Кто оплатит неплатежи


Текст | Василий ИВАНОВ


Проблема неплатежей в экономике не ослабевает. Причем генерирует неплатежи во многом государственный сектор.

Одним из самых опасных феноменов кризиса стали неплатежи. Это явление возникло в российской экономике после долгого перерыва, и в значительной степени генерировали неплатежи государственные структуры и госкомпании. «В конце 2008 — начале 2009 года имели место задержки в бюджетных расчетах как в системе федеральных органов исполнительной власти, так и в отдельных субъектах и муниципальных образованиях Российской Федерации, — отмечает директор департамента консультационных услуг государственному сектору аудиторско-консалтинговой компании ФБК Андрей Синягин. — Вместе с тем эти случаи не приобрели массового характера и в основном были связаны с техническими проблемами». В последние месяцы прошлого года, замечает он, Минфином России и Федеральным казначейством было принято около 20 новых нормативных документов, которые потребовали внесения уточнений в порядок бюджетных расчетов.

Андрей Синягин замечает: «Неуместно проведение аналогий современной ситуации с ситуацией 90-х годов, когда стабилизация экономики и бюджетной системы России происходила на фоне борьбы с такими гримасами стремительного вхождения в капитализм, как чрезмерный дефицит бюджета, высокие темпы инфляции, бартерные расчеты, денежные суррогаты, включая и государственные казначейские обязательства, и др. Поэтому выводить закономерности из случаев задержек в бюджетных расчетах и тем более говорить о кризисе бюджетных платежей, на мой взгляд, в настоящее время преждевременно».

«Рано говорить о том, что начинается такой же кризис неплатежей в экономике, как в 90?е годы, но проблемы видны уже сейчас, — соглашается с коллегой аналитик Экономической экспертной группы Александра Суслина. — К сожалению, нет доступной общегосударственной статистики по объемам налоговой задолженности в бюджетную систему, однако налоговая отчетность по отдельным регионам позволяет сделать вывод, что увеличение налоговой задолженности в последние месяцы 2008 года имело место».

Пока еще нет, отмечает она, отчетов ФНС о поступлениях за январь. Когда этот документ появится, по нему уже можно будет делать какие-то выводы относительно ближайшего будущего налогового администрирования. «К сожалению, — говорит г-жа Суслина, — список форм налоговой отчетности, доступных для анализа ситуации в общероссийском масштабе, очень мал, хотя развернутые данные по всем налоговым формам, по крупнейшим налогоплательщикам и по отраслям по регионам публикуются регулярно. Почему нет обобщенного отчета? Трудно сказать. Может быть по техническим причинам, а может быть, за этим что-то скрывается». Если бы, замечает она, документы ФНС стали доступны, по ним были бы рельефно видны тенденции, которые сейчас мы можем выявить только по отрывочным региональным данным.

Что с налогами?

«Давайте разберемся на качественном уровне, — предлагает генеральный директор компании «Финэкспертиза. Консалтинг» Дмитрий Шустерняк. — Источник пополнения  — налоговые платежи. Но предприятия столкнулись с колоссальной нехваткой оборотных средств в последний период. Перекредитоваться в банке они не могут. Приходит время платить налоги, а у предприятий физически нет для этого денег. В среднем за год, может быть, все и будет нормально, но в данный момент средств просто нет. Таким образом, налоги не поступают потому, что предприятия, с одной стороны, проваливаются ниже точки безубыточности, с другой — у них вымыты оборотные средства».

Кроме того, по словам Дмитрия Шустерняка, предприятие сравнивает штрафные санкции и условия банковских кредитов и выбирает зачастую штрафы. Тем более что получить кредит сегодня чрезвычайно сложно.

«Нужно понимать, что неплатежи в бюджет могут быть обусловлены снижением налоговой базы или недоимкой, — подчеркивает Александра Суслина. —Первое — проблема экономического развития, второе — тема борьбы с теневой экономикой и улучшения налогового администрирования. В этой борьбе полной победы, конечно, трудно достичь: неслучайно существуют так называемые эффективные ставки и уровни собираемости по каждому из налогов — и далеко не по каждому налогу они составляют 90%. И сегодня в собираемости налогов наверняка наметится откат назад».

«Особенно чувствителен для бюджета недобор НДС, — подчеркивает Александра Суслина. — С одной стороны, сказался кризис и уменьшение налоговой базы в связи с этим, с другой стороны, такая антикризисная мера, как рассрочка уплаты НДС, которая была применена уже к платежам за третий квартал 2008 года. Третий квартал был прибыльным для компаний, поступления от него для бюджета должны были быть весомыми. Но этого не произошло. Когда разрешили рассрочку, чтобы снять остроту проблемы ликвидности, которая возникла у предприятий в связи с кризисом, компании использовали средства, отложенные на уплату НДС, в лучшем случае для решения своих текущих проблем, а в худшем — на покупку валюты. И бюджет получил примерно на 35—40% меньше, чем мог бы получить, исходя, например, из того же периода 2007 года. Судьба этих средств непонятна».

Потом уже, подчеркивает она, у предприятий начались сложности в связи кризисом, многие ждут налоговых послаблений, кредитов, реструктуризации и пр. — и платежи по НДС просели еще. «Непонятно, чего ожидать сейчас, ясно только, что ничего хорошего, потому что четвертый квартал 2008 года в экономике был очень тяжелым. Непонятно также, как будет происходить администрирование по НДС дальше: поквартально или все-таки помесячно».

«Очень надеюсь, что НДС больше не будут трогать, — замечает г-жа Суслина, — для бюджета это сейчас ключевой налог. Когда вели речь о замене НДС налогом с продаж, бюджет получал колоссальные средства в виде экспортных пошлин и НДПИ. Сегодня эти два платежа резко просели, федеральный бюджет держится главным образом на НДС. Твердые, четкие правила выплаты НДС — основа пополнения бюджета. С этим налогом нужно сейчас обращаться очень аккуратно».

«Что касается налога на прибыль, — продолжает она анализ, — то он по вполне понятным причинам очень пострадал в конце 2008 года — предприятия стали генерировать убытки. Но при этом очень трудно разделить эффекты от снижения базы и от увеличения задолженности. По грубым подсчетам, недобор этого налога из-за недоимки составил 7%: объем прибыли вырос в 2008 году на 40% по сравнению с 2007 годом, а поступления налога на прибыль выросли только на 33%».

По ее словам, сейчас, когда говорят об антикризисных мерах, послаблениях, это приводит к тому, что предприятия выжидают, платить налоги или не платить, и если платить, то в каком объеме. «А поскольку, — замечает Александра Суслина, — сейчас во всем мире принимаются меры по снижению налоговой нагрузки, у российских предпринимателей появляется стимул оттягивать момент уплаты налога — вдруг и у нас предпримут дополнительные шаги по снижению налогового бремени».

«В условиях кризиса стимулы платить налоги у предприятий уменьшаются, — подчеркивает аналитик ЭЭГ. — Если в обычное время всякое уменьшение платежей вызывает беспокойство налоговых органов, то сегодня подозрений не возникает, потому что платежи падают и у всех других предприятий. Но никто не проверял, в какой мере такое падение обусловлено экономическими причинами, а в какой — использованием фирмами момента в своих интересах».

Кроме того, отмечает она, существует опасность, что ФНС и ФТС будет спущен план по налоговым сборам. «И уж каким образом они его станут выполнять, как будут при этом обращаться с предприятиями, можно предположить по хорошо известным историям с длительными задержками положенных по закону возвратов НДС, а также возникающих всеми правдами и неправдами претензий по старым налоговым периодам».

«Налоговое администрирование, налоговая дисциплина в период кризиса — проблема, нуждающаяся в специальных законодательных решениях и обсуждении в рамках социального партнерства государства и бизнеса», — считает Суслина.

Бюджет «с пробоинами»

«Проблема бюджета состоит в том, что система, которая была выстроена в «мирное время», в новой ситуации, когда потребовалось быстро принимать решения, действовать быстро, стала давать серьезные сбои, — отмечает генеральный директор компании «Финэкспертиза. Консалтинг» Дмитрий Шустерняк, — прежде всего в отношении распределения денег: средства реальному сектору выделяются уже несколько месяцев, но так фактически до него и не дошли. Да, они в основном застряли в банках, что не говорит об эффективности использования банковского канала финансирования. Однако и банкам они выделялись не меньше месяца, что неприемлемо долго в условиях кризиса».

«Кроме того, нужно четко себе представлять: бюджет — это не сундук с деньгами, это денежные потоки, — замечает Шустерняк. — Есть такой документ на предприятиях — бюджет движения денежных средств. Он очень важен, потому что в целом по году может быть все хорошо, но в конкретный момент может получиться кассовый разрыв. Если мы посмотрим аналогичный документ бюджета, мы обнаружим там как раз такие разрывы».

Проблема неплатежей, генерируемых бюджетом, возникла, по мнению г-на Шустерняка, из-за неэффективности механизмов бюджетного финансирования в современных условиях и элементарной нехватки денег в бюджете в силу кассовых разрывов.

Сегодня проблемы финансирования испытывают многие региональные программы. «Предполагается, что деньги в регионе должны быть. А их там в данный момент не оказывается, — замечает Дмитрий Шустерняк. — В Москве смотрят бумаги: деньги в субъекте Федерации на соответствующую программу есть. А на самом деле они не поступили. И региональный бюджет де-факто необходимыми суммами оказывается не обеспечен».

«Большую роль играют ошибки в бюджетном планировании, — подчеркивает Дмитрий Шустерняк. — Эксперты еще в ноябре говорили о том, что производство упадет в начале года более чем на 10%. Нет, планировался рост на 4%. Промышленное производство, как вы знаете, в январе де-факто упало на 16%. А что такое падение на 16%? Разве это падение налоговых поступлений на тот же процент? Нет. Скорее всего, предприятие генерирует убытки, а это значит, налог на прибыль будет равен нулю. Если предприятию не хватает средств на выплату заработной платы, значит, налоги с фонда оплаты труда не будут внесены. Если возник неоплачиваемый отпуск или сокращена рабочая неделя, значит, эти налоги пропорционально уменьшены. То есть падение производства приводит к существенному мультипликативному эффекту в падении доходов бюджета. Неучет этих факторов привел к колоссальному провалу с поступлением средств в бюджет. Главное средство от этого — планировать самый худший из возможных сценариев, а не самый худший из тех, которые еще можно представить начальству».

«Легче всего обвинять финансовые власти в том, что они плохо прогнозируют, — подчеркивает г-жа Суслина. — Но на самом деле очень сложно прогнозировать, как поведет себя бизнес в кризисной ситуации. К примеру, сегодня все готовы к тому, что правительство не доберет налоги — и это превращается в самосбывающийся прогноз: предприятия отдают предпочтение другим выплатам. С другой стороны, налоговые и таможенные органы тоже могут повести себя по-разному: могут закрывать глаза на некоторые недоплаты, а могут, наоборот, проявлять «усиленное внимание» по отношению к налогопательщикам».

«Бюджет, — подчеркивает она, — по определению неадаптивен к резким колебаниям экономической конъюнктуры: слишком сложен механизм согласования и принятия изменений в него. Он обсуждался и принимался еще в марте 2008 года, когда картина с состоянием нашей экономики была чрезвычайно радужная и цены на нефть росли. Уже в августе, когда цены стали быстро и существенно падать, было понятно, что бюджет в том виде, в котором он принят, выполнить не удастся. Но с какими проблемами мы столкнемся, насколько глубоки они будут, сказать было трудно. И сами по себе процедуры согласования бюджетных изменений достаточно длительны.

Поправки в бюджет всегда основываются на макропрогнозах, и вопрос, каким будет этот макропрогноз, — не только экономический, но и политический. Слишком пессимистический прогноз может вызвать самосбывающиеся негативные ожидания».

«В целом государство остается надежным плательщиком и гарантом устойчивости финансово-бюджетной системы, — подчеркивает Андрей Синягин, — однако развитие ситуации по пессимистическому, но вполне реальному сценарию и трансформация финансового кризиса в экономический уже заставляют воспринимать эти случаи как сигналы возможного ухудшения бюджетной дисциплины».

В ответ на вызовы экономического кризиса правительству, с точки зрения Синягина, целесообразно разработать и предпринять меры по обеспечению устойчивости бюджетной системы в рамках заявленных направлений по финансовому оздоровлению — мониторингу текущей ситуации, оптимизации бюджетных расходов, укреплению платежной дисциплины. «Пока существуют надежды, что если эти меры будут введены заблаговременно и системно, то тогда не придется рассматривать революционные проекты по спасению экономики России в виде запуска в обращение специфических инвестиционных денег».

«Финансовые власти, — считает Шустерняк, — должны честно сказать: в первом и частично втором кварталах дефицит бюджета, а значит, темп расходования госрезервов будет очень большим, во втором и третьем ситуация стабилизируется».

Госкомпании провоцируют кризис

Особую роль в нынешнем платежном кризисе играют госкомпании. «Увы, это очень характерное явление, — замечает один из экспертов крупных аудиторских компаний, пожелавший остаться неназванным, — и опасное: за счет нарушения платежей с их стороны создаются довольно значительные тромбы в экономике. Надо сказать, что раньше, до кризиса, с их платежами тоже не было все идеально, но сейчас наблюдаются особенно значительные проблемы».

Во-первых, по его словам, еще больше снизился уровень платежной культуры — увеличились сроки неплатежей, усилился фактор «соизволения» со стороны тех или иных ответственных лиц. «Подобная платежная практика создает, как вы понимаете, фантастическое поле для коррупции: компании, которые во что бы то ни стало хотят получить платеж, в котором они нуждаются, максимально быстро, вынуждены договариваться об откате с ответственным сотрудником госкорпорации».

Во-вторых, появились разного рода внеконтрактные, самочинные установления. «Например, дочерние компании крупных общенациональных холдингов взяли в моду отказываться перечислять платеж, пока соответствующие средства им не перечислят их материнские компании…», — подчеркивает этот эксперт.

В-третьих, сегодня ситуация для частного бизнеса совершенно не та, что была до кризиса. «Когда человек здоров и оказывается на улице раздетым в мороз, он, как максимум, переохладится, получит воспаление легких, — подчеркивает эксперт, — но если он уже болен, он на морозе просто погибнет! Так же и бизнес: предприятия в растущей, развивающейся экономике готовы были мириться с минусами платежной культуры, вернее бескультурья, государственно значимых компаний. Сегодня же стиль работы госкомпаний «а вы за нами побегайте!» наносит макроэкономический ущерб.

«Государственые компании оказываются сегодня должны своим подрядчикам миллиарды рублей — каждый из этих рублей должен был работать в экономике с мультипликатором, то есть создают серьезный эффект во всей экономике», — подчеркивает он. Значительная потеря роста в российской экономике, как считает этот специалист, связана именно с платежной дисциплиной этого сектора.

При этом инвестиционные программы в кризисный период зачастую не уменьшились. «То есть именно они могут генерировать столь необходимый сегодня рост в экономике. А генерируют спад, потому что компаниям-партнерам приходится нести потери от изменения валютного курса на импортное оборудование, закупленное авансом и не оплаченное вовремя; предусматривать страховые суммы на случай невыплат с их стороны; брать банковские кредиты для компенсации задержек платежей…». Тем более что с ними, подчеркивает эксперт, фактически нет возможности решить проблему юридическим способом, подобные компании на практике «неприкасаемые». «Именно поэтому, — замечает консультант, — решить проблему неплатежей с их стороны в состоянии только власть!».

Есть, подчеркивает он, и другая сторона медали близости к государству: отношение к таким компаниям на рынке всегда было как к стопроцентно надежным партнерам. Их никогда не проверяли службы экономической безопасности — и не имели такой возможности в силу противодействия соответствующих государственных служб.

Но сегодня в некоторых случаях говорить об абсолютной надежности значительной части госкомпаний не приходится. Финансовая несостоятельность таких компаний приводит к риску банкротств их смежников — в стратегически важных отраслях. «Пример, который мне рассказывали коллеги: одно из крупных предприятий сегодня находится на грани банкротства из-за того, что с ним не расплатилась за поставленную продукцию — машиностроительная корпорация».

Понятно, замечает он, что даже в случае успеха иска против нее в арбитражном суде, вероятность чего мала, если выяснится, что компании нечем расплатиться, банкротство ее все равно не состоится, потому что это стратегически важная для государства компания, и оно не позволит ее обанкротить.

Однако и поставщика продукции государство не может позволить обанкротить — оно все равно будет его тем или иным способом спасать. «Не лучше ли предпринять превентивные меры? Я считаю, что государство должно взять платежи государственно значимых компаний под жесткий контроль. Оно должно запретить таким компаниям нарушать платежные обязательства».

«Я не согласен с претензиями к госкомпаниям, — замечает Дмитрий Шустерняк, — госкомпании находятся в особом положении. Если обычная коммерческая структура может выбирать для себя, своевременно вносить налоги или платить штрафы, то госкомпании такой возможности лишены: их счета находятся под контролем, налоги с них списываются фактически в безусловном порядке. Соответственно, при недостатке средств они вынуждены выбирать, кому из частных партнеров задерживать выплаты. Разумеется, в первую очередь они расплачиваются с теми, от чьих товаров или услуг зависит стабильная, бесперебойная работа».