Стратегии оказали знаки внимания


Александр ПОЛЯНСКИЙ

На фоне крайне пессимистических краткосрочных макроэкономических прогнозов Минэкономразвития, фактического секвестра бюджета на 2009 год — всего этого мышления с перспективой на несколько ближайших месяцев заседание экономической секции форума «Стратегия-2020» стало глотком свежего воздуха.

Целый ряд выступающих — прежде всего глава Института национальной модели экономики Виталий Найшуль, первый заместитель руководителя Администрации президента РФ Владислав Сурков, заместитель министра экономического развития Станислав Воскресенский — говорили о необходимости поместить антикризисную политику в стратегический контекст развития страны; понять, как мы будем и хотим жить после кризиса и как правильно из него выходить с учетом этого понимания.

Периодически попытки заняться стратегией, целями, принципами развития страны предпринимались и раньше. Однако, когда денег было много, их подчиняла политическая целесообразность — и на свет появлялась «Стратегия-2020»: набор количественных задач по усилению влияния в тех или иных отраслях, в мировой экономике вообще. Этому документу сейчас место в мусорной корзине: просто потому, что нет больше парадигмы экономического развития, для которой эта «стратегия» была подготовлена.

По мере того как картина кризиса, его перспективы становятся для нас более четкими, возникает потребность сделать выводы из сделанных ошибок. Речь идет не только об очевидных провалах последнего десятилетия: об образовании сверхзависимости от внешней конъюнктуры, крайне слабой диверсификации экономики — от этих проблем мы имели все шансы избавиться, но не сделали на этом пути фактически ничего. Причина этого — отнюдь не слабость воли. Колоссальный стресс 1998 года заставил российские власти десять лет копить и почти не тратить огромные резервы, отдать все государственные долги России и СССР. Однако тогда и общество, и власть не были готовы к разговору более глубокому, чем обсуждение системы финансовой безопасности, — разговору о «смысле жизни» страны.

Сегодня мы к нему, думаю, готовы. Мы видим, что оказались фактически у разбитого корыта: за десять лет Россия как была, так и осталась сырьевой, ее высокотехнологичный — военно-промышленный комплекс как эксплуатировал, так и эксплуатирует советское наследие. Еще по осеннему надрыву с удержанием рубля от падения всем стало очевидно, что резервы не в состоянии нас защитить ни от одной из крупных экономических угроз. О неэкономических и говорить нечего: социальные были только чуть-чуть приглушены, региональная консолидация выполнена чисто внешне…

Наверняка выводы общества из этого кризиса будут куда серьезнее, чем из кризиса 1998 года. И потому интерес политической элиты к обсуждению «больших» вопросов в связи с борьбой с кризисом и тем, как жить после кризиса, — хороший знак.