрое — бурить в земле дырки, делать разрезы, выскребать оттуда содержимое, рубить лес, отливать чушки в построенных дедами печах. И гнать все это на экспорт, в страны, где умеют превращать сырье в пригодный для потребления товар».

«Ничего похожего на постиндустриальную экономику у нас, увы, не наблюдается, — отмечает Лебедев. — Кое-какие ростки есть, как в нанотехнологиях, но леса пока не видно».

Россия, отмечает он, попала в порочный круг самоистощения. А мировой кризис очень наглядно показал, чем все это может закончиться: не надо забывать, что одной из причин экономического кризиса в СССР при Горбачеве был обвал цен на нефть до $10 за баррель. Поэтому и нынешняя рецессия, которая «у них» носит временный, конъюнктурный характер, у нас приобретает апокалипсические черты.

Выход, по мнению Лебедева, только один: отбросить гордыню и признать собственную ущербность, как это сделал в свое время отец «китайского чуда» Дэн Сяопин. И об этом в своей статье впервые сказал глава российского государства — «без всяких комплексов, открыто и прагматично».

Пользуясь сложившейся благодаря кризису конъюнктурой на мировом рынке и отсутствием суверенного внешнего долга, Александр Евгеньевич предлагает срочно импортировать из развитых стран технологии и целые производства, создавать с нуля новые отрасли.

«Это нужно для того, чтобы “догнать”. А чтобы “перегнать” — вкладывать в науку и образование. Собственно, два этих направления, о которых в последние годы говорит российская власть, президент и премьер-министр, звучат как “модернизация и инновационная экономика”».

Политолог Дмитрий Бадовский замечает, что «экономическая модернизация невозможна без модернизации социальной системы, изменения общественного строя повседневной жизни и взаимоотношений государства с гражданами». «Модернизация и инновационное развитие не создаются по указу, распоряжению или начальственным окриком, — отмечает он. — Конечно, радикальные властные и мобилизационные эксперименты имели место в нашей истории».

Но сегодня, замечает Бадовский, когда речь идет о современной инновационной экономике, основанной на знании и свободном творчестве, «будущее может создавать только критическая масса рук, мозгов, идей и воли, которая возникает в самом обществе».

Диагноз по-президентски: социальные проблемы

К главным социальным недугам глава государства относит:

1. Вековую экономическую отсталость, привычку существовать за счет экспорта сырья, фактически выменивая его на готовые изделия. «Элементы инновационной системы создавались, и небезуспешно, Петром Великим, последними царями и большевиками. Но цена этих успехов была слишком высока. Они достигались, как правило, чрезвычайным напряжением сил, на пределе возможностей тоталитарной государственной машины», — отмечает Медведев.

2. Вековую коррупцию, с незапамятных времен истощавшую Россию. «И до сих пор, — подчеркивает глава государства, — разъедающую ее по причине чрезмерного присутствия государства во всех сколько-нибудь заметных сферах экономической и иной общественной деятельности». И бизнес тоже, отмечает президент, ориентирован на подкуп чиновников ради получения «контроля над потоками» перераспределения собственности.

3. Широко распространенные в обществе патерналистские настроения; уверенность в том, что все проблемы должно решать государство.

«С каждым годом нас становится все меньше, — говорит президент. — Алкоголизм, курение, дорожно-транспортные происшествия, недостаточная доступность многих медицинских технологий, экологические проблемы сокращают жизнь миллионов людей. А наметившийся рост рождаемости пока не компенсирует убыль населения».

Медведев, как отмечает Дмитрий Бадовский, в числе главных социальных недугов назвал привычку к сырьевой экономике, вековечную коррупцию, а также «широко распространенные в обществе патерналистские настроения» — уверенность в том, что все проблемы должно решать государство, и отсутствие привычки «делать себя», добиваться личного успеха.

«Патернализм, конечно, весьма развит и укоренен в нашем обществе, — замечает Дмитрий Бадовский. — Но это не приговор, и соответствующие настроения вовсе не тотальны. Более того, за последние десятилетия, когда для этого появились хоть какие-то возможности, огромное число людей не только пытались делать себя и строить свой личный успех, но и кое-чего на этом пути добивались».

Другое дело, отмечает политолог, что эти ростки успеха легко в любой момент могут отнять: соответствующих поползновений много, в том числе и со стороны государства. С другой стороны, особо успешные, кто имел для этого возможности, слишком часто «делали себя» с помощью двух других недугов — привычки торговать сырьем и коррупции. Иные же — технари, ученые и прочие профессионалы — резко увеличивали свой личный успех и возможности реализовать себя, когда уезжали творить, добиваться результата и признания за границу.

«Как правило, — замечает Дмитрий Бадовский, — при этом выяснялось, что русские люди никакими особыми социальными недугами не страдают, вполне профессиональны, компетентны, конкурентоспособны и обладают желанием добиваться успеха своими способностями». Так что, отмечает он, дело не столько в настроениях, сколько в тех практиках социальной и экономической повседневности, взаимоотношениях государства и общества, круговорот которых нас окружает и создает настоящие социальные омуты для модернизации.

«Россия сегодня — страна победившей бюрократии, — подчеркивает Бадовский. — Бюрократическое государство все ярче обнаруживает корпоративистские черты, скрупулезно все регламентирует, строит иерархии и вертикали, поддерживает высокое участие в экономике и в общественном перераспределении при сохраняющихся больших имущественных и социальных диспропорциях». Машина бюрократической власти живет под девизом «никто кроме меня», полагая, что просто больше некому взять на себя бремя всех и вся рассудить, все решить и разрулить, всех утешить и спасти.

Бюрократия, подчеркивает Дмитрий Бадовский, сама подогревает патерналистские настроения, государство очень часто хочет, чтобы надеялись только на него, и тем самым оправдывает свою «миссию», а через это — оправдывает и пороки государственного аппарата, и прочие «человеческие слабости» самого бюрократического сословия.

В самом российском обществе, отмечает эксперт, крайне низок уровень доверия к ближнему, к обществу в целом, к его институтам, включая, конечно, и рыночные институты, а также конкуренцию. «Естественно, что “большое государство” и его постоянное вмешательство исторически такой ситуации способствуют. Хотя здесь есть и другие факторы, включая все сложности транзита, переходного состояния общества в последние два десятилетия», — подчеркивает политолог.

Социальные отношения сегодня в России, по его оценкам, сильно «монетизированы». В обществе мало доверия, ценностных связок, чтобы обеспечивать взаимопонимание и взаимодействие между разными социальными группами, поколениями, субкультурами и подсистемами ценностей.

Вместо формальных и видимых институтов работают неформальные и теневые институты и практики — прежде всего та самая коррупция, возможности заплатить и договориться, которые обеспечивают определенный уровень доверия и предсказуемости, а также технологии эффективности и коммуникации в обществе, подчеркивает Бадовский.

Рентная природа богатства страны, по его словам, только усиливает тенденцию к корпоративности, а также неравенство и представления в обществе о несправедливости перераспределения и «царстве привилегий». Но такой патернализм государства на новом витке подрывает возможности сотрудничества граждан между собой, социальной солидарности и усиливает недоверие.

Все это, подчеркивает Дмитрий Бадовский, подтверждает, что для целей российского модернизационного проекта важны не только и подчас даже не столько экономические и технологические новации сами по себе, но социальная терапия отношений в обществе и принципов взаимодействия власти и общества. Крайне важно взращивание и развитие эффективных «институтов общественного доверия», институтов защиты прав граждан и собственности — прежде всего эффективной и независимой правовой и судебной системы и независимых СМИ. А кроме того — качество и меритократические принципы формирования самой политической элиты.

Диагноз по-президентски: политическая система

«Неэффективная экономика, полусоветская социальная сфера, неокрепшая демократия, негативные демографические тенденции, нестабильный Кавказ. Это очень большие проблемы даже для такого государства, как Россия», — замечает в своей программной статье Дмитрий Медведев.

«Мы сумели собрать страну, остановить центробежные тенденции. Но проблем еще очень много. Террористические атаки на Россию продолжаются», — отмечает он. Жители республик Северного Кавказа просто не знают покоя. Причины, по мнению президента, прежде всего социально-экономические.

«Демократические институты в целом сформированы и стабилизированы, но их качество весьма далеко от идеала», — замечает президент. — Гражданское общество слабо, уровень самоорганизации и самоуправления невысок».

«Считаю технологическое развитие приоритетной общественной и государственной задачей еще и потому, что научно-технический прогресс неразрывно связан с прогрессом политических систем», — утверждает Медведев. Демократия, отмечает он, стала массовой, когда массовым стало производство самых необходимых товаров и услуг, когда уровень технологического развития западной цивилизации сделал возможным всеобщий доступ к элементарным благам, к системам образования, медицинского обслуживания, информационного обмена.

«Чем “умнее”, интеллектуальнее, эффективнее будет наша экономика, тем выше будет уровень благосостояния наших граждан. Тем свободнее, справедливее, гуманнее будет наша политическая система, общество в целом», — заключает Дмитрий Медведев.

Распространение современных информационных технологий, которому президент обещает всячески содействовать, дает беспрецедентные возможности для реализации таких фундаментальных политических свобод, как свобода слова и собраний.

«Как в большинстве демократических государств, лидерами в политической борьбе будут парламентские партии, периодически сменяющие друг друга у власти», — замечает Медведев. Партии и их коалиции, по его словам, будут формировать федеральные и региональные органы исполнительной власти (а не наоборот), выдвигать кандидатов на пост главы государства, руководителей регионов и местного самоуправления. «Политическая система будет обновляться и совершенствоваться в ходе свободного соревнования открытых политических объединений, при сохранении межпартийного консенсуса по стратегическим вопросам внешней политики, социальной стабильности, национальной безопасности, основ конституционного строя…»

Российская демократия, по словам Медведева, не будет механически копировать зарубежные образцы. «Гражданское общество не купить за иностранные гранты. Политическую культуру не переделать простым подражанием политическим обычаям передовых обществ. Эффективную судебную систему нельзя импортировать. Свободу невозможно выписать из книжки, даже если это очень умная книжка». Никто, подчеркивает он, не проживет нашу жизнь за нас.

«Нам также предстоит, — отмечает он, — избавиться от пренебрежения к праву и суду, которое, как мне неоднократно доводилось говорить, стало нашей печальной “традицией”. Но при формировании новой судебной власти недопустимы скачки и кампанейщина… У нас нет “новых” судей, как нет “новых” прокуроров, милиционеров, сотрудников спецслужб, чиновников, бизнесменов и т.д. Нужно создать нормальные условия работы для действующего правоохранительного корпуса, решительно избавляясь от проходимцев».

Очевидно, замечает Александр Лебедев по поводу политической части президентской статьи, что многолетнее строительство «суверенной демократии» обернулось, как это всегда бывает, «перегибами на местах». «В какой-то момент правящему классу стало тошно не прислуживаться. Партии, парламентарии, СМИ, да все наше “недогражданское” общество само выстроилось по ранжиру в шеренгу, повинуясь внутреннему чутью. Это не ново: во времена “большого террора” 30-х годов написание доносов в НКВД и митинги под лозунгом “Смерть шпионам и вредителям!” были самой массовой народной забавой».

Отличия нынешней программы «Время» от программы «Время» 25-летней давности находятся все труднее, пишет Лебедев. А думающая часть общества уходит в Интернет, в блоги, которые становятся чем-то вроде Самиздата брежневской эпохи. Сходство тем более очевидно, что в последнее время за некоторые записи в виртуальных дневниках на их хозяев начали заводить вполне реальные уголовные дела.

«Демократизация и гласность для России — не страница истории, а насущная необходимость, — замечает Лебедев. — Надо раскрепостить сознание, открутить винтики. Пустить в затхлую каморку нашей политической элиты свежий воздух — новых людей, которые принесут новые идеи и решения. То есть запустить социальный лифт — так, как это сделал в свое время Горбачев. Давайте вспомним, что перестройка — время искренней политики без коррупции и лоббизма».

Повестка дня перестройки, отмечает он, как никогда актуальна сегодня, на новом витке диалектической спирали. Надо «отмотать пленку» и еще раз внимательно изучить то, что говорилось тогда.

Выводы наблюдателей

Президентская статья всему российскому политикуму понравилась, но всем понравилось разное, замечает политический обозреватель Дмитрий Камышев. Лидеры «Единой России» выразились в том духе, что учение Медведева всесильно не только потому, что оно верно, но и потому, что является творческим развитием идей «плана Путина». Коммунистов, отмечает Камышев, особенно порадовала та часть статьи, где Дмитрий Медведев «достаточно критично и объективно» отозвался о нынешнем состоянии российского общества. А членов ЛДПР и «Справедливой России» восхитил уже сам факт, что глава государства решил так вот запросто обсудить с народом содержание своего будущего послания.

Камышев пишет, что независимые эксперты, анализировавшие не только последнюю статью, но и другие недавние выступления Медведева, привычно искали в его словах признаки грядущей либерализации. И, как водится, находили.

Член международного дискуссионного клуба «Валдай», германский политолог Александр Рар предположил, что Дмитрий Медведев «хочет использовать весь либеральный потенциал на Западе и в стране, чтобы совершить прорыв со своей политической и экономической повесткой дня». А его коллега по клубу, ведущий научный сотрудник вашингтонского Института мировой безопасности Николай Злобин выразил мнение, что 14 сентября, выступая на конференции в Ярославле, президент «совершил переворот в российском политическом мышлении», заявив, что государства «вправе критически оценивать не только внешнюю, но и внутреннюю политику друг друга». Как напомнил политолог, еще недавно любые такие действия со стороны других стран Москва называла «вмешательством во внутренние дела».

Наконец западных журналистов, по оценке Камышева, «очень волновал тайный смысл статьи, а именно вопрос о том, не поссорились ли наконец Дмитрий Анатольевич с Владимиром Владимировичем. Дровишек в огонь подбросили и сами российские лидеры, которые на прошедших с разницей в четыре дня встречах с членами клуба «Валдай» дружно заявили, что не исключают своего участия в президентских выборах 2012 года».

Сам Дмитрий Медведев уверяет, что ничего принципиально нового в статье не сказал, а лишь развил свои же идеи, звучавшие еще в ходе предвыборной кампании 2008 года. «Отчасти с этим можно согласиться, — пишет Камышев, — ведь мысль о том, что россияне должны жить хорошо, к откровениям никак не отнесешь. Столь же банально выглядят очередной ритуальный пинок “полупарализованного полугосударства” 1990-х годов и две сквозные идеи в духе известного медведевского тезиса “Свобода лучше несвободы”, которые можно сформулировать так: “Модернизация лучше стагнации” и “Богатство лучше бедности”».

В то же время, указывает обозреватель, можно понять и тех, кто усмотрел в публикации явственное дуновение либерализма. Несколько признаков: неформальный стиль изложения, причем специфический. «Путин, как известно, тоже любит “зацепить”, добавив в свою речь эмоций и человечинки, однако в результате у него получается “мочить в сортире” и “жевать сопли”. А у Медведева — “умственная и душевная лень” и “ничего не предпринимающие предприниматели”», — отмечает Дмитрий Камышев.

Кроме того, нельзя не заметить непривычно жесткую оценку Медведевым нынешней ситуации в стране, а фактически — итогов «путинского десятилетия», о которых до сих пор власть отчитывалась в весьма возвышенных тонах. «“Унизительная сырьевая зависимость”, “игнорирующая потребности человека” экономика, “полусоветская социальная сфера”, “низкое качество общественной дискуссии”, “далекое от идеала” качество демократических институтов — это что, оценка благодарным преемником блестящих свершений своего предшественника?» — задается вопросом Камышев.

Наконец, примечательны, по его словам, и некоторые отдельные мазки нарисованной президентом картины светлого будущего, вполне достойные кисти оппозиционных художников. К примеру, «парламентские партии, периодически сменяющие друг друга у власти»: как это согласуется с тем, что в начале 2006 года кремлевский куратор единороссов Владислав Сурков поставил перед ними задачу «обеспечить доминирование партии в течение минимум 10—15 предстоящих лет»? А пассаж о том, что «партии и их коалиции будут формировать федеральные и региональные органы исполнительной власти (а не наоборот)», разве это не намек на фактическое, а может и юридическое, закрепление практики формирования федерального и региональных правительств парламентским большинством?

«Именно в “проклятых 90-х”, — замечает Камышев, — которые так любят ругать нынешние российские руководители, родилась идея двухпартийной системы по англо-американскому образцу: две главные партии, выражаясь словами из статьи Медведева, “периодически сменяют друг друга у власти”, но друг от друга отличаются мало — просто одна “чуть более левая”, а другая “чуть более правая”». Реализовать этот замысел, по оценке эксперта, не удалось ни при Ельцине, ни при Путине (созданная осенью 2006 года «Справедливая Россия» на думских выборах–2007 была лишь четвертой после «Единой России», КПРФ и ЛДПР).

Но появление во главе государства тандема Медведев—Путин позволило, с его точки зрения, вернуться к старой идее в слегка модифицированном варианте: двух полноценных «главных» партий в стране по-прежнему нет, зато есть два лидера, отличающиеся друг от друга как раз на это самое «чуть-чуть» и олицетворяющие своим двуединством желанную двухпартийность.

Если принять эту концепцию, все становится на свои места. «Партия №1» уверенно защищает завоевания путинизма — «партия №2» их аккуратно критикует. Владимир Путин хвалится успехами последнего десятилетия — Дмитрий Медведев говорит, что «не все было сделано правильно». Премьер гордится тем, что правительство даже в условиях кризиса выполняет все свои социальные обязательства — президент напоминает, что «общество может распределять через государство только то, что зарабатывает».

«Партия Путина» готова рассориться с ближайшими соседями из-за их нежелания учитывать интересы России — «партия Медведева» заявляет об опасности «конфронтации, самоизоляции, взаимных придирок и претензий» во внешней политике. В то же время у обеих партий должно быть нечто святое, на что покушаться ни при каких обстоятельствах не следует.

Александр Лебедев пишет: «Впечатляет сам факт публикации программного документа в интернет-издании, никогда не отличавшемся особой лояльностью к вертикали, которую возглавляет президент (сразу вспоминается первое интервью Медведева российскому печатному СМИ, которым тоже оказалась “никогда не лизавшая” “Новая газета”)».

Это, по мнению Лебедева, знак: глава государства демонстрирует, что самостоятельно ориентируется в мире информации, а не употребляет кирш, который готовят на различных политтехнологических кухнях творцы демократии в «суверенной упаковке». Знак активного участия президента в изменениях в государстве и обществе.

КОММЕНТАРИИ ЭКСПЕРТОВ


Александр ШОХИН, президент РСПП:

Природа распорядилась так, что на территории России находятся богатейшие запасы практически всех видов природных ресурсов: не только углеводородов, но и металлических руд, леса, воды. Для того чтобы инновации действительно стали приоритетом бизнеса, а национальные богатства использовались как основа инновационной модели развития, необходимы четкие, понятные, осязаемые стимулы, понятные и предсказуемые правила игры.

Хотя не стоит забывать: цель любого бизнеса — получение прибыли в рамках существующих законов. Бизнес делает то, что наиболее выгодно в сложившихся условиях, в этом и есть суть «ресурсного проклятия». Не все мыслят долгосрочными категориями, не все готовы вкладываться сейчас, чтобы получить результат завтра и без каких-либо гарантий на то, что он будет получен.

В текущей ситуации косвенные и прямые издержки от смены технологического уклада для бизнеса перевешивают потери от неэффективности. А вкладывать в инновации, в прогрессивное развитие должно быть выгодно, причем более выгодно, чем работать «по старинке».

Пока публичная позиция Минфина России: кризис — не время снижать налоги, а может, и повод для их повышения. А это явно не стимулирует стратегические инвестиции в инновационные компании и технологическую модернизацию.

Поставленный в статье диагноз экономике — мрачный, но справедливый. Спрос в России рождает не предложение, а рост импорта и цен. Конкурентоспособность не стала ключевой характеристикой российского бизнеса. Термин «сырьевой придаток» не потерял актуальность, наоборот, кризис лишь укрепил его. Экспорт ресурсов в «сыром» виде решал только текущие проблемы, давал «быстрые деньги», но не был способен обеспечить стратегическое развитие. И упали мы в кризис сильнее, чем диверсифицированные экономики, и выходим из кризиса медленнее, чем они. Значит, не потерял актуальности и классический вопрос: «Что делать?»

Россия может перейти от «экономики сырья» к «экономике созидания». Для этого действительно нужно стимулировать научно-техническое творчество, модернизировать образование, заниматься прорывными проектами, поддерживать спрос на продукты инновационной деятельности, создавать законодательные условия для «новаторства во всех сферах общественной жизни». Россия должна стать привлекательным местом работы для высококвалифицированных специалистов из любой страны мира.

Но все эти цели ставились и в «программе Грефа», подготовленной в 2000 году как предвыборная программа президента Российской Федерации В.В. Путина. Ставились они и в последующих среднесрочных и долгосрочных программах. Нужно признать: за эти годы налоговая система стала намного адекватнее, развиваются рыночные институты, при всей незавершенности работы в данном направлении стала намного более эффективной антимонопольная политика.

Но не появилось главного — системы, которая поддерживает развитие высокотехнологичных производств, внедрение инноваций.

Благие цели превращались в лучшем случае в соответствующие им пункты планов правительства, частично реализованные, частично положенные под сукно.

Необходимо формировать «дорожные карты» по всем этим направлениям. И предстоящее послание президента Федеральному собранию может стать отличным поводом для этой работы.

Предлагаем сосредоточиться на следующих направлениях:

1. Исходя из основных направлений бюджетной политики на ближайшие три года: существенного роста расходов на инфраструктуру, инновационную сферу и другие важные направления не будет. Прогнозы до 2012 года также не обещают роста частных инвестиций. Вывод: необходимы налоговые стимулы.

Инвестиционная льгота — вполне адекватное решение. А проблему временно выпадающих доходов можно и нужно решать за счет повышения эффективности расходов (резервы для этого есть: например, эксперты оценивают величину откатов по госконтрактам в 30%, стало быть, реальная стоимость контрактов на столько же процентов ниже).

2. Не нужно умножать сущности (а тем более формы без содержания).

Создание еще одного совета, комиссии, рабочей группы не сделает экономику инновационной. Наоборот, можно было бы сократить число уже имеющихся: сейчас их больше, чем нужно.

3. Стимулирование инновационного поведения и креатива — прекрасная задача. Предлагаем начать этот процесс с чиновников и госкомпаний: обязательное условие заключения контракта — использование наилучших доступных технологий.

4. Требование к компаниям с госучастием разрабатывать планы инновационного развития должно носить не формальный, а содержательный характер. Пример: «АвтоВАЗ» должен четко написать, когда он будет производить только автомобили, соответствующие стандарту евро-4. Да и само внедрение новых стандартов и технических регламентов не должно подстраиваться под отстающих и «бегущих на месте» структур, в том числе государственных.

Но это вопросы бизнеса в адрес государства. Они должны быть уравновешены обязательствами бизнеса: использовать инновационные решения и энергоэффективные технологии; думать о стратегической перспективе, а не пытаться заработать деньги «здесь и сейчас»; не использовать незаконные и неэтичные методы борьбы с конкурентами.

Но для этого нужны уверенность, стабильность и доверие, которых пока не хватает в отношениях бизнеса и государства.

Алексей ЧЕСНАКОВ, директор Центра политической конъюнктуры:

Набор стратегических приоритетов развития страны, предложенный президентом, вызывает вполне понятные споры: интерес к подобного рода прямым обращениям и их значение для общественной дискуссии нельзя недооценивать. Отсутствие своевременно высказанной позиции и собственного мнения по такому документу на самом деле для любого политика означает отсутствие какого бы то ни было мнения и позиции вообще. Хотелось бы отметить два важных стилистических аспекта, которые не менее важны, чем реальное содержание.

Во-первых, сильная энергетика политической программы Медведева. Возвращение к яркому лозунгу собственной избирательной кампании «Россия, вперед!» говорит, с одной стороны, о преемственности, а с другой — об особом внимании, которое сам президент уделяет задачам развития страны. По сути, этот текст — настоящее послание к гражданам.

Во-вторых, новый политический язык. Президент активно использует глагол «будем». Он говорит о стратегических задачах не описательно, не в стиле общего неконкретного долженствования, а так, чтобы было понятно: мы это действительно сделаем. Вот лишь некоторые задачи: «станем одной из лидирующих стран по эффективности производства, транспортировки и использования энергии», «сохраним и поднимем на новый качественный уровень ядерные технологии» и т.д. Конечно, говорится и о том, что «в течение ближайших десятилетий Россия должна стать страной, благополучие которой обеспечивается не столько сырьевыми, сколько интеллектуальными ресурсами». Но в целом «мы должны» явно уступают указаниям на то, что «мы сделаем».

С советских времен мы постоянно слышим: «Мы должны». Такого рода обязательства лишь подчеркивают, что сделать это необходимо, но одновременно оставляют шанс и не сделать, перекладывают ответственность на кого-то. Вялое «должны» всегда оставляет шанс для «не получилось» или еще для каких-либо маневров неудачников. Слово «будем» — в противовес такому неверию в собственные силы.

Медведев берет на себя ответственность, говорит прямо и конкретно. Он честен. Конечно, тут же появились скептики, даже в самом близком президентском окружении. Дескать, зачем главе государства что-то обещать. Если не сделаем, то может упасть рейтинг доверия или еще какие-нибудь беды подкрадутся. Такое политическое малодушие сегодня слишком опасно, и те, кто пытается вместо будущих результатов ориентироваться на убаюкивающие мантры, вряд ли сильно отличаются от «сторонников перманентных революций».

Нация, страна, которая все время что-то должна, но при этом не делает ничего, чтобы добиться реального результата, вряд ли достойна будущего. Время таких наций прошло. Нам нужно не ссылаться на то, что мы должны, а говорить, что мы будем делать конкретно и что на самом деле сделаем (или не сделаем, в конце концов). Только тогда у нас есть будущее. Важно это будущее создавать уже сегодня. Медведев предлагает действовать именно так.

Георгий БОВТ, политолог, журналист:

Обращение Дмитрия Медведева к народу, сделанное, что лично мне особенно приятно, через «Газету.Ru», по-своему, конечно, произведение примечательное. Хорошо, что он его написал.

Оно сильно отличается от той тональности, которой обычно придерживается российская правящая элита в общении с верноподданными. На такую тональность наши лидеры обычно переходят, когда положение в державе становится совсем уж плачевным. Как, скажем, это сделал Сталин 3 июля 41-го года, обратившись к «братьям и сестрам». Как писал в своей необычно пронзительной для многолетнего лидера КГБ статье Юрий Андропов про «больше социализма» незадолго до своей смерти на посту уже генсека. Как пытался сделать в свое время Горбачев. Как делал в начале своего правления Ельцин.

Медведев нарисовал картину будущего, которого действительно хочется дождаться. При этом он в отличие от старой номенклатурной традиции нарисовал его не в тоннах выплавленной стали, выданного на-гора угля, построенных метрах жилья или введенных в строй больничных коек. Он старался написать о качестве новой жизни в целом. И о ее главном принципе, нарушающем традиционную вековую иерархию России, где всегда первично было государство, а лишь потом человек.

Но при этом Медведев обращается к нации фактически через голову правящей элиты (что тоже весьма симптоматично). Применительно к которой термин «элита», надо признать, вообще не очень удачный. Это, скорее, правящая тусовка, даже уже не номенклатура. И отношение к ней самого Медведева, судя по тексту, весьма скептическое.

Валерий ХОМЯКОВ, гендиректор Совета по национальной стратегии:

Я не представляю себе, чтобы Борис Ельцин обращался при подготовке посланий к гражданам: подскажите, посоветуйте… Да, тогда были утечки, которые активно обсуждались, но не более того. При Владимире Путине — иная история: никаких утечек не было, и очень узкий круг людей представлял, что прозвучит в послании. Поэтому сейчас мы присутствуем при неком новом этапе политики, когда президент при подготовке послания обращается к гражданам и экспертному сообществу и пишет: буду смотреть, и самые интересные предложения могут войти в послание. Причем обращается не только к тем, кто его поддерживает, но и к тем, кто не поддерживает. Обозначены даже враги, которые нам мешают на нашем пути. Это продажные чиновники. Поэтому меня удивила реакция на статью внесистемной оппозиции, которая, по сути, отмахнулась от такой позиции президента. Возможно, это объясняется тем, что Дмитрий Медведев фактически заявил некую оппозиционность.

И еще… Президент сказал, что наша политическая система несовременна, а уровень самоорганизации граждан весьма низок. Это можно исправить, если власть вернет выборам их первоначальный смысл — главного механизма формирования власти. К сожалению, сейчас этого нет. Об этом свидетельствует пассивность избирателей и на весенних выборах, и на тех, которые предстоят 11 октября.

Глеб ПАВЛОВСКИЙ, президент Фонда эффективной политики:

Есть новая позиция Медведева, ясная и однозначная, и есть обновляющаяся политическая реальность. О чем нам лучше говорить? Медведев твердо провел черту, отделяющую старую политическую эпоху от новой. Пришло время более решительных шагов. Ярославский форум стоит на этой границе.

Пароль новой фазы — обновление. Обновление, по Медведеву, не только модернизация экономики. Модернизация продлится долго, даже если ее начинать сегодня. Страна не скоро станет экономически передовой, а вот сильной она обязана оставаться. За счет чего и, главное, кого? Президент говорит о «просвещенном государстве» — прежние кадры, кадры эпохи стабилизации, часто некомпетентны. Патриотичны, но некомпетентны. Что отличает профессионала? Профессионал — тот, кто выдерживает стандарты. Тема стандартов российской демократии — это тема просвещенных кадров, которые сумеют понимать стандарты и выдерживать их. А не экспериментировать на «населении».

Знание о России — не «западное» или «восточное», а реальное, точное, современное — вот что входит в новую повестку Медведева. Не только воспитание лояльных кадров, но кадров сильных, то есть просвещенных. Россия по вине последних царей и большевиков пропустила свое Просвещение. Мы живем в глубоко непросвещенной и поэтому в неправовой стране. Дискуссии экспертов часто заканчиваются требованиями репрессий — это что, Европа или Евразия? Нет, это умственное Зимбабве. Медведев начал борьбу за, как он говорит, «вытеснение всего неразумного». Но его новая повестка дня не будет принята без борьбы. И борьба уже началась. Кто же противники? Я бы здесь обратил внимание на два момента. Первый: в статье Медведева есть скрытая цитата из Путина — тот тоже как-то раз сказал, что «у них нет будущего, будущее за нами». Это сказал президент Путин в обращении после «Норд-Оста». Но о ком? О террористах!

Медведев говорит о коррумпированной части госаппарата, о сросшемся с ним бизнесе так же, как Путин говорил о Басаеве. Это очень жесткий сигнал! Естественно, противники Медведева должны ускоряться, и мы это видим. Простой прием — подменить одну повестку другой. Тема «выборов 2012 года» — вот ловушка для дураков, вброшенная провокаторами. Какая там модернизация? Какие там современные стандарты? Нет, давайте обсудим, кому идти на выборы — через три года! Вот еще одна, подлая, но хитрая попытка расколоть тандем Медведев—Путин. Ни тому, ни другому нельзя на это поддаваться.

Для новой политики нужны открытые споры. Нужны звучные пространства, форумы не «для своих», а в присутствии профессионалов мирового класса. Только так можно воспитывать новые российские кадры мирового класса. Ярославский форум становится такой международной площадкой.

КОММЕНТАРИИ БИЗНЕСМЕНОВ


Григорий СИЗОНЕНКО, генеральный директор компании ИВК:

Статья Дмитрия Медведева «Россия, вперед!» произвела на меня положительное впечатление. Если ее рассматривать как некий программный документ президента, то он очень приличен. Конечно, список болезней государства и методов их лечения можно расширять до бесконечности. Но краеугольные проблемы, те, которые обсуждаются в курилках, в статье обозначены. И если нам всем вместе удастся реализовать хотя бы часть сформулированных задач — это будет успех.

В статье много говорится о необходимости инновационного развития российской экономики. Для нашей компании это очень болезненная тема. Мы занимаемся инновациями в области информационных технологий около 15 лет, и все эти годы постоянно сталкиваемся с нежеланием российского чиновничества поддерживать отечественные инновации. Я думаю, что проблема эта — системная и возлагать на кого-то персональную ответственность нельзя. В стране были созданы условия, когда было выгодно поступать именно так. Мы построили экономику, полностью зависящую от сырьевых ресурсов, и стали зависимы от зарубежных информационных и других технологий. В стратегических для страны документах эта проблема признавалась, но в жизни никто не брал на себя смелость использовать российские разработки. Это было немодно, это было даже опасно. Я знаю, о чем говорю.

Сложность проблемы нельзя недооценивать. Зарубежные компании, уже занявшие определенные сегменты российского рынка, просто так их не отдадут. И государству придется сильно подумать, как создать в стране условия, когда использовать отечественные технологии будет выгодно.

В одном известном фильме один волшебник учил другого проходить сквозь стену. Правило было простым: надо было увидеть цель, верить в себя и не замечать препятствий. Именно это нам нужно сейчас. Публикация позволяет увидеть цель. И в этом — ее значимость. Теперь стране нужна вера в себя. Сама возможность инновационного развития нашей экономики многим людям кажется нереальной. Даже тем, кто искренне желает именно такого поворота событий. Причем это касается и чиновников, и предпринимателей, и инженеров. Оснований для пессимизма, конечно, предостаточно. Действительно, «хронические социальные болезни» приняли угрожающие масштабы, их необходимо лечить. Но надо помнить, что для выздоровления от тяжелого недуга нужно не только искусство врача. Не менее важна воля к жизни самого больного. По-моему, в обществе чувствуется пробуждение этой воли. Поэтому инициатива кажется вполне своевременной. А если общественное сотрудничество, к которому пригласил президент, и согласных и несогласных с его предложениями действительно наладится, то и препятствия, пожалуй, уже не смогут заслонять все поле зрения.

Алексей ЗАХАРОВ, президент рекрутингового портала SuperJob.ru:

В качестве программного заявления статья, безусловно, интересна, хотя ничего нового президент в ней не сказал. Все это декларировалось им и ранее.

Если в ближайшие 20 лет будет сделано хотя бы процентов 10—15 от намеченного в тех областях, о которых шла речь, мы будем жить в другой стране, а эту статью в учебниках будут сравнивать с инаугурационной речью Кеннеди.

Пока же мы слышим правильные и хорошие слова, но при этом планов повышения ЕСН никто не отменял, хотя все эксперты однозначно считают, что эти планы поставят крест на инновационной экономике.

Декларируется борьба с коррупцией, но те изменения, которые внесены в последнее время в законодательство о госсазакупках (глава 3.1. Федерального закона №93 от 08.05.2009), прямым образом хоронят всю тему электронных торгов, отсекая от нее малый бизнес.

Много внимания уделяется президентом развитию информационных технологий, но при этом государственные органы продолжают в огромных масштабах «сливать» деньги на эту «модную» тему. Потрачены и продолжают тратиться миллиарды рублей на создание информационных ресурсов, которые делаются с единственной целью: потратить деньги и поставить галочку. Очень бы хотелось, чтобы хоть что-то из того, о чем говорится в статье, было доведено до конца. Здесь я искренне желаю успеха всем нам и президенту.

Василий ПОЗДЫШЕВ, член совета директоров Европейской промышленной ассоциации биомассы и биоэнергетики (EUBIA), директор инвестиционной группы EcoLive, член совета директоров европейского совета по возобновляемой энергетике (EREC):

В общем и целом политический смысл статьи понятен: по мнению президента, дела в стране обстоят не лучшим образом из-за того, что чиновники коррумпированы, собственники-предприниматели их коррумпируют, директора воруют, а главным инженерам наплевать на производство. Но все это «старая Россия» и пережитки прошлого, которые президент (сегодня главный чиновник страны, а в недавнем прошлом — глава крупнейшей в стране компании) публично осуждает и призывает остальные, неупомянутые выше, категории населения с этими пережитками совместно бороться. Он также предлагает нам, народу, строить вместе с ним «новую Россию» — страну справедливости с «умной экономикой», занимающую лидирующие позиции в мире в сфере высоких технологий.

В каждом из нас всю жизнь борются циник и романтик (к сожалению, с возрастом циник часто побеждает). Впечатления циника по поводу статьи — такой метод позиционирования главы государства в проблемной ситуации применялся еще со времен царя Гороха: дистанцироваться от плохих «чиновников-министров-бояр», указать на богатых «предпринимателей-купцов-торгашей» и продать бедным сегодня красивое послезавтра, где не мы, а дети наши будут жить в великой, богатой и справедливой стране. Как только мой циник это понял — дальше читать не захотел.

А у романтика в душе возникла надежда: а вдруг наш президент и правда решился на такое? Коррупцию извести, чиновников вернуть на службу народу, честную политическую конкуренцию установить. В таком случае это чрезвычайно смелые заявления с его стороны. Надо обязательно помогать ему в таком славном начинании, потому что «те, у кого все есть», ему точно мешать будут. Поэтому романтик внимательно прочитал все остальное, чтобы понять — какой эта «новая Россия» будет, тем более что инновационные промышленные стратегии и проекты — часть моей работы.

Потом по привычке, без сарказма, но и не без юмора, циник с романтиком постарались отделить «зерна от плевел». Вот что получилось.

Итак, в течение ближайших десятилетий Россия должна стать страной, «создающей уникальные знания», и «благополучие которой будет обеспечиваться экспортом новейших технологий и продуктов инновационной деятельности».

По поводу пяти стратегических векторов, где мы планируем захватить лидерство:

«Мы станем одной из лидирующих стран по эффективности производства, транспортировки и использования энергии, выведем на внутренний и внешние рынки новые виды топлива». Давайте честно: энергоэффективностью наша промышленность никогда не отличалась, про потери электричества в старых сетях и тепла в теплопроводах лучше не говорить, а основные фонды наших энергетиков — ТЭЦ и муниципальные «кочегарки» — очень и очень сильно устарели. Поэтому, если говорить о реалиях, чтобы эту энергоэффективность другим странам продавать, нужно сначала их в вопросах энергоэффективности догнать. Понимаем, что нам надо очень много денег потратить на улучшение нашей энергоэффективности.

В чем Россия действительно может вырваться вперед по энергетической линии — так это в биоэнергетике. Надеюсь, что именно это имелось в виду под неопределенным понятием «новые виды топлива». При правильном выборе технологий Россия действительно может успешно производить всю линейку биоэнергетических товаров — пелеты, торрифицированное твердое биотопливо для ко-фаиринга, этанол из лингоцеллюлозы для автомобилей (то, что в мире красиво называют «биотопливо второго поколения»), а также метанол, биогаз и биоводород. Сырьевая база для биоэнергетики у нас огромная: 20% мировых запасов лесов, многие леса переспелые и больные, и миллионы тонн древесных отходов, обычно, по привычке, зарываемые в землю. Международная конъюнктура для экспорта этих видов топлива сегодня — отличная. Наш основной торговый партнер и энергетический «клиент» — Евросоюз — принял амбициозную программу борьбы с глобальным потеплением, в рамках которой к 2020 году 235 млн т нефти ежегодно будут замещаться биомассой и биотопливом. Сравните, это примерно столько же, сколько Россия нефти ежегодно экспортирует. Огромный новый рынок, в разделе которого Россия обязательно должна принять участие. Шансы занять этот рынок — очень хорошие.

«Мы выведем на новый качественный уровень ядерные технологии». Тут, очевидно, речь идет о ядерных реакторах четвертого поколения. В мире всего четыре страны, конкурирующие по промышленной линии «мирного атома»: США, Россия, Франция и Япония. Конкуренты ведут интенсивные НИОКР, инноваций у них много. Уже шесть «заявленных» новых реакторов, а модификаций и усовершенствований — еще больше. Тем не менее раньше 2030 года появления реакторов четвертого поколения западной промышленностью не ожидается. В СССР в застойном 1980 году на Белоярской АЭС был запущен первый и до сих пор единственный в мире реактор «БН — 600» (на быстрых нейтронах) — он уже 29 лет успешно работает. Проектный срок эксплуатации его — 30 лет — в следующем году заканчивается. Значит, отрыв вперед советской атомной энергетики от западной был ровно 50 (!) лет. Там же в 1984 году было начато строительство двух других, более мощных блоков «БН-800» и «БН-1600». Они до сих пор не достроены, по-моему. То есть может получиться так, что у конкурентов скоро будут реакторы на быстрых нейтронах, а у нас их уже не будет. Парадокс, однако. Но даже то, что есть сегодня, вполне реально экспортировать и развивать. Основной рынок, за который надо бороться, — это, естественно, Китай, где ежегодно вводится по 100 тыс. МВт (!) мощностей (в основном уголь и атом). Проблема — международное давление на атомную энергетику. И надо понимать: чем более успешными мы в ядерном секторе будем, тем больше будет это давление.

Про «суперкомпъютеры». Если всматриваться в текст, то президент пишет, что «наши специалисты будут использовать суперкомпьютеры». Так их все будут использовать. Но вряд ли они будут российского производства. Российские компьютеры вымерли как вид еще в доисторическую эру ЭВМ. Что касается программного обеспечения: отдельные гениальные личности, действительно в России родившиеся, прагматично создали свои компании в лучших юрисдикциях. Россия для индивидуумов — историческая Родина, но для их компаний — один из рынков. И они правильно делают: чтобы успешно продавать в других странах, нужно быть международной компанией.

Про «собственную наземную и космическую инфраструктуру передачи информации». То, что надо иметь свою, — это вопрос национальной безопасности. Вообще-то Россия ее уже имеет. То, что продажей «гражданских» услуг на внутреннем рынке инвестиции в эту инфраструктуру можно амортизировать — тоже правильно. А вот как «убедить» граждан других стран нашими услугами пользоваться?

Ну и наконец о медицине. Мировой рынок лекарств сегодня — это война патентов и запрещений. Инноваций на нем очень много, «генерических» лекарств (копий) — еще больше. Лекарства синтезировать на научной базе советской химии и вакцины создавать на базе советской микробиологии, конечно, можно. Другой вопрос — как вывести их на международный рынок, защищать и конкурировать с такими корпорациями, как «Мерк», «Байер» и «Санофи-Авентис», которые уже давно в этих вопросах «не одну собаку съели на троих».

Поэтому, если убрать некоторые пассажи в стиле советской научной фантастики, то большая часть предложенных президентом технологических «прорывов» России вполне по силам: в таких секторах, как космос, биоэнергетика и мирный атом, у нас есть реальные шансы конкурировать. По остальным — медицина, суперкомпьютеры и энергоэффективность — сначала надо подтянуться до среднего уровня. Ну и наш традиционный, но очень инновационный рынок вооружений, конечно, забывать не надо. Есть, кстати, еще и другие, совершенно новые в мире индустрии, где Россия может соперничать за лидерство.

Например, будущая индустрия секестрации углекислого газа. Секестрация углекислого газа признана международным энергетическим агентством основным решением проблемы техногенного изменения климата (неважно — будет потепление или нет). Поэтому после подписания Киотского протокола и включения механизмов «Чистого развития» с каждой тонной проданной нефти, газа и угля, их покупатели — энергетики — приобретают еще и обязательство купить «экономию» или «секестрацию» полтонны СО2 (в случаем с газом – меньше). Размеры этого гигантского рынка уже определены — более $1,5 трлн ежегодно (что вполне сравнимо с мировым рынком нефти). Спрос на секестрацию будет обеспечен, и взять долю этого рынка российской нефтегазовой отрасли вполне по силам.

Еще хочу отметить два, на мой взгляд, базовых момента, которых я в статье не увидел.

Момент первый: судя по тексту, технологическое лидерство в этих пяти секторах является гарантией благосостояния «новой России» и повышения качества жизни нашего населения.

На самом деле технологическое лидерство в отдельных отраслях не связано с уровнем жизни населения или с уровнем развития общества и экономики.

Например, по космосу мы еще с советских времен признанные лидеры (задача в том, чтобы это лидерство не потерять сейчас). Но на качестве жизни нашего населения это не сказалось никак. Мы же смогли первыми в мире запустить Гагарина в космос еще в те годы, когда полстраны не имело ни водопровода, ни, простите за нерусское слово, ватерклозета. Другой пример из другой страны: Индия сегодня — мировой лидер по производству упоминаемого в статье программного обеспечения. А ведь 400 миллионов индийцев сегодня, в XXI веке, не имеют дома простой электрической лампочки. Еще вот один, нам очень полезный заморский опыт из области «новых видов топлива»: сегодня мировое лидерство в производстве этанола принадлежит не Америке, не Европе, а Бразилии — стране, где много бедности и социальных проблем. Но только они могут промышленно производить этанол с себестоимостью 20 центов за литр. А американцы — не могут (стратегическая задача Американского департамента энергетики сегодня — произвести этанол с себестоимостью 30 центов за литр). Технологии, конечно, новые — это важно, но главное, что сахарный тростник в Бразилии быстрее растет, и сахара в нем много.

То есть мы понимаем, что технологическое лидерство — оно для нации, а особенно для ее «отцов», престижно, но на жизнь населения напрямую не влияет. А качество жизни населения и прогресс (а не просто рост) национальной экономики — это скучные и долгосрочные инвестиции в инфраструктуру: дороги, железные дороги, электричество, отопление, канализацию, ЖКХ, системы переработки городских отходов и т.п. Вопрос в том, чтобы общественное богатство (от нефти оно получено или от космоса не суть важно) шло на обновление этой инфраструктуры и на улучшение жизни людей. А если оно от экспорта нефти и газа туда не идет, то почему вдруг от экспорта интеллектуальной продукции будет?

Момент второй: важно понимать, что инновация и инновационная экономика — разные понятия. Изобрести — мало, нужно уметь найти финансирование, произвести, защитить, отрекламировать и суметь выгодно и много продавать. Международная торговля — это целый мир, со своей бюрократией, со своими нормами, со своим протекционизмом и конфликтами национальных и корпоративных интересов. Никто там наши инновации не будет ждать с распростертыми руками. Ведь в меркантильном мире торговли и рекламы «лучше — не то, что, действительно, лучше, а (увы) — то, что лучше покупают».

Поэтому я очень надеюсь, что авторы предлагаемой инновационной стратегии понимают, что лидерство в сфере высоких технологий будет не тогда, когда мы изобретем то, что другим не под силу, или произведем у себя инновационные товары, а когда мы захватим этими товарами и услугами существенную долю мирового рынка.

Иначе говоря, Россия, как географическая территория и налоговая юрисдикция, может дать возможность людям и компаниям инновации создавать («создать все условия» — по статье президента), но Россия как участник мирового рынка неконкурентоспособна с точки зрения продвижения и продаж этой продукции. А если не будет продаж — не будет никакой экономики.